Видя радостные лица.
ПЕСНЯ. ЖЕНЩИНЫ — ТОЛЬКО ТЕНИ МУЖЧИН[317]
Спешишь за тенью — она уходит,
Спешишь от нее — за тобой стремится.
Женщину любишь — тоже уходит,
Не любишь — сама по тебе томится.
Так, может, довольно этих причин,
Чтоб женщин назвать тенями мужчин?
Утром и вечером тени длинны,
В полдень — коротки и бесцветны.
Женщины, если мы слабы, сильны,
А если сильны мы, то неприметны.
Так, может, довольно этих причин,
Чтоб женщин назвать тенями мужчин?
ПЕСНЯ. К СЕЛИИ[318]
До дна очами пей меня,
Как я тебя — до дна.
Иль поцелуй бокал,[319] чтоб я
Не возжелал вина.
Мечтаю я испить огня,
Напиться допьяна,
Но не заменит, жизнь, моя,
Нектар тебя сполна.
Тебе послал я в дар венок
Душистый, словно сад.
Я верил — взятые тобой
Цветы не облетят.[320]
Вздох подарив цветам, венок
Вернула ты назад.[321]
Теперь дарить не свой, а твой
Он будет аромат.
ПЕСОЧНЫЕ ЧАСЫ[322]
На струйку за стеклом взгляни
Песчинок крохотных —
Чуть больше пыли.
Поверить можно ль, что они
Когда-то человеком
Были?
Что, словно мошка, человечье тело
В любовном пламени сгорело?
Да, и теперь останки той
Любви земной
Не могут обрести покой.[323]
МОЙ ПОРТРЕТ, ОСТАВЛЕННЫЙ В ШОТЛАНДИИ[324]
Видать, глазаст Амур, да слухом слаб.
Иначе та, кого
Всего
Сильней люблю я, сердца моего
Отвергнуть не могла б.
Уверен, стих мой, обращенный к ней,
Был нежного нежней
И всех моих стихов сильней.
Так не споет влюбленно
И юноша у древа Аполлона.[325]
Но страхи между тем,
От коих мысль устала,
Кричат — она видала,
Что я уж сед совсем,
Что мне уж — сорок семь…
Моя любовь была ей не слышна,
Зато солидный мой живот она
Заметила, увы, и… осуждала.
ПОСЛАНИЕ К ДРУГУ, УБЕЖДАЮЩЕЕ ЕГО ОТПРАВИТЬСЯ НА ВОЙНУ[326]
Очнись от сна, мой друг! Ты слышишь, бьет
Набат войны в Европе и зовет 
