Джон Форд – Люди ночи (страница 3)
Курьер тихо уехал. Хансард глянул в небо. Ночь была для августа холодная, очень ясная. Он вернулся в дом, сел рядом со своим кофе, открыл пакет.
Внутри была стопка черно-белых фотографий, снятых под водой; на некоторых виднелся аквалангист. В прямоугольном предмете на первых двух снимках Хансард, присмотревшись, узнал джип, наполовину ушедший в донный ил; на дверце угадывалась белая армейская звезда. На следующей фотографии был кожаный портфель с почти нечитаемыми надписями; Хансард вроде бы разобрал слово «РАЗВЕДКА». На ручке портфеля была закреплена цепь, и она тянулась к…
Это было на следующих фотографиях. В пугающе четком качестве. К последней фотографии скрепкой был приколот машинописный листок.
ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО ОПОЗНАНО КАК ОСТАНКИ Т. С. МОНТРОЗА, МАЙОРА АРМЕЙСКОЙ РАЗВЕДКИ США, ПРОПАВШЕГО БЕЗ ВЕСТИ В ГЕРМАНИИ 20 МАРТА 1944. ОСТАНКИ ОБНАРУЖЕНЫ В НИДЕРКАССЕЛЕ, ГЕРМАНИЯ, ДЕСЯТЬ ДНЕЙ НАЗАД. ИЗВЛЕЧЕНИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ПРОСЬБА ПОДТВЕРДИТЬ УЧАСТИЕ. РАФАЭЛЬ
– Можно ли заработать на жизнь историческими исследованиями, профессор? – тихонько спросил себя Хансард. – Конечно, если знать нужных людей.
Он снял трубку и начал набирать номер.
Немецкое небо было голубое, трава зеленая, автокран – защитного цвета, а вода в реке – черная, как смертный грех. Цепи и тросы тянулись по бурому илу, военные топтали рекламно-сочную траву на берегу. Военные – бундесверовцы и американские саперы – были вооружены. Обычное дело.
Из воды вынырнули два аквалангиста и замахали водителю автокрана. Машина взревела, цепи натянулись. Темная вода заколыхалась.
Чуть дальше на берегу сидел, подобрав колени, человек в серой кожаной куртке. У него было невыразительное лицо, спокойные глаза смотрели из-под кустистых черных бровей через очки в металлической оправе. Он что-то печатал в маленьком портативном компьютере, прерываясь каждые несколько минут, чтобы глянуть на военных и автокран.
В нескольких метрах позади него стоял черный «Мерседес» по меньшей мере десятилетнего возраста. К водительской дверце прислонилась сурового вида женщина в зеленом пуховом жилете. Жилет был расстегнут, из-под него выглядывала рукоять пистолета.
Рядом со старым «Мерседесом» остановился другой, новехонький. Из него вышел мужчина в дорогом черном костюме. Он кивнул женщине, и та молча указала на сидящего человека.
Мужчина в костюме прошел к берегу – осторожно, чтобы не запачкать штанины – и глянул вниз.
– Мистер Рулин?
–
– Моя фамилия Кройцберг. Моя организация…
–
Кройцберг умолк, затем продолжил по-немецки:
– Моя организация, полагаю, известила вас о моем приезде.
– Да. – Рулин снова глянул на кран; на Кройцберга он по-прежнему не смотрел. – Впрочем, мне не сообщили, зачем вы приедете.
– Документы…
– Это американские документы.
– Однако они найдены на немецкой земле. В немецкой воде, правильнее сказать. – Кройцберг вежливо рассмеялся. – И к тому же они такие старые…
– Если вы прямо сейчас поедете в Бонн, герр Кройцберг, то успеете домой к обеду.
– Не понимаю, – сказал Кройцберг, и Рулин видел, что это правда.
Он сказал без сколько-нибудь явной грубости:
– Я объясню. Эти люди вытащат джип. Человека внутри, вернее его останки, положат в алюминиевый гроб, который вы видите вон там. Гроб запечатают и доставят в лабораторию в Соединенных Штатах. Вертолет вон там, а самолет уже должен был прогреть моторы.
– Однако документы…
– На фотографии видно, что портфель прикован к руке водителя. Так это и останется. Мне случалось видеть, как у покойников в таком состоянии отваливаются конечности; если это произойдет, мы аккуратно положим руку вместе с телом.
– Для меня это неожиданность.
«В точку», – подумал Рулин, но вслух ничего не сказал. Он не дал Кройцбергу предъявить удостоверение, или заговорить по-английски, или еще как-то утвердить свое превосходство. Он ничего Кройцбергу не должен.
Кройцберг сказал:
– Мои полномочия…
– У вас здесь нет ровным счетом никаких полномочий, герр Кройцберг, и вам это известно. У вас есть
Кройцберг пробормотал что-то не по-немецки и не по-английски.
Рулин сказал:
– Я вырос в Хамтрамке[8], герр Кройцберг, и тоже хорошо умею ругаться на польском. Однако на самом деле я не церэушная сволочь. У меня церэушные документы, но здесь я как приглашенный советник. Своего рода гражданский спец.
– Вы не из… разведки?
– Давайте воздержимся от лишних оскорблений, герр Кройцберг. Я археолог, эксперт по вскрытию гробниц, раскапыванию захоронений, всему такому. Я подходил по всем параметрам.
– И кто вас сюда послал?
– Человек по имени Рафаэль.
Кройцберг задумался.
– Я не знаю Рафаэля.
– Ваша организация знает. Почему бы вам не поехать домой и не спросить у начальства?
– А если я этого не сделаю?
– У вас есть разрешение наблюдать. Впрочем, должен предупредить, что у миз Доннер есть разрешение вас застрелить, если вы попытаетесь предпринять что-либо еще.
Кройцберг повернулся. Женщина в зеленом пуховом жилете широко ему улыбнулась. Затем достала из кармана пластинку жевательной резинки, развернула и принялась жевать.
Кройцберг смотрел на нее приоткрыв рот.
Рулин сказал:
– Она называет свой пистолет «Блитцен». Вы, наверное, слышали про американцев, которые дают имена своим пистолетам. В ее случае, боюсь, название меткое.
Доннер подвигала челюстью и выдула пузырь, лопнувший так громко, что двое военных обернулись в ее сторону.
Кройцберг сказал тихо:
–
Затем повернулся к Рулину и добавил:
– Разумеется, я составлю об этом полный отчет.
– Разумеется, – ответил Рулин.
Кройцберг побрел обратно к машине. Он помедлил мгновение, глянул на Доннер – та выдула пузырь из жевательной резинки и помахала рукой, – сел в автомобиль и уехал.
Доннер выплюнула жвачку на траву.
– Думаешь, он напишет в отчете про «Доннер и Блитцен»?
– Если верить досье, он очень дотошен.
– Он придурок.
– В Управлении «К» его считают придурком, заслуживающим всяческого доверия.
Доннер нахмурилась:
– Так мне теперь называть свой пистолет дурацким именем? Из-за того, что ты захотел кого-то пугнуть?
– Убедить его, Кэрри, убедить. Что бы ни думал сейчас Кройцберг, он точно убежден, что мы очень, очень серьезно относимся к содержимому портфеля. – Рулин встал, сунул компьютер под мышку, отряхнул брюки. Потом глянул на дорогу, по которой уехал Кройцберг. – Именно это он и скажет своим нанимателям.
– Которым?