Джон Джейкс – Север и Юг. Великая сага. Книга 1 (страница 21)
– Бог мой!.. – выдохнул Орри. – А я и не знал. Неудивительно, что она рассердилась. Ох, ну ладно. Наверное, я просто из тех мужчин, кого Бог сотворил для одной-единственной женщины.
– И для одной-единственной карьеры? Орри, ты уж слишком серьезен!
Железная кровать Джорджа скрипнула в темноте, когда он повернулся лицом к другу.
– Знаешь, если уж мы всегда честны друг с другом, то у меня есть к тебе один вопрос, который давно меня занимает. Хотя, мне кажется, я уже знаю ответ.
– Ну и?..
– Ты когда-нибудь был с женщиной?
– Послушай, это слишком личное, не говоря уже о том, что хвастаться этим непорядочно.
– Да что б тебя! Не морочь мне голову своими южными нотациями. Просто ответь: был или нет.
– Нет… – с трудом выдавил Орри.
– Надо с этим что-то делать.
– Делать? В каком смысле?
– Господи, у тебя такой голос, словно мы говорим о холере!
Орри понял, что друг только притворяется рассерженным. Нервно хихикнув, он пробормотал:
– Ну, извини. Продолжай.
– В деревне живет парочка весьма сговорчивых дам. Визит к одной из них может наконец избавить тебя от всяких сентиментальных заблуждений относительно женщин. И наверняка поможет тебе убедиться в том, что женщины не разбиваются на мелкие осколки от одного твоего взгляда – хоть осторожного, хоть похотливого. – Орри попытался вставить слово, но Джордж решительно добавил: – Никаких возражений! Обойдется это недорого, а урок будет очень познавательный. Если ты ценишь нашу дружбу, ты должен пойти.
– Я так боялся, что ты скажешь что-нибудь в этом роде, – ответил Орри, надеясь, что голос не выдал его внезапного волнения.
Орри думал, что о его посвящении в мужчины будут знать только Джордж и та женщина, но спустя несколько дней выяснилось, что его друг собрал еще четверых кадетов, и в результате они отправились в Баттермилк-Фолс вшестером. Таким образом, ни о какой тайне не могло быть и речи.
Дама, к которой они пришли, показалась ему древней старухой, хотя на самом деле ей не исполнилось еще и тридцати трех. Звали ее Алиса Пит. Это была полногрудая брюнетка с добрыми глазами, застывшей улыбкой и лицом, с которого труд и тяготы жизни стерли почти всю привлекательность. Джордж рассказал, что эта женщина – вдова, которой приходится заниматься стиркой и «другими вещами», чтобы выжить самой и прокормить троих детей и кошку. Ее муж, матрос с речного парохода, упал за борт и утонул во время шторма два года назад.
Алиса Пит отправила детей к подруге, так что дом был в их полном распоряжении. Впрочем, домом это трудно было назвать, больше подошло бы слово «лачуга». Комнат было всего две: одна большая, другая поменьше – видимо, для вечерних занятий. Разделяла их довольно хлипкая дверь.
Орри проглотил порцию обжигающего виски, налитого хозяйкой. И тут же его охватили стыд и застенчивость. Он знал, что не сможет войти в ту дверь. Не говоря ни слова, он вышел на крыльцо.
Лачуга Алисы Пит находилась в южном конце деревни, достаточно далеко от ближайших соседей. И если и было в ее доме хоть что-то хорошее, то это совершенно потрясающий вид на освещенный звездами Гудзон. Орри сел на ступеньки и стал смотреть на реку.
Алиса, похоже, не слишком тосковала по мужу. Она смеялась, пила и наслаждалась жизнью с остальными кадетами. Вечеринка становилась довольно бурной. Примерно через час Орри понял, что о нем забыли, но был этому только рад. А потом входная дверь с шумом распахнулась.
Наружу вывалился кадет Стриблинг. Они подружились еще на первом курсе.
– Мэйн? Вы куда пропали, сэр? Мадам Помпадур-Пит ждет. И поверьте мне, это имя я выбрал не случайно.
В этот момент Стриблинг едва не свалился с крыльца. Но ухватился за перила и громко рыгнул.
– Бог мой, эта особа ненасытна! Мы тут пробудем всю ночь. Ну и ладно – цена та же самая. Иди же! Твоя очередь.
– Спасибо, но, думаю, я останусь…
– Кадет Орри Мэйн! – Это кричал Джордж. – Идите сюда и исполните свой долг, сэр!
Послушав еще несколько минут беззлобные шуточки в свой адрес, он неохотно зашел в дом. Насмешки кадетов сопровождали его, пока он шел через большую комнату в маленькую и закрывал за собой дверь. Он был напуган до смерти. Но к своему удивлению, обнаружил, что начинает хоть чем-то оправдывать свое прозвище, когда вдруг почувствовал, как натянулась ткань на том месте, где в брюки был вшит гульфик. Гульфики появились на форме вестпойнтовцев недавно. Их ввели, несмотря на возражения многих, в том числе и жены суперинтенданта, которая считала пришитые спереди пуговицы не чем иным, как признаком морального разложения. Похоть признавалась публично! И правительством в том числе!
Орри вдруг пришла в голову дикая мысль о том, что от растущего натяжения пуговицы могут оторваться. В темноте от прачки исходил приятный терпкий запах – смесь запахов туалетной воды, виски и теплой плоти.
– Сюда, – прошептала она.
Он налетел на край кровати, потом нашел дорогу. Алиса Пит не засмеялась. Возможно, она была пьяна, однако в голосе ее звучала ласка.
– Иди сюда, милый. Ты ведь Орри, да?
– Да, точно. Орри.
– Хорошее имя. Твой друг сказал, для тебя это в новинку.
– Ну…
– Тебе незачем отвечать. Сядь.
Весь горя – неужели он подхватил лихорадку? – Орри сел на край кровати.
– Мы сделаем все так, чтобы тебе было легко и приятно, милый, – сказала она и стала прикасаться к нему так, что и более искушенный мужчина на его месте мог бы лишиться рассудка.
Она была опытна. Уже через десять минут он судорожно дышал помимо своей воли, и никаких тайн не осталось.
На обратном пути к казармам Орри пытался заверить Джорджа, что отлично развлекся. Однако сам себе он втайне мог бы признаться в том, что объятия Алисы Пит оставили в его душе неизбывную и странную печаль. Возможно, он и шел не в ногу со всем остальным миром, но соития с едва знакомыми дамами были явно не для него. Посещение этой убогой хибары только лишний раз убедило Орри в том, что в его жизни должна быть одна женщина. Одна-единственная. Он был уверен, что узнает ее, как только увидит.
И если от этого он выглядел в глазах других романтическим дураком, пусть так и будет.
В один субботний день весны 1844 года Джордж и Орри вдруг обнаружили, что у них есть свободный час и нет взысканий, которые нужно отрабатывать дополнительными караулами. Сделав такое приятное открытие, они решили побродить по холмам в окрестностях Академии. В тот день Орри много узнал о семейном деле Хазардов. Семья его друга занималась литьем металла давно и плодотворно, но Орри до сих пор даже не догадывался, что Джордж тоже знает толк в этом сложном и немного мистическом ремесле.
Шагая без всякой цели, друзья случайно оказались у края глубокой круглой ямы на склоне холма. Диаметр ямы был чуть больше двух футов. На дно сползла земля, а края уже поросли травой и молодыми побегами, отчего становилось понятно, что яма появилась здесь много месяцев, а то и лет назад.
Неожиданно Джордж пришел в сильное волнение. Опустившись на колени возле ямы и ничего не объясняя, он вдруг стал рыть землю обеими руками.
– Джордж, какого черта ты де…
– Погоди! Я кое-что нашел.
Наконец он извлек из рыхлой глины свою находку – нечто вроде куска угля конической формы длиной около шести дюймов. Но Орри никогда не видел угля такого странного темно-коричневого цвета.
– Да что это такое, объясни толком!
– Нездешний гость, – ответил Джордж с какой-то странной, совсем невеселой улыбкой.
Увидев, как Орри нахмурился, явно недовольный таким загадочным ответом, Джордж показал на усеянное легкими облачками небо:
– Он прилетел оттуда. Это метеорит. Цвет показывает, что в нем очень много железа. Старые рабочие с нашего завода называют его звездным железом.
Он вертел шершавый предмет в руках, изучая его почти с благоговением. Орри был поражен.
– О звездном железе знали еще древние египтяне, – негромко продолжал Джордж. – Этот кусок мог пролететь многие миллионы миль, прежде чем упал здесь. Отец говорит, что производство железа оказало больше влияния на ход истории, чем все политики и генералы с самого начала времен. – Он поднял осколок повыше. – И причиной тому вот это. Железо может разрушить все: семьи, состояния, правительства, целые страны. Это самое могущественное вещество во всей Вселенной.
– Неужели? – с сомнением спросил Орри и посмотрел вниз, на строевой плац Академии. – Ты действительно думаешь, что оно сильнее большой армии?
– Без оружия, а значит, без этого большие армии ничего не стоят.
Он произнес это с такой страстью, что Орри вздрогнул. Несколько мгновений спустя они пошли дальше. Вскоре Джордж уже вел себя как обычно, болтал и шутил. Но не выпускал из рук метеорит. Когда они вернулись в казарму, Джордж тщательно завернул его и спрятал, как драгоценное сокровище.
Как-то вечером, почти в конце мая, Джордж отправился за сигарами. Перед дверью заведения Бенни Хейвена он остановился. Внутри шумная ватага исполняла в честь владельца пивной старую и всем знакомую песню. Каждый курс Вест-Пойнта пытался добавить к ней какую-нибудь запоминающуюся строфу, которая перешла бы к следующим поколениям. Почти всегда стихи были похабными, но на этот раз звучали на удивление пристойно.