Джон Дуглас – Сексуальные маньяки. Психологические портреты и мотивы (страница 35)

Оценка рисков жертвы показала, что убитая сильно стеснялась своего физического недостатка и маленького роста, а также невзрачной внешности и отсутствия ухажеров. Она вела уединенный образ жизни и, очевидно, не относилась к тем, кто стал бы оказывать сопротивление, кричать и звать на помощь. Ее было бы нетрудно подчинить и контролировать, особенно в силу небольшого роста и веса.

Исходя из информации о роде занятий и образе жизни жертвы можно сделать вывод о низкой степени ее риска. В районе, где она проживала, показатель насильственных преступлений также был невысок. Ее дом был частью муниципального жилого комплекса из 23 домов, 50 % его жителей составляли чернокожие, 40 % — белые, а 10 % — латиноамериканцы. Здание располагалось на территории под управлением крупного полицейского участка. Сведения о подобных преступлениях в этом или соседних жилых комплексах отсутствовали.

Для преступника это преступление означало крайне высокую степень риска. Он совершил его при дневном свете и мог быть замечен другими людьми. У жертвы не было какого-либо сложившегося графика пользования лифтом или лестницей. По всей видимости, она оказалась на пути преступника случайно.

Фактор эскалации в данном преступлении отсутствовал.

Преступление заняло значительное количество времени. Это повышало риск преступника быть схваченным. Все его действия с жертвой (вырывание серег, отрезание сосков, мастурбация над ней) заняли существенное время.

Место совершения преступления указывало на то, что в этом районе преступник чувствовал себя спокойно. Он бывал здесь прежде, и, по его ощущениям, убийству не должны были помешать.

Экспертная оценка преступления

Картина преступления указывала на то, что убийство было единственным событием, а не частью серии. Кроме того, по-видимому, преступник не вполне соответствовал организованному типу, и это было его первое убийство. Налицо были элементы как организованности, так и дезорганизованности, поэтому преступника можно было отнести к смешанному типу.

Реконструкция событий была призвана восстановить общий ход преступления. Прежде всего, убийца не подстерегал жертву, а скорее столкнулся с ней лицом к лицу. Какова была ее реакция? Узнала ли она нападавшего, дала ли ему отпор, попыталась ли убежать? Для воплощения своих сексуальных фантазий преступнику нужно было убить ее. Он был на знакомой территории, следовательно, была причина, по которой он должен был находиться здесь в 6:30 утра. Он либо жил, либо работал в данном конкретном жилом комплексе.

Убийца контролировал жертву путем применения грубой физической силы, и первой демонстрацией его намерения был удар кулаком в лицо. Скорее всего, она не посчитала своего похитителя угрозой, поскольку не оказала сопротивления, не убежала и не позвала на помощь. Таким образом, либо жертва знала его и встречала ранее, либо он выглядел безобидно (то есть как уборщик, почтальон или деловой человек), поэтому ее не встревожило его присутствие в доме.

Преступник привел жертву в бессознательное состояние и затем, вероятно, умертвил. Поднять жертву с пола не составило для него труда в силу ее небольшого роста и веса. Он перенес ее на крышу и некоторое время совершал манипуляции с ее телом. Убийца придал трупу определенное положение, раздел и реализовал свои сексуальные фантазии, завершившиеся актом мастурбации. Он был нетороплив, вероятно, понимая, что в такое время никто не пойдет на крышу и ему не помешают. По всей видимости, он знал это место и уже неоднократно посещал его ранее.

Признаки инсценировки преступления отсутствовали. Источником сексуального мотива преступника были садистские ритуальные фантазии. При этом унизительная поза, которую преступник придал телу своей жертвы, свидетельствует об отсутствии у него чувства вины в связи с содеянным.

В дополнительной интерпретации нуждались две несоответствующие друг другу детали картины преступления, а именно накрытые испражнения преступника и поза, которую он придал трупу жертвы. Прежде всего, как указано выше, данное убийство было спонтанным. Полученные данные свидетельствовали о наличии у преступника давних и сложно устроенных кровожадных фантазий. Заполучив жертву, он уже точно представлял себе, как именно убьет ее и надругается над телом. В то же время профайлеры обратили внимание на странную деталь — накрытые испражнения. Дефекация явно не была элементом ритуальной фантазии, следовательно, экскременты нужно было скрыть. При этом их присутствие являлось дополнительным свидетельством длительности преступления, высокой степени контроля преступника над жертвой (ее бессознательного состояния) и его понимания, что ему не помешают.

Поза убитой предполагает, что нападавший попытался изобразить нечто знакомое ему, вероятно, по собственным фантазиям или порнографическим журналам садомазохистского толка. Поскольку жертва была в бессознательном состоянии, преступнику не потребовалось связывать ей руки. Однако он продолжил душить ее. Он ритуально разместил ее серьги и сделал надписи на теле. Это говорит о постоянном присутствии в его сознании определенных образов. Украшение с шеи убитой преступник прихватил в качестве сувенира, возможно, чтобы носить с собой в кармане. Профайлеры отметили также, что поза тела напоминала символ, в виде которого был выполнен пропавший кулон.

Исследуя дело об убийстве девушки, профайлеры установили, что преступление имело сексуальный мотив и было совершено спонтанно. Преступник сочетал в себе элементы организованного и дезорганизованного убийцы.

Психологический портрет преступника

На основе материалов, полученных на предыдущих этапах, профайлеры создали психологический портрет личности убийцы. Прежде всего, это был белый мужчина в возрасте от 25 до 35 лет (то есть примерно одного возраста с убитой), среднего телосложения и непримечательной внешности. Он обладал средними умственными способностями и, вероятно, бросил учебу в школе или в колледже. Он не служил в армии и, возможно, в данный момент являлся безработным. По роду занятий это был рабочий или квалифицированный специалист. Алкоголь или наркотики не имели серьезного значения в его жизни, так как преступление было совершено ранним утром.

Преступник испытывал трудности в любых отношениях с противоположным полом. Если он когда-либо встречался с женщинами, то они были младше его, поскольку в отношениях ему необходимо было доминировать и контролировать.

Этот человек не имел опыта в сексе, был сексуально неполноценным и никогда не состоял в браке. Он имел коллекцию порнографии. Он также был склонен к садизму; зонтик и мастурбация, несомненно, являлись актами сексуального замещения. Его сексуальные действия демонстрировали контролируемую агрессию, однако в них, безусловно, присутствовали ярость и ненависть к женщинам. Неприятие с их стороны лишь усиливало его извращенные фантазии.

У преступника должна была быть причина оказаться в месте совершения преступления в 6:30 утра. Либо он работал в этом доме, либо зашел по какому-то делу, либо проживал в нем.

Хотя преступник наверняка предпочел бы иметь жертву в сознании, ему пришлось привести ее в бессознательное состояние, чтобы не быть пойманным на месте. Он не хотел, чтобы она позвала на помощь.

Сексуальные и садистские действия с трупом свидетельствовали о дезорганизованности преступника. По всей вероятности, он имел проблемы с психикой. Если бы он совершил подобное с живым человеком, его тип личности был бы иным. Факт действий с трупом или человеком в бессознательном состоянии указывает на неспособность взаимодействовать с живыми людьми.

Картина преступления говорила о том, что убийца считал свои действия оправданными и не испытывал сожалений. Он был откровенен. Он оставил труп убитой в провокационной и унизительной позе — ему хотелось, чтобы ее нашли именно такой. На трупе он оставил полицейским вызывающее послание. Помимо прочего, оставленные им надписи указывали на то, что он вполне мог убить снова.

Следственные действия

Из-за своей исключительности это преступление вызвало широкий резонанс в местных СМИ. Местное полицейское управление получило сообщение об убийстве по радиосвязи, после чего уведомило о происшедшем разыскное бюро, которое, в свою очередь, проинформировало экспертно-криминалистический отдел, службу судебно-медицинской экспертизы и окружную прокуратуру. По горячим следам была сформирована оперативно-разыскная группа, состоящая из 26 детективов и различных специалистов.

В ходе последовавших следственных действий было опрошено и допрошено более двухсот человек. Проверка известных в данной местности сексуальных преступников оказалась безрезультатной. У подозреваемых брали образцы почерка для сравнения с надписями на теле. Местные психиатрические клиники были проверены на предмет наличия пациентов, соответствующих профилю убийцы.

Для подготовки психологического портрета преступника был задействован отдел бихевиористики ФБР. В части рекомендаций следствию указывалось, что убийца понимает, что рано или поздно ему придется дать показания как проживающему или работающему в данном здании. Преступник попробует каким-либо образом вмешаться в ход следственных действий, и хотя будет выглядеть охотно сотрудничающим, на самом деле он попытается получить информацию о ходе дела. Кроме того, он, возможно, попробует контактировать с семьей жертвы.