Джон Дикки – Масоны. Как вольные каменщики сформировали современный мир (страница 20)
Все это имеет незначительное отношение к реальной истории иллюминатов, которые появились в Германии, где масонство развивалось так же, как и во Франции. В Берлине, прусской столице, жил один из международных лидеров масонства, король Пруссии Фридрих II Великий, друг Вольтера. В конце 1730-х годов, когда масонство подозревали в подрывной деятельности, тогда еще принц Фридрих взял его под свою опеку, и, уже став королем, превратил ложи в уважаемые организации. Тем не менее интерес Фридриха к масонству начал угасать по мере того, как все больше и больше людей стало вступать в ложи. Как и во Франции, появление Шотландских уставов и культа тамплиеров привело к тому, что немецкое масонство погрузилось в хаос «странностей, противоречий и тайн». Братья предавались зависти, ненависти, интриговали, борясь за воображаемые масонские должности, за ленты и медали, которые ничего не значили во внешнем мире. В ложах перестали допускать до высших степеней всех, кроме представителей высших классов, расцветала финансовая недобросовестность, на застолья тратилось больше денег, чем на благотворительность. По словам одного хорошо информированного наблюдателя, горе-чудотворцы и откровенные мошенники погрузили немецкое масонство «в причуды Азии и Китая с полным набором чудодейственных лекарств, способов изготовления золота или бриллиантов, приготовления напитков бессмертия и так далее».
К 1780-м годам масонство было широко распространено в Германии. Однако, как и во Франции, оно разочаровало тех, кто надеялся, что масонские разговоры о братстве, терпимости и силе разума действительно окажут положительное влияние на судьбы мира. Европу начинало трясти в политической горячке, и некоторые вдруг осознали, что ложи уклоняются от своих обязанностей в борьбе Просвещения с суевериями и деспотизмом. В Германии, как и во Франции, ощущалось, что лучшие дни масонства остались позади. Одним из людей, разделявших эту точку зрения, был Адам Вейсгаупт, молодой университетский профессор из города Ингольштадт в Баварии. В ответ на происходящее он основал тайное общество, влияние которого было едва заметным, а жизнь — короткой, но которому суждено было стать самым одиозным изводом масонства всех времен.
Вейсгаупт только-только обратился к самым радикальным идеям французского Просвещения, как начал мечтать о тайном обществе, призванном покончить с деспотизмом и суеверием. В 1776 году его планы обрели конкретные очертания: он зачислил своих любимых учеников в общество, которое вскоре стало орденом иллюминатов. Да, в ордене было всего пять членов, но цель его была масштабной: приближение царства свободы, справедливости и разума для всего мира. К сожалению, в схеме Вейсгаупта имелись противоречия, которые затрудняли деятельность ордена иллюминатов на протяжении всего его недолгого существования. Общечеловеческие чаяния были на повестке у очень тесного круга лиц. Более того, идеальный иллюминат Вейсгаупта каким-то образом должен был сочетать независимый критический ум со слепым послушанием приказам иерархии ордена.
Вейсгаупт предполагал организацию с тремя уровнями. На нижнем уровне за первыми шагами новичков-послушников наблюдали старшие. На втором уровне находились «минервалы», которые получали обширный список для чтения. И только лучшие достигали третьего уровня, Ареопага (названного в честь древнего афинского совета старейшин), члены которого изучали истинные цели иллюминатов и формулировали стратегию ордена.
Но эта организационная структура долгое время оставалась не более чем планом. В первые годы своего существования орден развивался очень медленно. Вейсгаупт презирал масонство и то, что он называл его «чистейшей глупостью», а именно ритуалы и символы. Тем не менее он понимал, что иллюминаты нуждаются именно в таких «глупостях», если они хотят привлечь будущих членов социальной элиты. Присоединившись к ложе тамплиеров в Мюнхене, столице Баварии, он обратил внимание на тактику, которая в будущем выведет его тайное общество на новый уровень: иллюминаты проникнут в масонские ложи и изменят их в своих целях.
В январе 1780 года, вскоре после того, как иллюминаты взяли под контроль свою первую масонскую ложу, к делу был привлечен Адольф Книгге, журналист дворянского происхождения из Ганновера. Книгге был демократом, плодовитым писателем и масоном-мистиком. Но он был сильно разочарован отказом ложи принять его амбициозные планы по созданию совершенно нового обряда, цель которого — достижение более высокого состояния бытия. Книгге был уверен в том, что иллюминаты производят тот самый радикальный прорыв, которого ждал и он. Их рационалистическая программа эмансипации предлагала новый способ претворить в жизнь его мечту о восстановлении масонства, которое должно заниматься высокими задачами. Для иллюминатов обширная сеть масонских и общественных контактов Книгге стала путем в Северную Германию. Книгге работал по шестнадцать часов в день в своем кабинете в Боккенхайме, порой даже закладывая свое серебро для оплаты почтовых услуг. Во многом благодаря ему на пике своего развития иллюминаты насчитывали от шестисот до тысячи человек.
Тем не менее важнее было качество, а не количество. Здесь также наблюдался прогресс. К ордену присоединились несколько князей и герцогов, а также множество мелких дворян. Большую часть членов составили правительственные чиновники, журналисты и ученые. Дельцов же оттолкнул чрезвычайно требовательный список литературы, необходимый для изучения. Самый же знаменитый иллюминат отвращения к учебе не испытывал: речь идет о писателе и советнике великого герцога Карла Августа Саксен-Веймар-Эйзенахского Иоганне Вольфганге фон Гёте. Возможно, Гёте присоединился просто для того, чтобы следить за происходящими в обществе процессами.
Число иллюминатов росло, несмотря на сильную текучку. Книгге, который формально принадлежал только ко второму уровню организации, писал Вейсгаупту отчаянные письма с просьбой раскрыть главные тайны ордена. Он не мог ничего обещать членам, которые старательно учились и хотели повышения в статусе. Вейсгаупт смущенно отвечал, что орден иллюминатов все еще продолжает свое становление, и пригласил Книгге в Баварию в 1781 году, чтобы принять участие в разработке программы.
Во время совместных обсуждений Вейсгаупт раскрыл свои главные цели. Через масонские ложи иллюминаты должны были проникать в высшие эшелоны германских государств, окружая правителей советниками, которые направляли бы тех в сторону просвещения. В конце концов, когда массы осознают собственный потенциал к самореализации, предсказывал Вейсгаупт, «правители и народы мирно исчезнут с лица земли, человечество станет одной семьей, а мир станет пристанищем разумных людей». Иллюминаты никогда не пытались достигать своих целей с помощью насилия. Проблема заключалась в том, что ни суть самого общества, которое они собирались создать, ни точные методы, необходимые для его создания, никогда не были ясны никому из участников.
История эта длилась недолго. Книгге ушел из ордена в конце 1783 года, измученный непрерывными спорами с властным Вейсгауптом. Некоторые консервативные члены ушли весной 1784 года, не преминув рассказать об ордене баварским властям. Тайные общества были запрещены в июне, и иллюминаты были открыто осуждены как «предатели и вероотступники» в марте следующего года. Вейсгаупт бежал из Баварии навсегда, а его организация была уничтожена.
Когда разразился скандал, большинство бывших иллюминатов были от всей этой суеты в растерянности. Лишь ничтожное меньшинство из них было допущено в Ареопаг, внутреннее святилище братства. Для большинства же орден был помпезным книжным клубом. Иллюминаты могли занимать влиятельные должности в судах по всей Германии, но они не имели заметного влияния на претворение в жизнь программы Вейсгаупта — в основном потому, что они даже не подозревали о существовании программы.
Ирония в том, что такой злополучный заговорщик, как Адам Вейсгаупт, непреднамеренно стал поводом для появления одной из самых популярных теорий заговоров. История иллюминатов распалила воображение консервативного духовенства и людей науки, которые раздули панику, представив последователей Вейсгаупта атеистическими содомитами и кровожадными врагами общества. Абсолютизму был необходим повод для того, чтобы расколоть масонов и либеральную идеологию. Первоначальное смятение по поводу иллюминатов переросло в стремление расправиться с любыми тайными обществами. Получила распространение идея, таившаяся еще с 1740-х годов: масоны были хранителями опасных тайн. Страх масонской тайны благодаря иллюминатам усугубился. Для масонов, пытающихся противостоять выдвигаемым обвинениям, уже не было смысла перечислять добродетельных представителей «искусства» и упирать на общемасонские принципы верности установленной власти. Ведь только простофиля поверит, что все так и обстоит. За ложами скрываются тайные ложи. За тайными ложами — группы иллюминатов. А за иллюминатами — злой гений, осуществляющий контроль над своими последователями. Паника вокруг иллюминатов сделала критиков масонства невосприимчивыми к каким-либо попыткам оправдания. В то же время чрезмерная разветвленность (вспомним Шотландские уставы) лишила масонство единой позиции и способности эффективно реагировать на обвинения.