Джон Голд – Сонный лекарь-8 (страница 24)
— Цифры…цифры… цифры. Чем больше человек знает об Унии и чем выше его потенциал достичь некой цели, тем чаще Ткач посылает ему координаты. Да-да, Довлатов! Всё это координаты. Иногда входа в Сад. Иногда тех самых угольных ушек, важных для планов Ткача Судеб. Земляне приняли сигнал SOS этой штуки за божественное откровение. Создали Рейтинг Цифр для учебных заведений, спутав качество образования с качеством знаний, которые там дают… Я до сих пор жалею, что сказал Эйнштейну назвать Центры Телепортации таковыми.
Я кивнул, поняв, о чём речь.
— Потому что в Унии эти Центры, как и Ассоциацию Охотников, называют точно так же?
— Верно, — взгляд Охотника стал холоднее. — Сам того не замечая, я стал причиной появления феномена Хозяина Цифр на Земле… А теперь будь пай-мальчиком и иди со мной на платформу для телепортаций. Оставлять тебя здесь на ночь было моей величайшей ошибкой за последнюю сотню лет.
Мне едва удалось сдержать улыбку.
Подойдя к фонтану, Охотник нажал на скрытую в полу кнопку. Многотонная конструкция из камня, расплёскивая воду, отъехала в сторонку. Под ней нашлась большая платформа для переноса.
— Стой и не двигайся! — Охотник ещё раз выпустил наружу мощнейшее нокс-поле, внимательно смотря на мою экипировку. — Неуж-то у тебя и впрямь не осталось колец-хранилищ или ещё каких-нибудь пространственных артефактов?
— Есть один, — я признался с самым честным лицом. — Но я, конечно же, его тебе не покажу.
Не моргнув и глазом, Каладрис выпустил наружу ещё большую мощь своего Источника. Кандалы и цепи негаторов маны на моих руках стали ржаветь прямо на глазах. Одежда начала постепенно превращаться в ветхое тряпьё… Но-о-о из артефактов ничего более не рассыпалось. Почему? Да потому что у меня их не осталось. Всё разрушилось ещё во время нашей скоротечной битвы.
Поняв, что искать нечего, Охотник свернул нокс-поле. Недовольно хмыкнув, он ввёл на панели управления платформой комбинацию из руноглифов. Под ногами засветился пол. Пошла накачка платформы маной.
— Ты мне всегда не нравился, Довлатов! — Каладрис недовольно фыркнул. — Такой же неудержимый и неконтролируемый, как твой дед Язва.
— Взаимно, — киваю Охотнику на прощание. — Но, как и дед, я всегда думаю на два шага вперёд.
*Блык*
Телепортация с Летающего Острова выкинула меня чёрт-те где. Каладриса поблизости не видно. Оглядываюсь по сторонам и уже в который раз за день ахреневаю.
— М-да-а-а. Не ожидал, что вот так домой вернусь.
Совсем рядом родные глазу берёзки и раздолбанная асфальтовая дорога. По ней только что проехала наглухо тонированная девятка. Неподалёку автобусная обстановка и табличка с названием какого-то поселения. Текст на русском! Так что я точно где-то в Российской Империи.
— А всё почему? — бурчу я самому себе. — Да потому что надо спрашивать у перемещаемых через платформы Древних: «Нет ли у вас артефактов или даров рода пространственного типа?» У меня вот теперь есть… Хе-хе!
При поступлении в Академию Куб из-за похожей накладки нас с командой и Светой Долгоруковой тоже зашвырнуло чёрт знает куда. Слава Хозяину Цифр, что мы тогда оказались в нужной аномалии. Той самой, где шёл практический экзамен. Вот и сейчас Каладрис не учёл, что у меня из ниоткуда может появиться «Пространственный карман».
Не зря… Ох, не зря я его выбрал в Магазине Наград, когда покидал Корректор!
Глава 11
Когда Довлатов приходит в гости просто так
Стою около автобусной остановки и ахреневаю от происходящего. В теле есть эфир, но нет маны. На руках и ногах покрытые ржавчиной кандалы-негаторы, на шее ошейник. Весь в лохмотьях и кровоподтёках. Подъехавшая маршрутка сначала тормознула, а потом резко дала по газам. Немолодой водила аж в окно высунулся, чтобы получше меня разглядеть. Вслед за ним к окнам прильнули любопытствующие бабульки и шпана. Цирк на выезде, ей-богу!
Гремя тяжеленными цепями, я сначала спрятался за остановку. Потом рванул в лес и лёгкой трусцой побежал в сторону города. Заводские трубы удалось разглядеть в той же стороне, куда уехала маршрутка. Негаторы мешают применять техники и вытягивают из тела ману, но физическое усиление всё ещё при мне.
Вскоре у дороги удалось обнаружить дорожный знак «г. Орск». Память о школьных уроках географии подсказала, что я сейчас где-то на юге центральной части Российской Империи. А если ещё точнее — Оренбургская область и земли князя Голицына. С представителями этой фамилии мне ещё не доводилось общаться. Да и не хочется. Выбирая между «сдать меня Каладрису» или «оказать помощь», типичный благородный выберет «прикрыть свой зад». Ну их нафиг!
Вскоре показался пригорода Орска. В пафосном дачном посёлке меня стыдливо облаяла стая уличных собак, и сама же рванула прочь. Дворняги чуют ману у одарённых! Даже с цепями на руках и ногах я для них выгляжу, как живой тиранозавр рекс.
Сразу за посёлком обнаружился гаражный кооператив, примыкающий к городской части. В общем-то, типичная картина: ряды кирпичных и бетонных коробок с металлическими воротами, в которых автомобилисты хранят своё авто.
Добежав до первого открытого гаража, увидел внутри трёх мужиков и уазик с поднятым капотом. Смотрю на них, а они, выпучив глаза, на меня. Прям картина Репина «Не ждали».
В руках гранёные стаканы, на перевёрнутом ящике — початая бутылка «Столичной» и банка огурцов, поднятая из погреба, находящегося неподалёку.
— Етить! — мужик в тельняшке сглотнул, глядя на меня. — Мужики, я, кажись, до белочки допился.
— Эм-м-м! — его лысоватый коллега по бутылке поправил на носу очки. — Рискну предположить, что у нас тогда коллективное помешательство. Я тоже кого-то вижу.
— Ты откуда, паря? — седовласый дедок хрустнул огурцом, не сводя с меня глаз. — Тока давай честно… Тебя чёрные риелторы на даче заперли? Или баба какая забыла, где к батарее приковала?
При звуках родной русской речи на душе стало теплее. Вот я и добрался до своих… до русских! Набрав в грудь воздуха, я уже собрался ответить.
— Я…
Снова набираю в грудь воздух.
— Я…
Обитатели гаража, держа в руках стаканы, молча наблюдали за развернувшейся перед ними пантомимой. На мрачных физиономиях читается: «Ну чё?» В третий раз набираю в грудь воздух.
— Я…
Но нет. Всё это лишнее сейчас.
— … Мужики, — выдыхаю облегчённо. — Я выбрался из такой жо**, что там солнечного света не видать. Хотите верьте, хотите нет, но ничего плохого я никому не делал. Клянусь своим именем и фамилией, что закона не нарушал. Просто одному высокопоставленному га-а-а…ду дорогу перешёл. Вот он меня в кандалы и заковал.
— БлаХародный, да? — седовласый старик хрустнул огурцом и улыбнулся. — Ну, тот тип, который на тебя оковы навесил? Извращенец, поди, какой.
— Мне бы отвёртку и гвоздь, — бряцнув цепями, указываю на браслеты. — Замки я сам как-нибудь открою.
Старик, хмыкнув, повернулся к мужику в матроске.
— Васян, замки по твоей теме. Поможешь? Паря вроде не врёт. Я, пока в операх работал, зэков и душегубов всяких повидал. Этот даже в цепях и лохмотьях осанку держит, как служивый.
Названный Васяном мужик вытер руки о штаны и, кряхтя, поднялся с места.
— К верстаку подойди, — Матроскин махнул рукой на стенд, увешанным гаечными ключами, отвёртками и прочим инструментом. — Звать как?
— Михаил, — подхожу к верстаку и сходу вижу нужное шило и гвоздь. — Затирки не хватает. В кандалах механизм сложный. Нужно внутри давление создать.
Седовласый хмыкнул.
— Профессор, будь другом…
— Да понял я, понял! — обладатель очков тоже поднялся с места. — Достать морковь из погреба. Как пить зовёшь, так
Уже через минуту Матроскин использовал морковь для затирки замочной скважины, орудуя ей и шилом, как бывалый слесарь или вор-домушник. Закусил язык, прикрыл глаза и стал слушать, как щёлкает пружинный механизм.
*Клац*
Правый наруч-негатор слетел с моего запястья. Не прошло и тридцати секунд, как и вторая рука освободилась. Сложней всего оказалось расстегнуть ошейник. Маны эта металлическая дурнина из меня тянула столько, что поверхность уже давно покрылась инеем.
*Клац*
Ошейник расстегнулся и с грохотом упал на пол, оставив вмятину в полу.
— Сколько же она весит⁈ — старик от удивления аж присвистнул. — Миша, а ты случаем…
— Одарённый, — киваю и разминаю запястья. — Даю слово, что ничего из сказанного мной не было ложью. Меня и впрямь поймал один крайне влиятельный благородный. Ни к полиции, ни к ИСБ он никакого отношения не имеет. Это наши личные разборки.
Матроскин снял кандалы с моих рук и, довольно улыбаясь, кое-как поднял их над собой.