Джон Фланаган – Руины Горлана (страница 12)
— Тридцать раз! — отрывисто бросил он. — Валяй сейчас же!
Преодолевая злость, Хорас вытянулся на полу и начал отжиматься. И немедленно почувствовал, что в поясницу ему уперлась нога, прижимая к полу, тогда как он пытался оторвать свое тело от пола.
— Давай-давай, Бебешка! — Теперь это был Джером. — Выкладывайся, не жалей силенок!
У Хораса дрожали руки. Джером умел нажимать так, как надо. Чуть больше — и Хорас не смог бы подняться. Второгодка продолжал давить и тогда, когда Хорас стал опускаться. Это делало упражнение еще труднее. Отжавшись со стоном один раз, он принялся снова опускаться.
— Хватит скулить, Бебешка! — покрикивал на него Альда. Потом подошел к кровати Хораса. — Ты постель заправлял сегодня?
Хорас, отжимаясь от пола и преодолевая сопротивление давящей сверху ноги Джерома, в ответ смог издать только хрип.
— Что? Что? — Альда нагнулся так низко, что его лицо оказалось в нескольких сантиметрах. — Ты что там лепечешь, Бебешка? Говори отчетливо!
— Да… сэр, — сумел выдохнуть Хорас.
Альда преувеличенно затряс головой.
— Нет, сэр, я так считаю! — выпрямляясь, заявил он. — Только взгляните на эту кровать! Да ведь это свинарник!
Естественно, там, где Хорас лежал поперек постели, покрывало сморщилось. На то, чтобы расправить его, потребовалось бы одна или две секунды. Скаля зубы, Брайн наконец понял, что затевает приятель. Выйдя вперед, он пинком опрокинул кровать на бок, так что матрас, простыни, одеяло, подушки — все полетело на пол. Альда тоже стал расшвыривать белье по всей комнате.
— Заправишь постель снова!
Тут глаза у него загорелись, он повернулся к следующей кровати, ударом ноги перевернув и ее, расшвыряв белье, как только что поступил с кроватью Хораса.
— Заправишь снова их все! — в восторге от собственной идеи вопил он.
Вместе с улыбающимся от уха до уха Брайном они разворошили все двадцать постелей, раскидав вещи повсюду. Стиснув зубы, Хорас продолжал отжиматься. Пот, ливший со лба, щипал ему глаза, которые уже заволокло слезами ярости.
— Разнюнился, Бебешка? — услышал он голос Джерома. — Тогда катись домой и поплачься мамочке! — Джером злобно поддал ему в спину ногой, так что Хорас ткнулся в пол.
— У Бебешки нету мамочки, — противно пропищал Альда. — Бебешка — приемыш Палаты. Мамочка сбежала с матросом.
Джером снова к нему наклонился.
— Это правда, Бебешка? — прошипел он. — Правда, что мамочка сбежала и бросила тебя?
— Моя мать умерла, — сквозь зубы процедил Хорас и начал приподниматься, но Джером, упершись ногой ему в шею, вдавил его лицом в жесткие половицы. Хорас оставил свою попытку.
— Как грустно, — произнес Альда, и двое других засмеялись. — Теперь убери всю эту свалку, Бебешка, или мы тебя снова отправим на пробежку.
Обессиленный, Хорас остался лежать, а старшие направились к двери, на ходу опрокидывая сундучки его одноклассников, рассыпая их содержимое по всему полу. Хорас закрыл глаза, когда соленый пот снова едко защипал веки.
— Ненавижу… — Голос Хораса заглушил скрип грубых половиц.
— Пора тебе узнать кое-что про твое оружие, — сказал Холт.
Они позавтракали еще до восхода солнца, и Уилл последовал за учителем в лес. Около получаса, пока они шли, рейнджер показывал Уиллу, как бесшумно прятаться в тени. Мальчик уже кое-что умел, но еще многому предстояло научиться. Требования рейнджера были суровы. Тем не менее Холт, кажется, был доволен его успехами — мальчик быстро все схватывал, по крайней мере когда дело касалось практики.
Труднее было, когда они занимались чтением карт и вычерчивали планы. Уилл постоянно упускал важные детали, которые не казались ему таковыми, и в конце концов получил резкий выговор от Холта:
— Ты бы понял, насколько это существенно, если бы вел отряд в тыл врага, а на пути возникла река, о которой ты ничего не знал!
Когда они достигли поляны, Холт бросил на землю небольшой сверток, который нес под плащом.
Уилл посмотрел на сверток с сомнением. Думая об оружии, он представлял огромные секиры и булавы — неизменные атрибуты рыцарей, — однако в свертке явно не было ничего похожего на эти предметы.
— Что это за оружие? Рейнджеры сражаются на мечах? — неуверенно спросил Уилл.
— Главное оружие рейнджера — это тишина, ловкость и умение оставаться невидимым, — ответил Холт, — но если этого недостаточно, приходится драться.
— Значит, они носят меч? — с надеждой спросил Уилл.
Опустившись на колени, Холт разворачивал сверток:
— Нет. Лук. — С этими словами он достал лук и положил его у ног Уилла.
Первой реакцией Уилла было разочарование. Лук — это чтобы охотиться, подумал мальчик. Какое же это оружие?! Он делал луки, когда еще был ребенком, сгибая хлесткие и упругие ветви ивы. Холт молчал, и Уилл пригляделся к луку повнимательнее. И понял — это не просто согнутая ветка.
Это оружие не было похоже ни на какое другое. Оно сильно изгибалось посередине, а концы были отвернуты в противоположные стороны. Уилл, как и большинство жителей королевства, не раз видел большие луки, которые изготавливались из цельного куска дерева, как длинный шест, а этот был очень коротким.
— Он называется обратно загнутый лук, — объяснил Холт, почувствовав его недоумение. — У тебя пока не хватает сил справиться с настоящим — большим — луком. Этот же имеет двойной прогиб плеч и сообщает двойную силу и скорость твоему выстрелу при меньшей силе натяжения. Я научился их делать у тимуджаев.
— Кто такие тимуджаи? — Уилл посмотрел на Холта.
— Воинственный народ на Востоке, — ответил тот, — и, вероятно, лучшие в мире лучники.
— Вы воевали против них?
— Против них… и вместе с ними… было время. Хватит задавать столько вопросов.
Уилл снова посмотрел на лук. Теперь, постепенно привыкая к его необычной форме, он мог оценить всю красоту конструкции. Плечи лука были изготовлены из отдельных кусков древесины, соединенных в середине рукояти. Он был небольшим, но в нем чувствовалась мощь. «Пожалуй, это все же оружие», — подумал Уилл.
— Можно, я выстрелю? — спросил он.
Холт кивнул:
— Если ты уверен в своем желании, то давай.
Уилл быстро выудил стрелу из колчана, который тоже был в свертке, и наложил ее на тетиву. Оттянув стрелу большим и указательным пальцами, он прицелился в дерево на расстоянии примерно двадцати метров и выстрелил.
Хлысть!
Тугая тетива жестко стеганула Уилла по левой руке с внутренней стороны, как хлыстом обжегши нежную кожу. Взвыв от боли, он выронил лук, словно тот был накален докрасна.
На коже уже наливался толстый красный рубец, который болел и горел. Куда залетела стрела, Уилл не знал. Да и не хотел знать.
— Больно ведь! — Мальчик с обидой взглянул на рейнджера.
Холт в ответ пожал плечами:
— Ты всегда так торопишься, юноша. Может, это научит тебя быть терпеливым.
Нагнувшись, он достал из свертка широкую манжету из жесткой кожи и надел ее Уиллу на левую руку так, чтобы она служила защитой. У самого учителя на руке была такая же манжета, более того, Уилл вспомнил, что видел ее и раньше и даже не поинтересовался, зачем она.
— Попробуй теперь, — сказал Холт.
Уилл взял другую стрелу, наложил ее на тетиву, но тут учитель его остановил:
— Не большим и указательным… Пусть стрела будет между указательным и средним пальцем… вот так.
Он показал Уиллу, как зарубку — выемку на пятке стрелы — плотно насадить на тетиву и удержать стрелу на месте. Затем — как держать тетиву на первой фаланге указательного, среднего и безымянного пальцев, указательный — поверх зарубки, а два других под ней. Наконец, Уилл узнал, как правильно спускать тетиву.
— Так-то лучше, — подытожил Холт, когда мальчик вернулся со стрелой. — Напрягай мышцы спины, не только руки. Почувствуй, как лопатки сводятся вместе.
Уилл послушал совета, и ему стало немного легче, тетива как будто ослабла. На сей раз, выстрелив, он промахнулся всего чуть-чуть.
— Нужна тренировка, — заметил Холт, — пока отложи лук.
Осторожно опустив оружие на землю, Уилл принялся нетерпеливо елозить, пока Холт доставал еще что-то из свертка.
— Это ножи, которыми чаще всего пользуются рейнджеры. — И учитель протянул Уиллу двойные ножны — такие же, как те, что носил сам на поясном ремне у левого бока.
Уилл стал внимательно рассматривать ножны. Ножи вставлялись один над другим. Верхний оказался короче; у него была толстая тяжелая рукоять из кожаных дисков, насаженных один на другой. Между рукоятью и клинком мерцала медная крестовина, набалдашник на рукояти был тоже из меди.
— Вынь его из ножен, — велел Холт. — Вынимай осторожно.