Джон Эрнест Сарно – Практическая психосоматика. Метод, который помог более чем 500 000 пациентам (страница 3)

Из-за того, что диагностика и лечение хронических болей превратились в гигантский рынок, любой значительный пересмотр или отказ от применяемых сегодня программ приведет к серьезному экономическому кризису. Однако в то же время адекватная диагностика и лечение позволят сэкономить просто огромные деньги.

В начале 1970-х, когда эпидемия хронических болей только набирала обороты, я стал сомневаться в основательности общепринятых диагнозов и подходов к лечению болей в шее, плечах и спине. Более глубокое погружение в проблему показало, что в первую очередь страдали мышцы спины, от затылка до ягодиц. Это наблюдение подтвердило правоту исследователей, называвших такие боли фибромиалгией, фиброзитом или миофасциальным болевым синдромом. Погружение в литературу и растущий опыт работы с пациентами подсказали, что эти заболевания являются частью болезни, которую я назвал синдромом мионеврального или нервно-мышечного напряжения (СМН) – болезненное, но неопасное изменение в мышечной ткани.

Но как же быть с неврологическими симптомами в руках и ногах? Поначалу мне казалось, что их причина кроется в позвоночных зажимах или в загадочном «воспалении», на которое ссылались многие практикующие врачи. Однако несоответствий становилось все больше, и я пришел к выводу, что неприятные ощущения в конечностях – результат того же процесса, который приводит и к боли в мышцах. Но в чем же его суть?

Начиная работу с новым пациентом, врачи всегда изучают историю болезни, чтобы знать о прошлых и существующих заболеваниях и симптомах. У 88 % моих пациентов обнаруживались желудочно-кишечные заболевания: изжога, язва желудка в начальной стадии, грыжа пищеводного отверстия, колит, синдром раздраженной толстой кишки – и реакции, вызванные напряжением, такие как головная боль, мигрень, экзема и частое мочеиспускание. Хотя не все врачи согласны с тем, что перечисленные нарушения связаны с психологическими феноменами, работа семейным врачом и личный анамнез убедили меня в правильности этой мысли.

Например, многие годы я испытывал хроническую мигрень, до приступов которой у меня перед глазами плясали «зайчики». Я узнал, что возможной причиной мигрени может быть подавленная злость. Итак, когда в следующий раз я увидел «зайчиков» – верных предвестников очередного приступа головной боли, я сел и попытался понять причину злости. Ответ обнаружить не удалось, зато впервые у меня не началась головная боль. Тот случай стал ярким подтверждением того, что моя мигрень вызвана психологически.

Было логично предположить, что боли в спинных мышцах также относятся к психосоматическим заболеваниям. С целью проверки гипотезы я стал говорить пациентам, что, на мой взгляд, причина их боли – напряжение. К моему величайшему удивлению, состояние тех, кто соглашался с моим предположением, улучшалось, а тех, кто его отвергал, оставалось неизменным.

В те первые дни все мои пациенты проходили курс физиотерапии. Я рекомендовал врачам объяснять пациентам, что процедуры лишь на время избавят их от симптомов, а вот для окончательного выздоровления необходимо осознать природу заболевания. Улучшения наступили только у тех, кто согласился с поставленным диагнозом. Это очень походило на мою историю с мигренью: признание роли эмоций в развитии симптомов каким-то образом подавляло болезнь. И только многие годы спустя я понял причину этого удивительного, загадочного феномена.

В то время объяснять пациентам, что причина их боли в психологическом напряжении, было трудно. Над этой идеей посмеется любой врач, а обычный человек будет оскорблен, если услышит, что причина его заболевания «в голове». Я старательно избегал эту фразу как раз из-за ее уничижительного значения, хотя порой сам пациент ее и произносил. Иногда удавалось корректно рассказать о связи напряжения и боли, однако мне крайне не хватало знаний о протекающих психодинамических процессах. Поэтому чаще всего я рассказывал о некоторых чертах личности, свойственных людям с СМН, и о том, как эти особенности могут приводить к напряжению и тревоге. Затем я высказывал предположение о том, что симптомы пациента – физическое проявление тревожности и что к СМН предрасположены трудолюбивые, добросовестные, ответственные, увлекающиеся, стремящиеся к совершенству люди. Дать клиническое определение термину «напряжение» невозможно, зато это слово понятно пациентам. Термины «психологический» и «эмоциональный» также не подходили, ведь человек мог услышать их как «с вами явно что-то не так». Также я избегал слова «психосоматический», потому что для большинства оно означает, что их боль – плод воображения. Тем не менее я продолжал ставить диагноз, а количество успешных случаев заметно увеличивалось. Я понял природу заболевания и мог с некоторой долей вероятности предполагать, каким пациентам станет лучше, а каким нет.

Во время осмотра практически у каждого пациента пальпация выявляла болезненные ощущения в определенных мышцах – независимо от того, болела ли у него шея или спина. Например, очаг боли находился в правой части поясницы, но при осмотре болевые ощущения выявлялись в обоих плечах (верхние трапециевидные мышцы), пояснице с обеих сторон (паравертебральные мышцы) и внешних частях ягодиц (ягодичные мышцы). Такие повторяющиеся наблюдения позволяли предположить, что причина синдрома кроется скорее в центральной нервной системе (мозге), а не в локальном структурном нарушении.

К середине 70-х годов я пришел к заключению, что в большинстве случаев боли в шее, плечах и спине вместе с неврологическими симптомами в конечностях вызваны психическими процессами, что делало эти случаи классическим примером психосоматических заболеваний. Другими словами, психические процессы запускали в определенных тканях реакции, приводившие к боли и другим неврологическим симптомам.

Какова же их природа? После физиотерапии, состоящей из прогревания (в форме высокочастотных звуковых волн), глубокого массажа и физических упражнений на определенные группы мышц, большинство пациентов отмечало по крайней мере временные улучшения. Раз эти методы лечения улучшают кровообращение в определенных участках тела, можно предположить, что болезненные симптомы возникают из-за ухудшения кровоснабжения тканей. За него отвечает вегетативная нервная система, входящая в центральную нервную систему. Другие психосоматические заболевания (язва желудка, колит, мигрень, головная боль напряжения) также связаны с этой структурой.

Итак, цепочка очень простая: по какой-то причине мозг отдает команду, активируются соответствующие центры вегетативной нервной системы, и уже спустя миллисекунды приток крови к определенным тканям снижается. Можно практически с полной уверенностью сказать, что причина симптомов кроется именно в недостаче кислорода. Такие выводы соответствуют наблюдениям двух немецких исследователей, в 1975 году сообщивших о легкой кислородной недостаточности в ядрах мышечных клеток пациентов, страдающих от болей в спине, а также исследованиям, которые в 1980-х опубликовала в медицинской литературе группа шведских ученых.

Так как эти рассуждения объясняли симптомы, в дальнейшем я стал отталкиваться от мысли, что кислородная недостаточность приводит к боли. К тому же, даже если позже окажется, что к боли приводит некий другой запускаемый мозгом процесс, для исцеления все равно будет нужно воздействие на мозг, а не на местные ткани.

Таким образом, я говорил пациентам, что их спины в полном порядке. Я объяснял, что при их заболевании необходимо лечить разум, а не тело. Осознанность, понимание, знания – вот волшебные лекарства, способные избавить человека от этого недуга.

В 1979 году я начал проводить групповые лекции о психологических и физиологических особенностях СМН. Раз информация – ключ к выздоровлению, необходимо как можно быстрее довести ее до людей. Впоследствии эти лекции стали фундаментом моей лечебной программы. Как ни странно, с их помощью полное выздоровление наступает у 80–90 % пациентов.

Лучше всего мой взгляд на проблему в начале 80-х демонстрирует письмо, которое я написал Расселу Бейкеру, журналисту New York Times, заметку которого под названием «Куда делась язва желудка?» прочел в номере от 16 августа 1981 года. Вот что я написал ему 23 сентября 1981 года:

«Дорогой мистер Бейкер!

Полагаю, вам, как человеку заинтересованному, будут любопытны истинные причины уменьшения числа больных язвой желудка, о котором вы не так давно писали. Язвы желудка и двенадцатиперстной кишки относятся к семейству заболеваний, связанных, как вы верно подметили, с огромным напряжением. Другие члены этой коварной семьи – колит, синдром раздраженной толстой кишки, головная боль напряженного типа, сезонные аллергии (и то – это лишь самые распространенные). Однако есть еще один, который остался незамеченным, а скорее успешно прятался под „чужой личиной“ и постепенно занял место вездесущей язвы. Чуть позже я расскажу занятную историю о том, как произошла эта смена ролей. Речь идет о всем известной боли в спине, шее и плечах. Многие годы считалось, что причина этого недуга – нарушения в позвоночнике, однако это заблуждение, которое, как дымовая завеса, сбивает с толку исследователей и врачей. На самом деле причина болей в спине кроется в той же части нервной системы, в которой зарождается виновник злополучной язвы – напряжение.