Джон Фланаган – Руины Горлана (страница 5)
— У меня подходящая фигура, сэр.
Чабб не мог не признать, что формы Дженни обладают полнотой и округлостью. Барон готов был расхохотаться.
— В этом она права, Чабб, — заметил он, пряча улыбку, и повар обернулся к нему, выражая согласие:
— Формы имеют значение, сэр. У всех больших поваров вкус… к полноте и округлости.
Он снова повернулся к девушке, все еще раздумывая. «Конечно, другим-то куда как легко брать учеников, — рассуждал он. — Но кулинарное искусство — это нечто особенное».
— Скажи мне, — обратился Чабб к Дженни, — как бы ты поступила с пирогом с индюшатиной?
Дженни ослепила его улыбкой.
— Съела бы, — незамедлительно выпалила она.
Чабб стукнул ее уполовником по макушке:
— Я хочу сказать, как бы ты стала его готовить?
Дженни чуть замешкалась, собираясь с мыслями, затем пустилась в пространное описание процесса. Четверо других воспитанников, барон и даже Мартин слушали ее с каким-то благоговением, хоть не поняли и половины из сказанного. Чабб, однако, кивал, видимо удовлетворенный услышанным.
— Девять раз, говоришь? — с любопытством переспросил он, и Дженни обрадовалась, почувствовав твердую почву под ногами.
— Моя матушка всегда говорила восемь раз — для слоистости, и еще разок — ради пущей любви к искусству.
Чабб задумчиво помотал головой.
— Недурственно. Недурственно, — произнес он, затем повернулся к барону. — Я ее забираю, милорд.
— Вот это сюрприз, — мягко съязвил барон и обратился к девушке: — Так тому и быть, завтра утром явишься в кухню, Дженнифер.
— Дженни, сэр, — снова поправила его девушка, озаряя улыбкой всю комнату.
Барон Аралд улыбнулся в ответ.
— У нас остается еще один соискатель. — Он сверился с лежавшим перед ним списком, затем поднял голову и, встретившись со страдальческими глазами Уилла, ободрил его жестом.
Мальчик вышел вперед и слабым голосом проговорил:
— Уилл, сэр. Меня зовут Уилл.
— Уилл? Уилл-Как-Бишь-Тебя? — закипая от раздражения, спросил Мартин, быстро пролистывая бумаги со сведениями о соискателях.
Мартин стал служить барону всего несколько лет назад и не знал историю Уилла. Теперь он убедился, что в бумагах мальчика не было никаких сведений о его семье, не было и прозвания.
— Как твое прозвание, мальчик? — строго вопросил Мартин.
Уилл со стыда готов был провалиться сквозь землю.
— У меня… нет… — уже начал он, но, хвала милосердию, тут вмешался барон.
— Уилл — это особый случай, Мартин, — негромко произнес он, взглядом приказывая секретарю оставить мальчика в покое. Снова обращаясь к Уиллу, Аралд ободряюще улыбнулся: — В какую школу хотел ты определиться, Уилл?
— В ратную, с вашего позволения, милорд, — отвечал Уилл, стараясь придать голосу уверенность.
Барон нахмурился, и Уилл понял, что его надеждам не суждено сбыться.
— Ратная школа, Уилл? Тебе не кажется, что ты… не обладаешь нужными качествами? — мягко поинтересовался барон.
Уилл закусил губу. Он почти убедил себя, что если его желание окажется достаточно сильным, если он действительно будет верить, то его возьмут, несмотря на недостатки.
— Я еще одним махом свое наверстаю, сэр, — в отчаянии сказал он. — Все так считают.
Барон потирал подбородок, зажав его двумя пальцами, и раздумывал о словах мальчика. Потом взглянул на ратных дел мастера:
— Родни, что скажешь?
Рыцарь приблизился к Уиллу, некоторое время рассматривал его, затем медленно покачал головой:
— Боюсь, он недостаточно крупный, милорд.
Уилл ощутил, будто ледяная рука сдавила его сердце.
— Я сильнее, чем кажусь с виду, сэр…
Но ратных дел мастер не внял мольбе — явно тяготясь сложившимся положением, он бросил взгляд на барона и снова отрицательно покачал головой.
— Какой-то еще выбор, Уилл? — Голос барона звучал мягко, даже сочувственно.
Уилл заколебался — он ни разу не задумывался о других возможностях.
— Школа конюших, сэр? — наконец вопросительно проговорил он.
Конюхи ухаживали за могучими боевыми конями, которые принадлежали рыцарям замка. Мальчик подумал, что хоть как-то будет связан с ратной школой. Однако Улф, главный конюший, уже качал головой, барон даже не успел обратиться к нему.
— Ученики мне нужны, милорд, — заявил он, — но этот уж слишком слабый, ему ни за что не справиться с боевым конем. Его затопчут копытами сразу же.
У Уилла перед глазами все поплыло, лицо барона превратилось в бесформенную массу. Мальчик отчаянно боролся с подступающими слезами. Это было очень унизительно — быть отвергнутым мастером ратной школы, конюхом, да еще и разрыдаться на глазах у всех.
— Что ты умеешь, Уилл? — спросил у него барон.
Мальчик лихорадочно соображал. Он не так хорошо знал языки, как Элис, он не умел чисто и безупречно выводить буквы, как Джордж. Не интересовался кулинарией, как Дженни.
И уж точно у него не было мускулатуры и силы Хораса.
— Я хорошо лазаю, сэр, — наконец ответил Уилл и тут же понял, что напрасно — Чабб, кухмейстер, бросил на него гневный взгляд:
— Лазать он умеет будь здоров. Помню, как он влез ко мне в кухню по водосточной трубе и стянул целый поднос сладких пирожков, которые стыли на подоконнике.
Но ведь это случилось два года назад! Уилл был тогда маленький и просто хотел пошалить. Мальчика бросило в жар.
— И как раз этой весной он залез к нам на третий этаж и пустил в окно двух кроликов во время одного из законоведческих диспутов. Это возмутительно! — добавил книжник.
— Ты говоришь, кролики, мастер книжник? — переспросил барон, и Найджел усиленно закивал:
— Пару кроликов, самца и самку, милорд, вы понимаете, что я имею в виду? Это подрывает основы дисциплины!
Леди Павлина изящным движением прикрыла рот рукой, выражая возмущение, а возможно, просто скрывая зевок. Когда она отвела руку, уголки ее губ подрагивали.
— Да-а, — протянул барон, — все мы знаем, как себя ведут эти кролики.
— И, милорд, дело было весной, — весомо добавил Найджел, сделав акцент на слове «весна».
Леди Павлина громко хмыкнула, пытаясь подавить хохот. Барон удивленно глянул в ее сторону.
— Полагаю, мы получили ясное представление о случившемся, мастер книжник, — заметил он.
Нелепо задрав подбородок, Уилл уставился прямо перед собой. В эту минуту Аралд почувствовал сострадание к мальчугану. Он видел слезы, застилавшие живые карие глаза, уже готовые побежать по щекам, сдерживаемые лишь силой воли.
«Уилл, — подумал барон. — Сила[2]…» Не ради же собственного удовольствия он заставлял пройти мальчика через подобное унижение. Так было нужно. Аралд вздохнул.
— Есть среди вас кто-нибудь, кому этот мальчик пригодится? — произнес барон.
Уилл чуть опустил голову, умоляюще глядя на цеховых мастеров, молясь про себя, чтобы кто-нибудь из них сжалился и принял его. Друг за другом, все они отрицательно качали головой.
И тут, ко всеобщему удивлению, тягостную тишину в кабинете нарушил рейнджер: