Джон Френч – Солнечная война (страница 14)

Век понял, что продолжает сжимать пистолет. Он посмотрел на оружие. Его трясло.

— Сэр. — Голос специально приглушили, чтобы привлечь только его внимание. Он оглянулся. Прямо за его плечом стояла Аксинья. Он почувствовал волну облегчения при виде телохранительницы.

Она служила ещё его матери, а до этого — его бабушке. Высокая, с гибкой стройностью человека, рождённого в космосе, она выглядела так, словно могла сломаться от малейшего прикосновения, впечатление усиливал её возраст. Пепельно-белая с тёмными печёночными пятнами кожа цеплялась за скелетные конечности. Голову украшал гребень искусственных волос из углеродных нитей, и она держалась прямо и напряжённо. Серо-чёрная плетёная ткань длинного пальто и белые кружева на манжетах и горле дополняли впечатление воспитателя дворянина или вдовствующего матриарха, впечатление, которое было абсолютно ложным. Она была старой, это в целом являлось правдой, но он видел, как она двигалась настолько быстро, что можно было моргнуть и не заметить, и она могла сломать пласталь ударом ладони.

Он увидел своё отражение в её внедрённых оптических линзах: толстеющий человек, закутанный в тяжёлое облачение из парчи и шёлка, тёмная кожа блестит от пота, в руке пистолет, которым он не умел пользоваться. В этот момент контраст между ним и охранявшей его семью женщиной был настолько разительным, что он едва не рассмеялся.

— Они в безопасности? — спросил он.

— В покоях капитана с Никаль и Кобой на страже. Нам слишком повезло, если бы они заснули, но по крайней мере они ведут себя тихо, — Аксинья улыбнулась, и морщинистая кожа на её лице сморщилась под чёрными глазными линзами. — О, если бы у всех нас была сила молодости.

— Спасибо, Аксинья, — сказал он, и услышал, как дрогнул его голос. — За всё.

Аксинья слегка покачала головой, продолжая улыбаться:

— Это моя жизнь и моя служба, сэр.

Он кивнул, не зная, что ещё сказать. Его сын и дочь были живы только благодаря ей. Это она отследила сигналы тревоги по командным частотам хабитата до того, как активировались аварийные сирены. Это дало им время предупредить «Антей» и добежать до доков. Едва.

— Сколько… — начал он, снова посмотрев на оружие в руке.

— Около тысячи поднялись на корабль, — ответила она на вопрос, оставшийся у него на языке. — Большинство сейчас в грузовых трюмах. Я взяла на себя смелость убедиться, что переборки в остальные части корабля задраены. Сейчас эти люди в шоке, но такое состояние не продлится долго, и шок и горе могут смениться гневом, когда они осознают произошедшее.

Он кивнул. Ведомые животным ужасом люди бросились к докам, когда взвыли сирены. Он помнил, что также было и несколько лет назад, когда пришли новости о восстании магистра войны против Императора. Вспыхнули беспорядки. Пришлось использовать миротворцев-силовиков. Не обошлось без смертельных случаев и арестов. Затем на всех опустилась твёрдая рука Преторианца и больше не отпускала. Настало время сурового порядка и неумолимого управления — сначала было неудобно, но потом привыкли. Век пережил конфискацию некоторых своих активов: запасы металлической руды изъяли в соответствии с указом, а два принадлежавших его семье грузовых судна поставили в строй в качестве войсковых транспортов. Другие пострадали не меньше, но дискомфорт не был убытками.

Время шло, и страх, что война придёт в Солнечную систему, превратился в обещание, которому никогда не суждено исполниться. Не обходилось и без происшествий: прекратилась добыча полезных ископаемых на Ариэле, иногда звучали сигналы тревоги и вводилась строгая изоляция, прокатывались волны задержаний — но сказанной для объяснения лжи хватало для возвращения людей к утешительному чувству, что конфликт далеко. Такое состояние, как и военные корабли на орбите, контроль за передвижением и неусыпное око власти стало неотъемлемым образом жизни. Всё шло своим чередом.

Когда Аксинья разбудила его несколько часов назад и сказала, что он и его семья немедленно должны добраться до корабля, он захотел, чтобы это было ложью.

— И сколько… сколько осталось в доке, когда мы отстыковались? — спросил он.

Аксинья покачала головой:

— Я не знаю… сэр. — Она замолчала. — Это не самый мудрый вопрос, который стоит задавать.

Он посмотрел на неё и собрался ответить.

Корабль накренился.

Лампочки вспыхнули на консолях мостика, зазвучали предупреждения.

Век осмотрелся.

— Ударная волна, — не глядя по сторонам сказала Кёльн. — станция Калис только что взорвалась. — Её голос звучал холодно и сдержанно. — Там отмечается множество сигнатур большой энергии и массы. Очень много.

— Военные корабли? — спросил Век.

Кёльн пожала плечами, но так и не повернулась к нему:

— У нас только самые простые навигационные сенсоры, откуда я могу знать?

— Входящий сигнал! — воскликнул один из палубных офицеров.

— Источник? — отозвалась Кёльн.

— Небольшое судно. Оно близко. Возможно, шаттл. Сообщение передаётся открытым текстом, — ответил офицер связи. — Сигнал бедствия. Используется солнечный космический жаргон.

— Отключите его, — сказала Кёльн. — Мы не можем…

— Нет, — произнёс Век. Звук его голоса удивил его самого. Кёльн посмотрела на него, и он увидел, как гнев поднимается по её шее, заливая румянцем лицо.

— Они могут быть кем угодно, — сказала Кёльн. — Это — военный корабль. Подберёте его — и сделаете нас мишенью.

— Мы все здесь мишень, — огрызнулся Век.

— Вы приказали бросить тысячи людей, а теперь хотите, чтобы мы…

— Мы погибли бы вместе с ними, — воскликнул Век. Теперь и он поддался гневу. — А этих мы можем спасти. — Он покачал головой, усталость подавила гнев также быстро, как тот вспыхнул. Кёльн смотрела на него с явным замешательством.

— А этих мы можем спасти, — повторил он, повернулся и опустился в пустое кресло возле приборной панели.

Кёльн долго смотрела на него, а затем кивнула.

— Ответить на сигнал бедствия, — сказала она.

Задний люк шаттла с шипением открылся. Мерсади отстегнула ремень безопасности, а затем замерла. Нил уже встал и двигался к люку. Он оглянулся на неё.

— Идёмте, — сказал он. Она не пошевелилась. — Что, во имя звёзд, держит вас здесь?

Мерсади покачала головой. Внезапное чувство затопило её, заглушив облегчение, которое она испытала, когда корабль откликнулся на их сигнал бедствия. Она пришла в себя, когда шаттл мчался к обещанному убежищу, кружась сквозь заполненную вспышками взрывов пустоту. Теперь же внезапная тишина ангара, после того как закрылись внешние двери и скрыли объятый пламенем вакуум, почему–то казалась более угрожающей, чем свет сражения и вспышки погибавших кораблей.

Нил нахмурился, морщины смялись вокруг металлической пластины на лбу.

— Что? — спросил он.

Опускавшийся люк коснулся палубы снаружи.

— Выходите! — раздался резкий приказ. — Если мы увидим в ваших руках оружие, то будем стрелять. Если не подчинитесь — будем стрелять.

Мерсади глубоко вздохнула, подняла руки и вышла на свет.

Ангар снаружи оказался небольшим, прямоугольником из поведавшего виды металла, в котором едва хватило места для шаттла и нескольких ожидавших их людей. Их было пятеро: два нервных солдата в сине-серебряных мундирах, которые выглядели слишком чистым для частого использования; очень высокая женщина в чёрных и серых одеждах; ещё одна женщина в синей и окаймлённой золотом униформе, которую Мерсади не узнала; и наконец крупный мужчина с кожей цвета полированного ореха. Опалы усеивали его лоб, глаза смотрели настороженно. Один из солдат поудобнее взял дробовик.

— Кто вы? — грубо произнесла женщина в синей униформе с золотой тесьмой.

— Вы — капитан этого корабля? — спросила Мерсади.

— С каждой секундой это пахнет всё хуже и хуже, — проворчала женщина без униформы грузному мужчине.

— Пожалуйста, — сказала Мерсади. — Мне нужно поговорить с вашим капитаном.

Очень высокая женщина подняла руку. Она почти не шевелилась с тех пор, как Мерсади вышла из шаттла. Её лицо было старым, но во взгляде присутствовала сила и острота, напомнившие Мерсади лезвие меча.

— Это — шаттл типа «Корона», — тщательно выговаривая слова произнесла высокая женщина, не сводя с них взгляда. — Содержится в хорошем состоянии и вооружённый, но без опознавательных знаков. Военный или военизированный, но посмотрите на её одежду. — Женщина показала на Мерсади длинным пальцем. — Поношенная, практичная, ничего металлического даже на застёжках, буквенно-цифровой идентификатор на воротнике и манжетах — тюремная одежда. — Высокая женщина повернулась и посмотрела на мужчину с опалами на лбу. — Сэр, вы хозяин этого корабля, что вы хотите сделать?

Мужчина шагнул вперёд. «Он выглядит опустошённым, — подумала Мерсади, — словно вселенная опустила на его плечи больше, чем он когда–либо думал, что сможет вынести».

— Кто вы? — спросил он, глядя только на Мерсади.

— Меня зовут Мерсади Олитон, — ответила она.

— Почему вы стали заключённой, Мерсади Олитон?

Она посмотрела на него, думая о том к чему сейчас может привести правда, и затем дала единственный ответ, который пришёл ей в голову:

— Я не могу сказать.

— Тогда вы останетесь заключённой и на этом корабле, — сказал он и кивнул высокой женщине. Солдаты шагнули вперёд.

— Пожалуйста, — сказала Мерсади, внезапно поддавшись панике, когда её схватили за руки. — Мне нужно попасть на Терру, мне нужно встретиться с Преторианцем.