Джон Голд – Сонный лекарь 7 (страница 10)
— Невероятно! — геомант, улыбаясь, потряс травмированной рукой. — Мужики… эта боевая целительница, уделала меня всухую.
Рэдклиф, не мешкая, повернулся к своей группе сопровождения.
— Всё, что вы сейчас увидели и услышали, должно остаться в тайне!
Бойцы молча кивнули. Вудро Маршал сурово глянул на своё сопровождение и те тоже сразу закивали.
Лей Джо шумно выдохнула.
— Ученик… Довлатов поторопил события. Данные о разработке технологии шестого уровня телесных трансформаций будут обнародованы на следующей медицинской конференции в Гонконге. Это произойдет в лучшем случае через полтора месяца. Но я лучше откажусь от исследований этой сороконожки, чем передам кому-то права на наши исследования и эксклюзивные наработки. К тому же, саму методологию ещё надо адаптировать под одарённых другого типа.
Улыбнувшись киваю напрягшейся Лей Джо. Её опасения мне понятны.
— Всё верно, наставница. На эксклюзив никто не претендует. Однако на правах создателя вы можете определить, кто и в какой стране будет внедрять эту технологию и методологию в массы. В США этим могут заняться рода Маршал, Рэдклиф и Кавендиш. Телесная трансформа — это сильный рычаг влияния в аристократических кругах. Армия, рода, независимые архонты [6]. Всем им нужны будут услуги не подпольных докторов, а кого-то имеющего лицензию от разработчика технологии.
«Пожарник» Рэдклиф усмехнулся, глядя на задумавшегося Маршала.
— Говорил я тебе, старый пень! Этот парень обведёт вокруг пальца, а мы ещё и довольными останемся. Ты же небось уже о своих бойцов в «Блэкуотер» печёшься? Сколько у тебя архонтов в подчинении? Семнадцать? Контракт с Министерством Обороны тоже есть.
Чуть подумав Лей Джо кивнула.
— Такой вариант сотрудничества подходит роду Лей.
Глянув на меня, Хомячкович пожала плечами.
— Мне всё равно, кому уйдёт патент, Довлатов. Для науки эта сороконожка всё ещё бесценна. Сможем мы воспроизвести хроно-эффект или нет, не так уж важно. Это желаемая, но не обязательная цель.
По затянувшейся паузе стало понятно, что предложение от наставниц пока не пересилило все «против».
— Могу добавить сверху патент на «Поцелуй Фортуны», — смотрю на подозрительно притихшего Кавендиша. — Вам ведь надо восстановить репутацию и величие рода, мистер Кавендиш? Если ваша фамилия будет на этикетке каждой проданной вакцины от зомби-вируса…
Молчу… Пусть патриарх сам прикинет перспективы. Человеку, чей род контролирует треть рынка всех СМИ в США, грех не заполучить такой козырь в свои руки.
«Газетчик» в лице никак не изменился — будто у него отключены все эмоции. Возможно, он наложил на себя «Фокус» или идеально владеет лицом в силу специфики своей работы.
— Чем дальше, тем шире твоя колода козырей, — Кавендиш, едва шевельнув головой, обозначил лёгкое подобие кивка. — Моё согласие на исследование трупа у тебя есть, но с обязательным возвратом моей доли трофеев. Учти, Довлатов! Я тебе не доверяю ни на грамм.
Вудро Маршал тоже кивнул.
— Фарм-рынок не моё дело, но своя клиника телесных изменений у нас как раз в Сиэтле. Скажу больше… я хочу быть первым в роду Маршал, кто получит шестой уровень в телесных изменениях. Есть у меня на примете парочка типов, которым давно пора начистить морду.
«Пожарник» Рэдклиф покачал головой.
— Личный опыт говорит мне «торгуйся дальше». Но, как глава рода, я знаю, когда стоит брать то, что дают, а не то, что хочется. В конце концов, Рэдклифы в этой сделке ничего не потеряют.
…
Дальнейшие переговоры пришлось отложить из-за куда более важного события! Нас всех пригласили на свадьбу будущей госпожи Персефоны Трель. С корабля на бал, как говорится.
С полуторачасовым опозданием мы всей толпой завалились в кафедральный собор Святой Марии в Нью-Йорке, где и должна была пройти свадебная церемония.
Вспышки фотокамер раздавались со всех сторон. Вертолёты журналистов кружат над церковью. У входа детишки в костюмах ангелочков, бросающие лепестки на прибывающих гостей. Вся парковка заставлена люксовыми автомобилями. Сотни могущественных аур собрались на подступах к святому месту. Красная ковровая дорожка ведёт прямо к дверям церкви. Сегодня в Нью-Йорке появится ещё одна звездная пара.
Смутьянка Нерея, в мужском костюме, появилась около церкви. И не абы где, а на том месте, где должны открываться двери автомобиля с невестой.
Сплетя технику «Пространственной двери», она открыла проход на Манхэттен. С той стороны ей помогал Кимура-сан.
Первым делом в портал прошла Персефона в пышном белом платье невесты. Её под ручку вел не я, а восставший из мёртвых Роберт Оппенгеймер. Профессор-архимаг [8] лучше меня подходил на роль отца невесты.
Далее по рангу старшинства прошли лучезарно улыбающиеся Лорды Кавендиш, Маршал и Рэдклиф в сопровождении непонятно откуда взявшихся дам. Появление столь звездных гостей на свадьбе — само по себе громкое событие. Тем более, после трехнедельной шумихи в СМИ о проблемах в их родах.
Лазуренко и Макаров прошли сквозь портал в парадной форме. Лиам с сыном шутки ради пришли в тёмно-синих костюмах техников. Они род техномантов — им так можно.
Последними сквозь портал прошли Лей Джо, Хомячкович и звезда нашего последнего боя — орк Гархан «Лентяй». Мне стоило немалых трудов поправить здоровье антимагу. К счастью обошлось без серьезных ран.
Закрыв портал, Нерея, улыбаясь, поправила на себе пиджак.
— Теперь самое время праздновать, Довлатов! — взяв под локоток, девушка потащила меня вслед за невестой. — Я тебе ещё не рассказала о нашем с Перси папе? Так вот, он сейчас возможно тоже здесь…
Муж Аталанты Силлы? Неужто я и впрямь смогу его увидеть?
Глава 5
Два отца
Закрыв портал, Нерея, улыбаясь, поправила на себе пиджак.
— Теперь самое время праздновать, Довлатов! — взяв под локоток, девушка потащила меня вслед за невестой. — Я тебе ещё не рассказала о нашем с Перси папе? Так вот, он сейчас, возможно, тоже здесь.
— Папа… в смысле муж той самой Силлы? — переступив через порог святого места, я едва не сбился с шага. — А не рановато меня с ним знакомить?
Нерея тихо хохотнула.
— Ну, в церковь я тебя уже заманила. Если же говорить серьёзно, «папа» не значит муж мамы. Мне было лет шесть… Кажется, мы с Перси тогда ещё жили на Сицилии. У мамы там есть вилла с видом на океан. Шум волн по утрам, жара днём и крики чаек на закате. Мама тогда встречалась с итальянцем. Как обычно, из простых, ничем не одарённых. Ни герба, ни силы, ни богатства. Тогда она впервые на моей памяти произнесла:
Тактичный намёк на то, что в жизни Аталанты имелось много мужчин, читался между строк.
— Выбор в духе госпожи Силлы, — коротко киваю. — Нейтралитет с непреклонным отстаиванием своих интересов.
Личная жизнь сильных одарённых — это всегда их личный выбор. Палата Лордов не указывает, кому с кем спать, и от кого будут рождаться дети.
— Мама всегда ценила усилия, а не врождённый талант или уже имеющееся богатство, — глазки Нереи заблестели, и она смущённо отвернулась. — Вот ведь, мам-м-ма! Если посмотреть на тебя, то я, кажется, только теперь начала понимать её выбор. Наблюдать за тем, как выбранный тобой мужчина чего-то добивается, намного интересней, чем просто купаться в роскоши и тени его регалий.
— Девушки! — шепчу я с возмущением. — Деньги им, фи. Фамилия не та. А вот впечатления от мужчин… вот их всегда нужно побольше.
— А ещё характер! — Нери, прислонившись ко мне всем телом, кивком указала на сетру, идущую к алтарю. — Перси всегда нравились мужики с властным характером. Такие, чтобы когда в дом заходит, так от него сразу ощущение самцовости по всем комнатам расходилось. Прям чтобы ухх!
— А Роберт? — шепчу, наклонившись к уху девушки. — Когда ты сказала про отца, я сначала подумал про него. Уж больно… близкие у вас отношения.
Нери тихо вздохнула.
— В каком-то смысле так и есть. Когда мы с Перси сами ещё учились в институте Роберта, он взял нас под свою опеку. Заменил отца, которого нам не хватало. Хлопотал, отчитывал мальчишек, нам с Перси тоже втык вставлял, говоря, что раз сильные, то не должны задирать других. Кого-то слабого мы бы и слушать не стали, но Роберт… он нас, считай, как своих дочерей растил все эти годы. Сильный, с принципами, уважал нашу маму. Потом ещё и под своё крыло пустил, когда мы пошли преподавателями в его институт. Своих-то детей и внуков у него нет.
Вот как? Мир знал Оппенгеймера другим.
…
Никто не знает, как чувствовал себя Оппенгеймер в этот самый момент. Ведя Персефону к алтарю, профессор сердцем ощутил всю гамму чувств отца,
Конец ознакомительного фрагмента.
Продолжение читайте здесь