Джон Дикки – Масоны. Как вольные каменщики сформировали современный мир (страница 80)
Возле буфета я повстречался с нервным молодым человеком едва ли старше тридцати, который сразу же заговорил со мной совершенно открыто. С огнем в глазах он рассказал, как несколькими годами ранее ему поставили диагноз «лимфома Ходжкина». Рак крови не только едва не забрал его жизнь, но и заставил усомниться во всем, к чему он когда-либо стремился. Когда непосредственная угроза его здоровью миновала, мой собеседник занялся поиском ответов на экзистенциальные вопросы, однако добиться удовлетворительных результатов в этом деле ему никак не удавалось. Лишь став масоном, он наконец понял, что нашел то, что давно искал. В ложе его с радостью приняли старшие и более мудрые братья, готовые выслушать его историю и поделиться своим жизненным опытом. Благодаря их участию он сумел собраться с силами и научился направлять свою внутреннюю энергию на достижение целей во внешнем мире.
Ритуализированные обычаи, следование моральным предписаниям, тесная связь между братьями — все это пробуждает в членах братства достоинство особого рода, помогая им развивать свою личность и выходить за пределы, очерченные их эго. С насмешкой отбрасывать обещания масонов «делать хороших людей лучше» могут лишь самые ленивые из циников. В конце концов, хорошие люди очень пригодились бы той же Калабрии, испытывающей отчаянную нужду в мирных и законных гражданских объединениях вроде масонских лож.
Меня удивили не только оформление отеля и оказанный мне теплый прием. Меня также поразила всеобщая (или почти всеобщая) ярость. Особенно резко при мне выражался один из братьев, обвинявший Парламентскую комиссию в бессмысленной растрате денег на попытки уничтожить масонов. Действия правительства были восприняты многими как «тревожный звоночек», а то и как возможное «предвестие конца свободы и демократии».
По итогам поездки в Калабрию у меня сложилось стойкое впечатление, что громкие споры между ложей и комиссией для обеих сторон были своего рода политической игрой на публику. Нелишним будет еще раз вспомнить, что лидеры масонских организаций получают свои должности выборным путем и что все они — президенты и премьер-министры собственных маленьких демократий. Многие претенденты на высокие должности в братстве использовали чужие предубеждения в отношении масонов и истории о масонах-мучениках как инструмент повышения своей популярности. Впрочем, парламентариям из комиссии, которым приходилось регулярно сталкиваться с проявлениями общественной неприязни в отношении масонов, вряд ли удавалось бы справляться с этой задачей, не будь у них сильной воли. В 2017 году, к примеру, один из самых влиятельных итальянских журналов поместил заголовок «С масонами пора покончить!» на обложку февральского номера. Популистское «Движение пяти звезд», пришедшее к власти чуть позже, в июне 2018-го, заявило о готовности полностью очистить свои ряды от масонов, а также неоднократно называло их «врагами госаппарата».
Можем ли мы обнаружить правду, скрытую за всеми политическими заявлениями и недомолвками? Что ж, думаю, если ее и стоит искать, начать следует с одного крупного и до сих пор не завершенного судебного разбирательства, известного как «Готское дело», и тех калабрийских судов, в которых проводились связанные с ним слушания. Объемы материалов этого дела уже превысили несколько тысяч страниц, а попытки дать всему произошедшему оценку с точки зрения закона ни к каким конкретным результатам до сих пор не привели.
По возвращении из Калабрии меня ожидала не самая легкая работа: мне предстояло прочесть 2500 страниц юридических комментариев, пояснявших решение судей всего лишь по одному, хотя и довольно важному вопросу, связанному с готским разбирательством. По вынесенному тогда вердикту уже была подана апелляция, поэтому я и сейчас не могу утверждать, что все, что говорят юристы по этому делу на данный момент, представляет собой стопроцентную истину. И тем не менее даже если отставить в сторону вопрос вины или невиновности вовлеченных в процесс людей (чьи имена я упоминать не буду), а вместо этого сосредоточиться на объективном разборе имеющихся материалов, пожалуй, кое к каким выводам мы прийти все-таки сможем. Как будет показано далее, произошедшее во многом до ужаса напоминает отдельные эпизоды из истории масонского движения.
«Ндрангета» — организация любопытная. Ее численность более чем вдвое превышает число членов сицилийской группировки «Коза Ностра», а ее структура отличается гораздо большей сложностью. Переход на новую ступень в карьерной лестнице каждого из ндрангетистов сопровождается особыми ритуалами инициации, без которых члены организации не могут получить в ней новый ранг. Мафия Калабрии — темное отражение ложи, в котором местная автономия сталкивается с национальным и даже наднациональным «контролем качества». Правила, ранги и ритуалы «Ндрангеты» — все то, что мы могли бы назвать ее брендом или франшизой — находятся под управлением и контролем особого высшего органа власти — «Иль Кримине» («Преступление»). Даже те ответвления «Ндрангеты», которые действуют за пределами Калабрии, не имеют права расширять свое влияние без одобрения высшего руководства. При этом «Ндрангета» одновременно и децентрализованная организация: входящие в ее состав мафиозные кланы и структуры могут заниматься самыми разными видами преступной деятельности. Их выбор ограничивается лишь их инициативой и возможностями. Никакие конкретные действия членов любого ответвления «Ндрангеты» (вроде, скажем, перевозки отдельной партии наркотиков) «иль Кримине» не регулирует.
В 1970-х годах «Ндрангета» начала все заметнее обогащаться за счет похищения людей, перевозки запрещенных веществ и махинаций с контрактами на общественные работы. Вместе с ростом благосостояния организации развиваться начала и ее внутренняя структура. Дело дошло до того, что в «Ндрангете» стали появляться настолько высокие чины, что рядовые ее члены даже не были осведомлены об их существовании. Создавая подобные должности, мафиозные лидеры надеялись получить в свое единоличное распоряжение все деньги от финансовых махинаций и в то же время сохранить дружеские отношения друг с другом. Прийти к единой формуле, которая устраивала бы всех, им, впрочем, не удавалось довольно долго. Как и у масонов, система рангов и ритуалов мафии несколько раз едва не пала жертвой неконтролируемой инфляции, кроме того, не всегда и не для всех было очевидным, кто именно должен был эту систему авторизировать. В конечном итоге эти препирательства вылились в серию кровавых внутренних стычек, пришедшихся на 1970-е и 1980-е.
Как полагают следователи, примерно в 2001 году самым влиятельным боссам «Ндрангеты» удалось наконец прийти к согласию, после чего ими тайно была сформирована совершенно секретная правящая группа. Члены ее включали в основном мафиозных «белых воротничков» — людей с навыками управления и политическими талантами, способных вести дела с коррумпированными представителями власти и бизнесменами. Боссам преступного мира при этом была оставлена возможность свободно действовать своими методами, благодаря чему организация в целом сделалась особенно эффективной. Полиции стало известно, что отдельные высокопоставленные боссы, знавшие о существовании тайного правления «Ндрангеты», использовали для его обозначения эвфемизмы вроде «Невидимых». По данным одного из информаторов, некоторые из них также начали называть новое объединение «кем-то вроде масонов», руководствуясь, по-видимому, широко распространенным убеждением, согласно которому масонам принадлежит высшая власть в тайном мировом правительстве.
Итак, мы можем заключить, что упомянутый Панталеоне «дядя Луни» Манкузо, в 2011 году заявивший о захвате «Ндрангеты» масонами, использовал
Как бы то ни было, современные итальянские масоны понимают: сейчас не лучшее время, чтобы поднимать шумиху из-за всего того вреда, который нанесла их репутации одна старая метафора. Готские разбирательства могут обернуться еще множеством новых сюрпризов, да и к тому же следует учитывать, что далеко не все случаи упоминания масонов в этой среде просто метафоры. Масонские ложи — настоящие ложи — и в самом деле используются некоторыми мафиози для расширения своего влияния.
На данный момент юристы представляют себе работу всей этой сети примерно так. «Ндрангета» очень любит прибирать к рукам государственные контракты на вывоз и уничтожение мусора, строительство и обслуживание дорог и больниц и т. д. В перехвате таких контрактов ее членам помогают посредники: политики, наемные управляющие, бизнесмены и юристы. Фактически говоря, мафиозная организация сильна настолько, насколько надежны посредники между ней и законом. Именно поэтому члены «Ндрангеты» постоянно вербуют новых помощников, не гнушаясь ничем, начиная от взяток и заканчивая шантажом и угрозами. И именно здесь в дело вступают масонские ложи.
В последние годы, и особенно после печальной истории с участием ложи «П2», ряды масонов стали пополняться людьми определенного сорта, не слишком разборчивыми в средствах, но владеющими теми же профессиональными навыками, что и законопослушные юристы и медики вроде тех, что пригласили меня на собрание в Калабрии. Большинство новоприбывших из этой категории разочаровываются в своих новых братьях, стоит им только понять, чем занимаются честные масоны на самом деле. Но это не значит, что в запутанном мире калабрийских масонов для таких людей совсем не находится места. За примерами далеко ходить не нужно: даже во время Готского процесса не раз и не два упоминались «тайные» и «нерегулярные» масонские сообщества, не авторизованные ни одной из крупных национальных лож. Они работают примерно по той же схеме, что и брачные агентства, вот только знакомятся в них не будущие женихи и невесты, а члены «Ндрангеты» и люди, имеющие некоторый вес в интересных мафии профессиональных кругах, способные взять на себя роль посредников между преступным миром и политической или финансовой верхушкой. Существование этой «серой зоны» ставит под удар и законопослушные ложи: всего лишь попросив своего менее законопослушного брата о какой-нибудь незначительной услуге и получив ее, даже кристально честный перед законом масон может стать жертвой шантажа и оказаться затянутым в преступные сети.