Джон Френч – Сигизмунд: Вечный крестоносец (страница 19)

В центре толпы образовался свободный круг. Следы взрыва и ожогов от абордажа были ещё свежими. Сигизмунд чувствовал пронзительную боль от ран, повреждения доспехов отдавались в позвоночнике острой дрожью. Железная Рука, стоявший напротив него, тоже носил следы битвы: широкая рана на нагрудной пластине, достаточно глубокая, чтобы обнажить механизмы под ней. Лицо над высоким горжетом было из матовой стали, без каких-либо попыток придать чертам человеческий вид. Остался только рот с зубами, выгравированными хромированными схемами. Его доспехи были чёрными, как покрытая нефтью сталь. Поршни и тросы увеличивали объем тела. Его звали Тос, и он был лордом Железных Рук, чемпионом их военного кредо. В руках он держал двуручную булаву, навершие которой представляло собой шар из необработанного железа. Серебро продевалось в чёрный металл и наматывалось обратно на рукоятку. Она, как и её обладатель, была разрушителем врагов: не просто орудием войны, но и орудием уничтожения.

— Брат, — тихо сказал Сеян, прикрепляя клятвенную бумагу к наплечнику Сигизмунда. — Ты понимаешь, почему это должно произойти?

Сигизмунд повернул голову, чтобы посмотреть на капитана Лунных Волков. Сеян смотрел на него серыми глазами.

— Понимаю, — сказал Сигизмунд.

Сеян кивнул, а затем протянул руку.

— Сила и правда, сын Дорна, — сказал он.

Сигизмунд сжал его руку. Затем он подошёл к краю круга, и теперь были только Сигизмунд и Тос, которые стояли лицом друг к другу на раскалённом металле, дыхание образовывало иней в воздухе. Сигизмунд почувствовал тяжесть меча, когда поднял его. Мир стал маленьким, сжатым в этот неровный круг и мгновение. Он вскинул меч в приветствии, и увидел, как Тос в ответ склонил голову. Он почувствовал лёд в воздухе, когда сделал вдох. Затем опустил меч, и будущее превратилось в размытое пятно стали.

Позже, месяцы спустя, после того, как война с Машинной империей Астрании была закончена, Сигизмунд вспоминал тот момент, когда столкновение с Железными Руками стало неизбежным. Всё началось с пяти слов, произнесённых Гором Луперкалем после засады у мыса Осколок. Пяти слов.

Ничего. Только слепая тьма и затихавшее биение сердца.

Он сжал пальцы. Давление, сопротивление. Что-то обволакивало его руки. Быстрое инстинктивное напряжение мышц от ступней до головы. Ощущения в виде данных собраны и обработаны в одно мгновение. Мёртвая оболочка вокруг него. Броня. Отключившаяся броня. Экран шлема потемнел. Нулевая мощность, или сбой системы, или катастрофический отказ нейронной связи. Никакого веса. Нулевая гравитация. Отсутствие внешней вибрации. Вакуум. Пустота…

Воспоминания, падавшие одно за другим, как пылинки во тьме: мальчик стоит в штормовом потопе… Корабль из блоков, серого камня и чёрного железа… Огонь… Серебряные пауки свисают с потолка с лезвиями вместо лап… Огонь окружает кулак… Меч… Холодная сталь у лба… Как он здесь оказался? Что случилось?

Реакция выживания прервала вопросы, вернула мысли к обрывочным фактам и текущим потребностям. Его сердца бились очень, очень медленно. Его тело отключалось и перенаправляло кровь и контроль к тем частям мозга и сухожилий, которые имели решающее значение для выживания.

Нет воздуха. Парит в вакууме. Броня цела, но не функционирует. Никаких индикаторов повреждений. Ближайшие приоритеты — энергия брони, затем движение.

Мышечный импульс в левую руку. Сопротивление, когда сопротивлялись отключённые суставы брони. Рука шевельнулась, предплечье поднялось. Он поднёс её к шлему. Что-то ударило его, низко с левой стороны, несильно. Затем он что-то почувствовал, иголку, покалывавшую его кожу. Он замер. Ощущение проскользнуло мимо. Он ждал. Он снова медленно пошевелил рукой. Бронированные пальцы нашли ручной перезапуск экрана визора под челюстью шлема. Он нажал на него, почувствовал слабый механический щелчок.

Он увидел.

Кровь и осколки металла кружились вокруг него. Оторванные человеческие руки и ноги. Капли крови и масла. Куски брони с начисто срезанными блестящими краями. Провода. Обломки приборной панели. Осколки бронекристалла дрейфуют, мерцая в резком свете красного солнца, что лился сквозь разбитые иллюминаторы.

Всплыли обрывки воспоминаний.

Сигизмунд знал, где находится. Он знал, что произошло.

Вспышка света телепорта, когда эмиссары Астрании появились на мостике. Волны вытесненного воздуха и материи ударили во все стороны, кромсая экипаж. Он повернулся с обнажённым клинком, когда капитан на командном возвышении поднял болтган и выстрелил. Снаряд попал в одного из эмиссаров, пробил серебристый плащ и вошёл в грудную клетку. Фонтан крови, масла и чёрного карбона.

Сигизмунд добрался до края платформы как раз вовремя, чтобы встретить эмиссара, поднимавшегося по каменной балюстраде. Он нанёс рассекающий удар сверху, силовое поле меча активировалось. Эмиссар поднял голову. Лицо существа было медным черепом, а глаза — рубинами. Меч Сигизмунда разрубил его от макушки до живота. Материя тела взорвалась, когда силовое поле уничтожило все технотайны, гнездившиеся в его внутренностях. Сигизмунд развернулся и ударил снова, доспехи задрожали от попадания.

Ещё один эмиссар достиг вершины платформы. Его лицо представляло собой лошадиный череп из углерода и меди. Сигизмунд рассёк воздух. Вихрь бледного света окружил существо. Оружие выгнулось дугой над его спиной. В него прицелилось что-то с кристаллическим наконечником и коническим дулом. Его рассекающий удар попал в эмиссара, когда тот выстрелил. Перекрывавшиеся вспышки света, замелькали в воздухе. Толчок, затем тупое онемение. Зрение посерело…

Звук, похожий на жужжание статических помех…

Нейронный скремблер. Выстрел в упор. Мощный. Как удар молотом по стволу мозга. Ещё одна вспышка света. Броня сомкнулась вокруг него, когда пучки волокон и системы запутались. Беспорядочный импульс эмиттера. Прямое попадание, броня превратилась в мёртвую оболочку, когда он упал в разлетавшийся вихрь.

За иллюминаторами по красному солнцу скользнул силуэт. Это был корабль, но такого размера, который насмехался над малостью этого слова. Отвесная плита из тёмного камня и металла, длиной более двадцати километров, казалось, что один из мифических ложных богов оторвал её от небес и бросил в пустоту космоса, чтобы она стала погибелью смертных. Траншеи тянулись по всей его массе. Треугольные пирамиды поднимались с верхней стороны, а из носа и кормы выступали леса антенн и пилонов. Завесы энергии закручивались вокруг него и колыхались, словно подхваченная ветром мантия королевы. Как только Сигизмунд увидел его, из корпуса вырвалась полоса света, скрывшаяся из виду, коса оранжевого цвета шириной в тысячу метров, которая затуманила экран шлема статическими помехами. Затем жужжащий крик мигрени, когда нейронный скремблер украл зрение и отправил его дрейфовать в темноте.

На разрушенном мостике его взгляд перевернулся, и он увидел звёзды за иллюминатором, ясные и яркие, огромная громада корабля, которую он видел раньше, исчезла. На медленно вращавшуюся секунду всё замерло. Затем в безвоздушном пространстве мостика образовалась точка света. Она зависла на секунду, выросла, жужжа, как улей с осами. Затем она взорвалась сферой молнии, которая исчезла, явив воинов в жемчужно-белых цветах Лунных Волков. Их ноги примагнитились к палубе. Они рассредоточились, двигаясь с прыгавшей, невесомой медлительностью.

Один из них добрался до него. Сигизмунд привлёк их внимание боевыми жестами, медленно двигая пальцами в обесточенных перчатках. Воин Лунных Волков кивнул и положил руку сбоку на шлем Сигизмунда. Послышалась дрожь индукции вибрационного сигнала, а затем воин заговорил.

— Лейтенант Сигизмунд.

— Я слышу тебя.

— Мы здесь, чтобы вернуть тебя. Лорды-командующие ждут твоего доклада.

Три примарха молчали, когда он закончил. Тишина заполнила командный зал, напряжение превратилось в низкое гудение голопроекторов и активной силовой брони.

— Они должны быть уничтожены, — произнёс Феррус Манус. Взгляд примарха X легиона сфокусировался на голографических экранах, которые вращались в центре зала. — В прах. Ничего, что могло бы остаться. То, что уцелеет, мой легион заберёт и похоронит во тьме.

Лицо Рогала Дорна посуровело. Крошечные морщинки напряжения расходились паутиной от уголков его глаз.

— Расточительно, — сказал он.

Сигизмунд ощущал исходившее от двух примархов присутствие. Высокопоставленные космические десантники в зале замерли. Некоторые из офицеров-людей заметно вздрогнули.

— Необходимо, — сказал Феррус. — Ты не знаешь, с чем мы имеем дело, брат.

Рогал Дорн облокотился на голографический стол, глаза его сверкали, лицо было каменным и мрачным.

— Не знаю? — мягко спросил он.

— Нет, — сказал Феррус. — Не знаешь.

Враги назывались Астрании. По крайней мере, так они сами себя называли. Марсианский Механикум называл их по-другому: техноеретики, нечистые, богохульники. В какой-то затерянный момент до или во время Долгой Ночи последователи машинного культа прибыли в звёздную систему и сделали её своим домом. Возможно, они были деревом, выросшим из того же корня, что и техножрецы Марса. Возможно, они развивались параллельно — культ, возникший из разрушавшегося понимания человечеством своих старых технологий. Независимо от правды, в изоляции и темноте Астрании процветали и создали королевство машин. Им принадлежала спираль звёздных систем, каждая из которых была окружена мирами, на которых из земли и морей поднимались города из хрома и чёрного углерода. Космические города раскачивались в пропастях между этими мирами.