Джон Фуллер – Оружие в истории. От пращи до ядерной бомбы (страница 4)

Эти характеристики мощи оружия необходимо держать в уме, когда дело касается тактики – то есть комбинированного применения оружия. Это использование привносит проблему защиты, удержания – способности стоять твердо или остановить врага, а также проблему передвижения.

Будучи безволосым и практически не имея шкуры, из всех животных человек – наименее защищенное существо, и, поскольку в течение очень продолжительного времени он был объектом охоты, а не охотником, его проблема защиты намного старше эры изобретения оружия.

Делая себя невидимым, добывая свою пищу в ночное время, живя в пещерах и на деревьях, развивая голос, а затем и слова как моральное оружие и одеваясь в шкуры, человек тем самым использовал все эти приемы как свои первые защитные средства.

Поскольку он жил в состоянии непрерывной войны, ему приходилось постоянно быть в готовности к бою, а жизнь проходила в режиме постоянной обороны. Поэтому его первой деревней было защищенное поселение, построенное на болоте, на острове, на краю озера или на вершине холма. Позднее человек стал окружать свои поселения стенами, строить замки, крепости, Великие Китайские стены и линии Мажино. Он делал это ради того, чтобы прочно стоять и тем самым отражать своего врага до тех пор, пока не кончится запас продовольствия или пока он сам не будет готов воевать за пределами укреплений. Таким образом, недоступная деревня, обнесенное рвом поселение, город за стенами и, наконец, укрепленная страна стали не только военными базами, но и центрами цивилизации.

Эта защитная идея переносится и на поле брани: поначалу, несомненно, в форме палки или свежей шкуры, использовавшихся для того, чтобы отражать удары, а позднее, когда появляются разные инструменты – при изготовлении щитов, шлемов и, наконец, доспехов, пока мы не дойдем до средневекового воина, покрытого броней с головы до ног (cap-à-pie) – некий человеческий аналог южноамериканского броненосца или океанического ракообразного лобстера, – и еще позже – до танка.

Вряд ли стоит доказывать, что при равенстве всех других параметров человек, вооруженный только мечом, не может соперничать с человеком, вооруженным мечом и щитом. Это просто значит, что защищенная наступательная мощь превосходит незащищенную наступательную мощь. Только необходимо перенести этот трюизм на шаг вперед, чтобы понять, что, когда отряд людей заменяет одинокого бойца, если он будет разбит на две группы – одна наступательная, а другая – оборонительная, последнюю можно организовать в оборонительную базу для первой, чтобы было откуда действовать – то есть своего рода «гавань», из которой можно отправляться и в которую можно возвращаться. Таким образом, устанавливается первичное тактическое деление между бойцами: они делятся на тех, кто может лучше наносить удары, и на тех, кто может лучше отражать их. Одна группа бьет, а другая защищается; одна перемещается, а другая отстаивает свои позиции.

Как досягаемость или радиус действия – доминирующие характеристики наступательного оружия, так скорость и мобильность в нападении являются доминирующими параметрами самого наступления. Процитируем генерала Ллойда:

«Первая проблема тактики должна быть в следующем: как можно расставить заданное количество солдат, чтобы они могли передвигаться и действовать с наибольшей скоростью; ибо от этого, главным образом, зависит успех всех военных операций.

Любой армейский командир в бою может всегда предчувствовать передвижения менее быстрого противника и вводить в бой большее количество солдат, чем может иметь в данном месте противник, хотя и уступая в численности. Это в целом должно принести решительный и гарантированный успех».

Первое радикальное изменение в мобильности пришло с приручением лошади и ее использованием в войне либо в качестве тягловой силы в боевых колесницах и снабженческих повозках, либо в качестве ездовых лошадей в кавалерии. Как мы увидим далее, эта инновация совершила революцию в военном деле, ибо вручила военачальнику две различные группы бойцов: подвижную силу для оказания давления на противника и стабильную силу, чтобы оказать сопротивление противнику. Из этого события фактически проистекает и другое: мобильная сила разделилась на два отряда: поисковый и ударный, а стабильная сила – тоже на два отряда: сдерживания и защиты. До недавних пор эти группы были представлены легкой кавалерией, тяжелой кавалерией, пехотой и артиллерией; сегодня это – авиация, танки, пехота и артиллерия, включая «летающую артиллерию», то есть бомбардировщики.

Движение названо «душой войны», что есть правда, ибо движение так же связано с организацией, как радиус действия с мощью, – это основополагающий элемент. Таким образом, когда энергия, благодаря которой совершались военные передвижения, вырабатывалась мускульной силой, потому что мускульная энергия лошади больше, чем человека, тактическая организация строилась вокруг этого животного. Это оставалось аксиомой в течение всего того времени, пока радиус действия и плотность огня были ограничены, и только с введением нарезной винтовки сдерживающая мощь пехоты стала настолько большой, что кавалерийские атаки прекратились, потеряв смысл. Когда это произошло, что имело место в XIX в. (в ХХ в. вплоть до Второй мировой войны конница ограниченно применялась, но в основном для развития успеха после прорыва обороны противника. – Ред.), тактическая организация стала затухать. Она была основана не на мощи ради движения, а на способности ударить; поэтому плотность огня для военного организатора стала всем и вся.

Приход двигателей внутреннего сгорания ввел в практику новый источник энергии, во много раз более мощный, чем та, которой обладали человек и лошадь. И с военной точки зрения столь же важным стало изобретение замкнутой гусеничной ленты, потому что это позволило транспортному средству с двигателем внутреннего сгорания перемещаться во всех направлениях по сравнительно гладкой земной поверхности. В совокупности со способностью нести броню была создана «пуленепробиваемая лошадь», называемая танком, и так как его мощь движения была намного больше, чем у пехотинца, вся существовавшая военная организация должна была моделироваться вокруг него, танка. Таким образом, если бы военный организатор следовал этой жизненно важной идее задолго до того, как разразилась Вторая мировая война, он бы сконструировал не только танки – боевые пуленепробиваемые вездеходные машины, – но также и вездеходные машины для снабжения. Он бы не просто подумал о том, чтобы таскать артиллерию с помощью бронированных или небронированных тракторов, но и установил бы свои пушки на пуленепробиваемые гусеничные машины. Далее, он бы пересадил в подобные машины свою пехоту. Короче, он создал бы свою новую модель армии вокруг двигателя внутреннего сгорания, брони и гусениц, как армии мускульного века войн создавались с ориентиром на лошадь, доспехи и колесо.

Как мы увидим дальше, этого сделано не было, потому что люди еще не догадывались, что движение – это главный элемент организации.

Таковы в нескольких словах ингредиенты оружия – мощь и ограничения оружия и организаций, в которых они выражаются. Поэтому от них я теперь перейду к общему влиянию оружия на историю.

В этой проблеме самым первым надо признать, что цивилизации имеют циклический и повторяющийся характер. Поэтому от них я перейду к главному влиянию оружия на историю. Хотя каждая из цивилизаций обладает индивидуальностью, все они проходят через схожие фазы рождения, роста, упадка и дезинтеграции, в каждой из которых война играет доминирующую роль. Как отметил Куинси Райт, «в то время как животная война потребовала сотни тысяч лет, чтобы породить важные эволюционные изменения, цивилизованная война породила заметные перемены в течение веков – изменения, которые были зафиксированы на этапах цивилизации. Эти вызванные войной изменения были прежде всего связаны с этапами цивилизаций, в рамках которых они имели место быть. Все цивилизации не отказывали себе в войнах, находясь в молодом, зрелом и старом возрасте. Главной функцией войны, очевидно, было обеспечить эти чередования в жизни цивилизации».

Поначалу война объединяет народ, но в итоге она людей разъединяет. До тех пор пока является инструментом перемен, она, как плуг, вспахивает социальную почву и тем самым создает более плодородное поле для перемен, которые в нем прорастут. Поэтому чем продолжительнее и чем деструктивнее война, тем масштабнее перемены, которые следуют за ней. Но когда за каждым изменением следует война, то в конечном итоге возникает военное царство, в котором господствует военный образ мысли. Тогда политика становится инструментом войны, ибо, как отмечает Мамфорд, «в процессе своего превращения в хозяина солдат помогает создать расу рабов». Перемена – то есть рост – это в конце – на завершающей стадии устанавливается упадок, за которым следует дезинтеграция. Такова основа, на которой плетется ткань вооружения.

От циклов цивилизации я обращусь к истории, к непрерывной и бесконечной истории, в которой эти циклы – всего лишь главы, и, изучив ее, попытаюсь продемонстрировать влияние, которое оказывало оружие в ходе исторического развития.