Джон Эспозито – Последний путь (страница 2)
– Вы кто? – спросил он.
– Разве вы не знаете?
Теперь, оглянувшись через плечо, патрульный Дэвис узнал женщину в лицо. Ведь он совсем недавно разглядывал её фотографию. В машине была Пруденс Пок, автор «Омерзительного Отряда».
– Они пришли за мной, господин полицейский. Духи мёртвых. А теперь они придут и за
Патрульный Дэвис вдавил педаль газа. Пока патрульная машина спешно удалялась от тринадцатого шоссе, он связался со штабом и доложил ситуацию. Послушав по рации безумный смех, штабные сотрудники посоветовали Дэвису отвезти Пруденс Пок прямо в лечебницу Шеппертон, клинику для душевнобольных.
Персонал Шеппертона называл отделение в подвале подземельем. Там держали особых пациентов – тех, кого доктора сочли неизлечимыми. Тех, кто кричал, и тех, кто смеялся. Тех, кому никогда не будет позволено выйти отсюда.
Прошло уже несколько часов со времени ужина – необычное время для встречи в таком необычном месте. Флуоресцентные лампы проливали неестественно яркий свет на узкий коридор. Дверь лифта в его дальнем конце открылась; из него в холодное подземелье ступили два надлежащим образом одетых джентльмена. Первым был Коутс, ночной санитар. Рукой в перчатке он набрал на клавиатуре код безопасности. Послышался гул, за которым последовал механический щелчок замка. Створки защитных дверей разъехались, и санитар указал рукой:
– Сюда, доктор Аккерман.
Многоуважаемый доктор Аккерман стоял позади него. Признанный врач-психиатр и писатель, доктор Аккерман считался ведущим экспертом по неизлечимым душевнобольным. Доктор ждал, сгорая от нетерпения, пока санитар зажигал одну свечу за другой на старинном канделябре.
– Серьёзно, Коутс? Это слегка театрально, не думаешь?
– Театрально, сэр?
– Эти свечи. Здесь прекрасное освещение.
– Это пока. – Санитар повёл доктора Аккермана за собой по узкому коридору. – Во время грозы освещение здесь очень нестабильно. Поверьте мне на слово, доктор. Вы бы не хотели оказаться здесь в темноте.
Доктор вздохнул:
– Хорошо. Веди дальше.
Коридор, построенный из цементных блоков, был восемнадцати метров в длину с шестью пронумерованными дверями, по три с каждой стороны. Они вели в комнаты с мягкими стенами; в каждой – маленькое смотровое окошко. Единственным предметом интерьера в коридоре были круглые часы на дальней стене, закрытые металлической сеткой. Аккерман подумал, что за современным фасадом могло скрываться настоящее подземелье старых времён, а мягкие комнаты могли когда-то быть пыточными, оборудованными приспособлениями вроде дыбы или дробилки для колен. Ах! Кто-то сказал «игры для вечеринок»?
Когда доктор Аккерман проходил мимо одной из дверей, пациент за ней пролаял приказ:
– Мартин! Принеси мне чаю, Мартин! Оригинального! Немедленно!
– Сейчас не время для чая, полковник, – ответил санитар. Доктор Аккерман с любопытством посмотрел на него.
– Это полковник Таск, – пояснил Коутс. – Известный импортёр редких и экзотических товаров. Он с нами уже довольно давно.
– Могу я спросить, почему? Он говорит совершенно адекватно.
Санитар подошел ближе; мерцающие свечи канделябра придавали неестественное свечение его худому лицу.
– Некоторое время назад он привёз в Штаты египетскую мумию. Вместе с особыми чайными листьями. И кстати, вы можете найти все подробности в его карте. Так же, как и в Томе III.
– Я так понимаю, он идёт на поправку?
Санитар опустил голову.
– Боюсь, он безнадёжен, сэр. Как и остальные. Заперт в лабиринте собственного разума. Видите ли, у обитателей нашего подземелья, – он пробежался взглядом по остальным дверям, – есть одна необычная общая черта.
– И что это за черта?
– Они утверждают, что видели призрака, добрый доктор. Или двух. Или трёх.
Душераздирающий раскат грома потряс коридор, и лампы над головой погасли. Санитар поднял канделябр повыше; на его лице было написано: «Я же говорил». Что он и повторил вслух:
– Я же говорил.
Санитар указал на дверь под номером четыре.
– Она здесь, сэр. Наша новая пациентка. Просила позвать именно вас.
– Это довольно странно. Я знаю эту пациентку?
– Возможно, по её работам. Вы же любите читать, не так ли?
– Да. Так уж вышло, что это мой любимый способ хорошо проводить время.
– Ах! Хорошо проводить время – это замечательно, доктор. Раз уж время – это всё, что у нас есть… в конце концов.
Санитар вставил тонкий медный ключ в замок. Но прежде чем Коутс успел его повернуть, дверь открылась сама собой.
Стены четвёртой палаты были сделаны из маленьких белых кубиков, отчего она казалась огромным иглу без окон и без дв… Ладно, если быть честными, одна дверь там всё же была. Санитар принёс из коридора табурет и поставил его в палату.
– Доктор Аккерман пришёл встретиться с вами, госпожа Пру… – он осёкся. – Мадам.
Пациентка сидела на своём табурете спиной к ним. Доктор Аккерман видел, как пучок её седых волос качается вверх и вниз. Она чем-то увлечённо занималась.
– Погодите минутку. Я почти закончила. – Пруденс Пок выглядела так, словно что-то писала, хотя у неё не было ни ручки, ни бумаги. Она писала свою историю прямо на воздухе.
Доктор Аккерман присмотрелся к ней. Если бы внешность могла о чём-то говорить, Пруденс Пок казалась обычной скромной женщиной средних лет. Доктор повернулся к санитару, который стоял в дверях.
– Ты можешь идти, Коутс. Я уверен, что пациентка номер четыре будет хорошо себя вести.
– Хорошо, – ответил санитар. – Если вам что-то понадобится, я буду прямо за дверью. Вам нужно будет только закричать.
Доктор Аккерман услышал, как в замке провернулся ключ. Теперь он был заперт в комнате с мягкими стенами наедине с пациенткой номер четыре.
Доктор Аккерман поставил свой табурет прямо напротив Пруденс, которая улыбнулась, поймав его взгляд.
– Над чем вы работаете?
– Над сказкой.
– Мне было бы интересно послушать. Можете сказать, о чём она?
– Когда закончу. – Рука Пруденс Пок продолжала двигаться, а доктор Аккерман продолжал ждать. Ждать, когда пациентка завершит свою невидимую работу.
– Ах, жуть какая! – сказала она и изобразила, как кладёт ручку на стол.
Доктор Аккерман попытался перевести разговор. На что-то обыденное. Что-то нормальное.
– Мне сказали, что вы не ели. Возможно, сейчас, когда вы завершили работу…
– Похоже, что я совершенно потеряла аппетит. Как думаете, почему, доктор? Каков ваш прогноз? – Пруденс попыталась вывести доктора на откровенность, но тот поддаваться не желал.
– Давайте сначала немного поговорим. Я могу присесть?
– Пожалуйста.
Доктор Аккерман опустился на табурет.
– Я так понимаю, вы просили о встрече со мной.
Их взгляды встретились, и доктор Аккерман немедленно узнал пациентку. Он помнил это лицо; когда-то оно было очень известно. Пруденс Пок его реакция польстила.
– Вот видите, доктор. Вы меня знаете.
– По вашим книгам. И, разумеется, я видел вас на некоторых ток-шоу. В основном, в канун Хэллоуина.
– Да, в это время я очень занята. – Пруденс Пок подвинула свой табурет ближе. – Выходит, вы мой поклонник?
Этот вопрос застал доктора врасплох, и Пруденс с огромным удовольствием смотрела, как тот старается увильнуть от ответа.
– Мы сейчас говорим не обо мне, дорогая моя. Мы говорим о вас.
– Но я тоже знакома с вашей работой, доктор. Я знаю обо всём, что вы делали.