Джон Фланаган – Освобождение Эрака (страница 58)
-Мне привести людей наверх, Асейх? - спросил Хасан.
Умар колебался. Скорее всего, никто не будет смотреть в этом направлении, и они смогут получить фору на пыльной дороге, ведущей в город. Но он отверг эту идею. Достаточно было одной любопытной пары глаз, чтобы увидеть их, и поднималась тревога.
-Мы подождем Рейнджера,- сказал он.
***
Окруженные стражниками, семеро пленников спустились по длинному глиняному пандусу из пещеры-хранилища на улицы самого города.
Толкаемые и толкаемые, они спотыкались на неровной земле, выстроившись в длинную шеренгу, которым было запрещено разговаривать друг с другом. По большей части жители Арриди наблюдали за ними со смесью апатии и болезненной жалости. И все же, как всегда в толпе, нашлись те, кто предпочел издеваться над пленниками и бросать в них камни, комья земли и мусор. Холт впился взглядом в группу молодых людей лет двадцати. В отличие от большинства арриди, они явно пили могущественный дух, известный как арарики. Они спотыкались и шатались вместе, их глаза покраснели, а челюсти отвисли, когда они осыпали оскорблениями шеренгу заключенных. Холт обернулся и посмотрел через плечо на Селетен, следующую в очереди за ним.
-Я думал, ваша религия запрещает алкоголь, - сказал он. Селетен с отвращением оглядела шумную кошачью компанию и пожала плечами.
-В каждом обществе есть низкий элемент, - сказал он. - Такие люди просто слишком рады, что сегодня их не ведут на плаху.
Стражник шагнул вперед и ужалил двух мужчин узловатым концом веревки.
-Попридержите языки!- крикнул он им. -Никаких разговоров, мы же сказали!
Теперь они вышли на саму площадь. Он был переполнен людьми, и их сопровождающим пришлось толкаться, чтобы проложить им дорогу. Половина тех, кто наблюдал, были туалаги, заметил Холт. Они наслаждались жизнью, надеясь, что в последний момент нервы пленников сломаются и они начнут вопить о пощаде.
Не то чтобы их слушали. Понятия жалости и милосердия были неизвестны туалаги.
На дальней стороне площади, рядом с приподнятой деревянной платформой, которую они теперь могли ясно видеть впервые, раздался глубокий гул барабана. Оно продолжалось в медленном ритме, как биение огромного сердца. Это был сигнал для толпы вокруг них удвоить свой шум. Вереница заключенных проталкивалась сквозь толпу, пока они не оказались у ступеней, ведущих на платформу.
Холт поднял глаза. Юсал стоял над ними, одетый сегодня в развевающиеся темно-синие одежды, широко расставив ноги в сапогах и уперев руки в бока. Как всегда, его лицо было скрыто темно-синей вуалью. Были видны только его глаза, такие же холодные, как всегда. Теперь он смотрел на толпу, вглядываясь в лица перед собой, ожидая, когда наступит тишина.
Постепенно крики стихли, сменившись редкими восклицаниями. Затем они тоже замерли, когда солдаты Туалаги в толпе набросились на любого, кто хотел прервать их лидера. На площади воцарилась неестественная тишина.
-Ведите пленников наверх, - приказал Юсал, и теперь его резкий голос был отчетливо слышен во всех углах площади.
Стражники подтолкнули своих пленников вперед, и они стали подниматься по грубым ступеням на платформу. Он почувствовал, как ступени задрожали под его ногами, когда Селетен поднялась по ним следом, а Свенгал последовал за арриди.
Юсал схватил Холта за плечо, когда тот двинулся вдоль платформы, освобождая дорогу тем, кто следовал за ним.
-Оставайся здесь,- сказал ему Туалаги. - Ты будешь первым.
В толпе раздалось сердитое рычание одобрения со стороны воинов туалаги. Другие заключенные могли бы обеспечить забаву и развлечение своими казнями. Двух Рейнджеров ненавидели.
Барабан, временно прекративший свой зловещий гул, заиграл снова.
Когда Гилан поднялся на платформу вслед за Эраком и Эванлин, Юсал жестом велел ему встать рядом с Холтом. Еще один шепот удовольствия донесся от наблюдавших за ним Туалаги.
В толпе внизу послышалось какое-то движение, и Тошак протиснулся вперед. Он ухмыльнулся, глядя на Холта.
-Вот здесь ты получишь пулю в шею, Рейнджер! - крикнул он.
Холт проигнорировал его, отвернувшись, оглядывая толпу, надеясь, что где-нибудь увидит Уилла. Он по-прежнему безрассудно верил в то, что его ученик выжил и что он не отпустит их на смерть, не попытавшись спасти.
Если бы его спросили, почему он придерживается этой веры, он не смог бы дать разумного ответа. Это была вера. Вера в изобретательность и отвагу молодого человека, которого он полюбил, как родного сына. Уилл будет там, потому что он нужен. И Уилл никогда не подводил его в прошлом.
Он смутно осознавал, что Эрак отвечает Тошаку, приглашая его подняться на платформу.
-Даже со связанными руками я уверен, что смогу сломать тебе твою предательскую шею, Тошак! Тошак яростно ухмыльнулся.
- Я отвезу твою голову обратно в Скандию, Эрак,- сказал он. - Я использую твой череп как пивную кружку.
Юсал сердито посмотрел на двух северян. У него было чувство театра и случая, а также склонность к драматизму. Их некультурным, шумным пререканиям здесь не было места.
-Молчи!- приказал он. Тошак взглянул на него, равнодушно пожал плечами и прислонился к одному из опорных столбов платформы. Юсал, довольный тем, что больше никто не помешает, поднял руку.
-Пусть Хассаун выйдет вперед!- крикнул он. Крик был подхвачен туалаги, окружавшими площадь.
Хассаун! Хассаун! Хассаун!
Крики эхом отдавались от фасадов зданий, не отставая от непрекращающегося грохота барабана. Некоторые из арриди были захвачены моментом и присоединились к хору. Они и раньше видели казни. Они прекрасно понимали, что сейчас произойдет. Крики становились все интенсивнее, громче и настойчивее.
Затем на одной стороне площади появилась массивная фигура, стоявшая высоко над головами зрителей. Какое-то мгновение ему казалось, что он парит в воздухе, но потом Он понял, что стоит на большом деревянном щите, который на высоте плеч несут четыре туалаги, пробираясь сквозь толпу к месту казни.
Барабанный бой усилился, а вместе с ним и крики. Хассаун был массивной фигурой, полностью одетой в черное. Его длинная, ниспадающая мантия развевалась на утреннем ветру, а хвосты черного хеффии волочились за ним, пока четверо воинов несли его вперед. Нижнюю половину его лица закрывала вездесущая темно-синяя вуаль туалаги.
Его руки, скрещенные на груди, покоились на рукояти массивного двуручного меча с черным лезвием.
***
Уилл и Алум достигли ближайшей башни, когда начался барабанный бой, глубокий и звучный.
- Они начинают! - воскликнул Алум. - Пошевеливайся! У нас мало времени!
Уилл ничего не ответил. Он снял брезентовую обертку со своего длинного лука, согнул его за правой голенью, закрепив на месте левой лодыжкой, и вставил тетиву в выемку, слегка кряхтя от усилия преодолеть пятидесятикилограммовый вес лука.
Он отбросил плащ в сторону, обнажив колчан с двумя дюжинами стрел, перекинул лук через плечо и начал карабкаться вверх по прогнившему деревянному каркасу башни.
Он шел медленно. Несмотря на призывы Алума поторопиться и его собственное растущее чувство срочности, он знал, что должен тщательно выбирать опоры для рук и ног. Башня была в худшем состоянии, чем он ожидал, и существовала большая вероятность, что она может рухнуть при поспешном движении.
Он поднялся на четыре метра, миновал вершину самой стены и осторожно подошел к последней перекладине, прежде чем добрался до смотровой площадки.
Барабан умолк на несколько минут, но вдалеке он снова услышал гул, теперь все быстрее и быстрее. Затем до него донеслось пение сотен голосов:
Хассаун! Хассаун! Хассаун!
-Кто такой, черт возьми, этот Хассаун? - пробормотал он себе под нос, осторожно продвигаясь вдоль явно ненадежного деревянного бруса.
Он застыл в воздухе, неуверенно протягивая ногу к более прочной платформе, опираясь на руки, так что был совершенно беспомощен, когда услышал голос позади себя.
- Кто ты, черт возьми? И что ты задумал?
Он посмотрел вниз. Алум стоял под ним, лицом к тому пути, которым они пришли. В десяти метрах от них трое воинов Туалаги подозрительно наблюдали за ними. Позади них, мстительно улыбаясь, стоял толстый купец, которого они видели в гостинице прошлой ночью.
Глава 44
Гигантский палач легко балансировал на щите, который несли на плечах четверо воинов Туалаги, когда они пробирались через переполненную рыночную площадь к месту казни. Когда он проходил сквозь толпу, туалаги подняли руки и размахивали оружием, восхищаясь массивной фигурой.
Четверо носильщиков остановились у помоста для казни, и Хассаун легко ступил на него. Как только он это сделал, поднялся еще один взрыв аплодисментов.
Теперь, когда он мог рассмотреть его поближе, Холт понял, что палач действительно был великаном. Он был выше двух метров ростом, и его плечи и тело были сложены в таких же массивных пропорциях. Он взмахнул огромным двуручным мечом, пока тот не поднялся вертикально над его головой, и прошествовал вдоль передней части платформы, не обращая внимания на шеренгу пленников и размахивая мечом перед собравшейся толпой.
Снова раздались крики его имени.
Хассаун! Хассаун! Хассаун!
Он прошел вдоль передней части платформы к дальнему концу, затем снова вернулся к центру, упиваясь восхищением толпы. Затем, оказавшись в центре, он поднял меч на всю длину вытянутых рук, взмахом мощных запястий перевернул его и с глухим стуком вонзил острием вперед в платформу.