Джон Демидов – Воцарение тьмы (страница 21)

Работа шла медленно, но верно. Четыре стороны участка по пять саженцев на каждую. Я медленно двигался по кругу, и с каждым новым деревом чувствовал, как фокус с землёй даётся мне все сложнее и сложнее.

И дело было не в том, что я уставал физически, нет… Вся проблема была в странной слабости, которая бывает после бессонной ночи или же во время болезни. Но я упорно не останавливался, и когда солнце уже уверенно клонилось к закату — я посадил последнюю, двадцатую ель.

Закатные лучи солнца красиво освещали двор, посреди которого стоял обессиленный, но довольный я. Круг был замкнут, и теперь мне предстояло самое сложное. Честно говоря, у меня не было совершенно никакой уверенности, что мой план сработает, но выбора у меня особого не было.

Я сел на землю, скрестив ноги, прямо в центре участка, и закрыл глаза, после чего постарался погрузить своё сознание в аналог медитации. Мне нужно было нащупать связь и для этого я протянул свои чувства к этим двадцати молодым деревьям, практически сразу ощутив их хрупкую, только что пробужденную на этом месте жизнь. Они были слабы, одиноки, а их корни лишь начали осваивать новую почву.

Для того, чтобы ускорить этот процесс, я начал мягким, но настойчивым потоком энергии вливать в них свою волю. Я представлял, как моя мана растекается по корневой системе, соединяя все двадцать деревьев в единую, невидимую глазу сеть, при этом я старался внушить им мысленную команду: Защита, непроницаемость, предупреждение.

Я просил их, чтобы их ветви, когда они вырастут, стали плотной живой стеной, чтобы их корни сплелись под землей в единый щит, чтобы они чувствовали любое враждебное намерение, любую чужую злобу, приходящую извне, и предупреждали меня об этом ощущением тревоги.

Я вкладывал в этот ритуал все, что у меня оставалось: воспоминания о живой стене в лесу Розд, знания, почерпнутые из статуса первородного друида, и отчаянную надежду создать здесь, в реальном мире, хоть какой-то оплот безопасности.

Прошло наверно около часа, прежде чем я наконец открыл глаза, и чуть не пошатнулся из-за поплывшего мира передо мной. Я был истощен до предела, как после многочасового боя, но я чувствовал, что всё было не зря.

Тончайшая, едва уловимая паутина энергии, что теперь связывала все двадцать деревьев мягко пульсировала где-то под землёй, и ощущая эту пульсацию, я впервые поверил, что всё у нас с Даришкой будет хорошо.

С превеликим трудом я поднялся на ноги и, шатаясь, побрел в сторону дома, заметив краем глаза, что из банной трубы уже во всю валил дым. Сегодня я сделал большое дело, и теперь оставалось только ждать. Ждать, когда деревья примут свою новую суть, и ждать, когда неизбежная, нависшая над нами угроза, наконец, постучится в нашу хлипкую, но теперь уже не совсем беззащитную дверь.

Глава 13

Эверглейт

Шаг за шагом, еле переставляя ватные ноги, я медленно приближался к дому. Мысль о том, чтобы забить на всё и рухнуть на кровать, была невероятно соблазнительной. Веки слипались, а в мышцах гудела глухая, изматывающая боль.

Но в этот момент мой затуманенный взгляд упал на баню, откуда в прохладный вечерний воздух струился густой, душистый пар, и до меня дошла простая истина: какой смысл идти в дом? Если я сейчас зайду внутрь и сяду, пусть даже на стул, то моё измученное сознание мгновенно отключится, в результате чего я просплю до самого утра, и Дарина, получается, зря старалась, договариваясь с парнями на счёт бани…

Да и вообще, если честно, мне самому до смерти хотелось не просто ополоснуться в ледяной воде, а как следует отмыть с себя всю грязь, пыль и усталость.

Решение пришло само собой. Я резко сменил курс и, спустя несколько десятков секунд потянул на себя тяжелую деревянную дверь в предбанник.

Как только я зашёл внутрь — меня тут же обволокли тепло и влажный, густой воздух, словно тяжелое одеяло. Внутри, на лавке, сидела Дарина, завёрнутая в большое банное полотенце с тёмными от влаги волосами, тяжёлыми прядями лежавшими на её плечах. На лице у девушки играла усталая, но безмятежная улыбка, и как только она увидела меня, то мягко улыбнулась, а в её глазах заплясали тёплые огоньки.

— Долго же ты возился, — сказала она тихим голосом, а я даже не нашел сил, чтобы хоть что-то ответить любимой девушке.

Всё, что произошло дальше, погрузилось в густой, обволакивающий туман блаженного истощения. Помню обжигающую ласку горячего пара в парилке, которая выжигала из мышц последние остатки напряжения. Помню ледяной удар обжигающе холодной воды из таза, от которого перехватывало дух и мир на секунду обретал кристальную ясность…

Помню прикосновения её рук, смывающих с меня грязь и усталость, и её тихий смех, смешанный с какими-то словами. Потом мы с ней сидели на полке, плечом к плечу, пили теплый травяной чай из одной кружки, и в тот момент нам не нужно было никаких слов.

Это была не страсть, а нечто большее — глубокая, молчаливая близость двух людей, прошедших через многие испытания и нашедших друг в друге опору. После этого момента туман в моей памяти сгустился окончательно, а потом наступило утро.

На утро я проснулся от солнечного луча, который как назло светил прямо в моё лицо, и когда я открыл глаза, то осознал, что нахожусь дома, в нашей кровати, и понятия не имею — как я сюда попал.

Я лежал и пытался понять, как я здесь оказался. Последнее, что я отчетливо помнил, — это вкус чая в бане и тяжесть своих век. Всё, что было после — сплошной провал. Но, что было удивительнее всего — чувствовал я себя… отдохнувшим. Не просто выспавшимся, а по-настоящему свежим, будто кто-то вынул мои перегруженные, изношенные батарейки и вставил на их место новые. В мышцах была приятная истома, а в голове — ясность, которой не было уже много недель.

Следом проснулась Дарина. Мы молча позавтракали приготовленной с вечера кашей, и это молчание было комфортным, полным взаимопонимания. После этого Дарина занялась уборкой, а я первым делом направился к своему вчерашнему творению — живой изгороди из двадцати елей.

Когда я увидел их, то чуть не ахнул. Дело в том, что за одну ночь они не просто прижились, а начали меняться! Их иглы стали темнее, насыщеннее, а сами деревца будто выпрямились и потянулись вверх с новой, неестественной для саженцев силой.

Я закрыл глаза и потянулся сознанием под землю, практически сразу ощутив возведённую вчера свою сторожевую сеть. Она была не просто жива, а пульсировала ровной, сильной жизненной силой, словно своего рода сердце участка.

Я постоянно чувствовал лёгкую, едва уловимую вибрацию — признак того, что магическая защита активна и работает. Удовлетворённо улыбнувшись, не сходя с места я послал по невидимым каналам еще один, небольшой импульс маны, просто чтобы поддержать и укрепить нашу связь. Деревья встретили его с благодарностью, и мне показалось, что их энергетический отклик стал чуть ярче.

Вернувшись в дом, я застал Дарину за мытьем посуды, и обняв девушку со спины, произнёс:

— Ну что, рискнем? Надо проверить результат работы технарей «Альтиса»… Прошедших суток должно было более чем хватить для стабилизации Эринии.

Она вытерла руки и мило улыбнувшись кивнула, после чего её лицо стало серьезным, и она сказала:

— Давно пора! Я ещё вчера хотела предложить, но в твоём состоянии… Явно было не до Эринии.

Мы зашли в зал к нашим капсулам, и разделившись по ним начали прекрасно знакомый процесс погружения. Я очень серьёзно опасался, что наше вмешательство оказалось критичным, и восстановить Эринию не удалось, но к счастью никаких задержек после загрузки я больше не испытывал. Мир поплыл, сменился, и вот мы уже с трудом вылезали из каменной ниши в том самом ущелье, где спрятались накануне.

Первые несколько минут мы стояли на месте, прислушиваясь к собственным ощущениям, потом я начал делать резкие движения, но как бы я не изгалялся — всё было в порядке.

— Вроде всё в порядке, — наконец признал я, испытывая ни с чем не передаваемое облегчение. — Никаких лагов, отклик идеальный.

— Похоже, технари в «Альтисе» и правда не просто так едят свой хлеб, — резюмировала Дарина, оглядывая скалы. — Или Торвин сжалился над ними и помог чем смог… В любом случае, нам повезло.

Если честно — мне не очень хотелось продолжать игру, ведь пришёл я в неё исключительно ради того, чтобы поправить своё финансовое положение, и с блеском справился с этой задачей, однако Торвин, зараза, знал как на меня влиять, и квест от Аланы стал той цепью, которая надёжнейшим образом приковала меня к Эринии.

Именно поэтому мы с Дариной осторожно продолжили движение по ущелью, и совсем скоро почувствовали, что оно приобрело небольшой наклон. Ещё через час крутые склоны вокруг нас расступились, и перед нашими глазами предстала картина, от которой просто захватывало дух:

Внизу, прямо под нами, раскинулась огромная, утопающая в зелени долина, по которой змеилась широкая река, а на её берегу, вдалеке, белели стены и башни большого города. От этого города во все стороны расходилось множество дорог, похожих на тонкие нити, а вокруг него лепилось множество деревушек и хуторов. Увидев такое великолепие, мы невольно остановились, и завороженно любовались открывшимся видом.

— Как красиво, — прошептала Дарина.