Джон Демидов – Система становления. Царство Сиалы (страница 17)
Я шёл в первых рядах, часто — самым первым. Внутри меня горел огонь, подпитываемый мысленным таймером: 18:22:01… 17:59:59… В спешке я практически утратил инстинкт самосохранения и действовал почти на автомате: короткие очереди в раскрытые пасти, резкие перемещения от укрытия к укрытию, гранаты, брошенные в скопления тварей… Я старался быть везде и предвосхищать угрозы, тем самым сокращая время на раздумья для остальной группы.
Я чувствовал себя настоящим богом войны, вот только, как это часто бывает, излишняя самоуверенность меня подвела в самый неожиданный момент. В один момент я слишком сильно оторвался от остальной группы и услышав шуршание в одной из палат, ни капли не сомневаясь ворвался внутрь, сразу же открывая стрельбу…
Вот только из-за опрокинутой кровати выползли сразу три виурга! Я успел скосить одного, но двое других оказались в метре от меня, и я словно в замедленной съёмке смотрел на жадно раскрывающиеся пасти.
— Серёга, падай! — рявкнул капитан, и как только я без раздумий выполнил этот приказ — надо мной разверзся самый настоящий огненный шквал, который буквально разорвал нападавших тварей.
После этого Попов подошёл ко мне, оттащил за разгрузку к стене, и его лицо при этом имело очень суровое выражение. Он встряхнул меня, и сказал:
— Серёг, слушай сюда… Я вижу, как ты рвёшься показать свою нужность и вижу твою инициативу направленную на то, чтобы как-то оправдать вложенную в тебя эссенцию. Это всё конечно очень хорошо, но то, что ты сейчас делаешь — не смелость, а самое настоящее лихачество.
Ты подставляешь под удар не только себя, но и тех, кто пытается прикрыть твою пылающую жопу. Ты нам нужен живым и с целыми конечностями, усёк? Не геройствуй, и действуй с головой, а не на одном адреналине.
Я кивнул, сглотнув ком в горле. Капитан был чертовски прав, но он не знал истинных причин, которые гонят меня вперёд, и предположил что я просто стараюсь выслужиться… Что ж, пусть будет так…
— Так точно, товарищ капитан. Буду осмотрительнее.
После этого мы продолжили зачистку, и в этот раз я действительно старался не увлекаться, но тем не менее не забывал поглощать эссенцию из убитых врагов.
Новое кольцо качалось существенно медленней прошлого, но по сравнению с другими носителями, которые качались исключительно с трупов боссов, даже эта скорость была для меня фантастической.
Из-за узости коридоров снайперы были практически бесполезны, потому Марина сосредоточилась на управлении коптером, став нашими глазами, пролетая впереди и отмечая скопления врагов, а Рябцев взял вместо своей винтовки автомат, и помогал нам отстреливать мерзких тварей.
Мы прошли второй, а затем и третий этаж. Картина везде была однообразно-кошмарной: разруха, следы борьбы, высохшие останки и вездесущие, отвратительные виурги…
Четвёртый этаж, чердачный, оказался самым сложным. Там было меньше комнат, но больше открытых пространств — огромные палаты на двадцать коек и просторные процедурные. Виурги атаковали массово, по десять-пятнадцать особей за раз, поэтому нам пришлось использовать гранаты и сосредоточенный огонь всего, что могло стрелять. Мы работали как часы: одни отсекали, другие добивали, третьи прикрывали фланги.
Когда последняя пиявка на четвёртом этаже затихла, расползаясь по полу, наконец-то воцарилась блаженная тишина. Мы стояли, тяжело дыша, в большой палате, заваленной развороченными койками и телами монстров, настороженно контролируя разные сектора, до конца не веря в то, что всё закончилось.
— Всё чисто, — доложила Марина, запуская коптера в последний раз для контроля. — Ни одной активной цели.
Это было прекрасно, вот только… Выходной портал не появлялся, а это значило только одно… Кого-то мы умудрились пропустить, и этот кто-то, скорее всего, босс.
— Где же засела эта чёртова тварь? — пробормотал Новик, вытирая забрызганный слизью забрало шлема, и его возмущение можно было понять, ведь мы проверили всё здание от и до.
В этот момент капитан Попов медленно обвёл взглядом нашу уставшую группу, а потом уставился на пол, словно пытаясь просверлить его взглядом.
— Подвал… — произнёс он тихо, и это слово прозвучало как приговор. — Мы забыли про подвал, а ведь в таком здании он просто обязан быть…
Тяжело вздохнув, нам пришлось возвращаться обратно, двигаясь на максимальной скорости, экономя каждую секунду. Спустившись вниз, мы начали прочёсывать первый этаж заново, бесцеремонно сбивая с петель все двери, и, наконец, в самом конце длинного, тёмного коридора в административной части, за завалом из сломанной мебели, мы нашли то что искали — неприметную, усиленную металлом дверь с заржавевшей табличкой «Технический этаж. Посторонним вход воспрещён».
Дверь была заперта, но что такое запертая дверь против девяти вооруженных мужиков, желающих поскорее попасть домой? Пара мощных ударов — и она с грохотом отлетела, открыв нашему вниманию узкую бетонную лестницу, уходящую вниз.
Как только дверь была выбита — на нас пахнуло таким концентрированным смрадом тления, что Попов без лишних размышлений скомандовал «Газы!», и дальнейший путь нам пришлось продолжать в противогазах.
Лучи фонарей на наших автоматах врезались в темноту, выхватывая из мрака крутую бетонную лестницу, покрытую толстым слоем слизи и каких-то тёмных, засохших пятен.
— Осторожно. Серёга и Новик — за мной, остальные — интервал три ступени. Готовимся к худшему.
Мы начали спускаться, и где-то метров через десять вышли в просторное, низкое помещение, которое когда-то давно было чем-то похожим на морг.
Стеллажи с ржавыми ретортами и пробирками, разбросанные инструменты, и… тела. Вернее, то, что от них осталось. Десятки иссохших, мумифицированных трупов в потрёпанных больничных халатах лежали на каталках и на полу. Выглядели они так, словно из них высосали все соки, оставив лишь кожу да кости.
И в центре этого жуткого зала стояло ОНО.
Гигантское, бочкообразное существо, превышающее три метра в высоту. Его тело состояло из сросшихся, полупрозрачных тел тех самых пиявок-виургов, которые пульсировали и перетекали друг в друга. Вместо головы у чудовища была одна огромная, многослойная пасть, усеянная концентрическими кругами игольчатых зубов, а из центра этой пасти свисал длинный, червеобразный хобот, с капающим с него едким раствором. Это был «Амальгаматор» — живой симбиоз всей биомассы лазарета.
— Босс! — крикнул капитан, но его голос потонул в оглушительном рёве чудовища.
Амальгаматор не стал рассусоливать, и сразу ринулся вперёд с неожиданной для своих размеров скоростью. Его хобот метнулся, как кнут, от чего брызги кислоты полетели в нашу сторону.
— В укрытие! — заорал Попов, сразу после чего мы бросились за стеллажи, а потом кислота начала с шипением разъедать металл и бетон там, где мы совсем недавно стояли. Одна из капель попала на разгрузку Новика, из-за чего ткань на ней мгновенно начало разъедать, и чтобы выжить он с криком сорвал с себя разгрузку.
— Огонь на подавление! По пасти! — скомандовал капитан.
Залп из десятка стволов ударил по монстру. Пули входили в его студенистое тело, но, казалось, не наносили существенного урона. Раны быстро закрывались, поглощая пули, а сам Амальгаматор лишь яростно ревел и продолжал атаковать, размахивая своим хоботом и заливая пол кислотой.
Глядя на происходящее, я понимал, что такими темпами мы просто израсходуем весь боезапас. Нужно было что-то менять, и как мне кажется, я уже понимал — что именно…
Глава 11
Я видел, как пули безнадежно тонут в студенистой плоти босса, и понял: стрелковое оружие против этой туши — как горох об стену, но в то же время я также заметил кое-что другое… Каждый раз, когда одна из наших гранат разрывалась рядом с ним, Амальгаматор на мгновение замирал, а его пасть непроизвольно распахивалась в немом рыке, обнажая темную, пульсирующую глотку. Это было что-то типа мгновенной, рефлекторной реакции на громкий звук и ударную волну.
План сложился в голове за доли секунды. Я отполз за тот же стеллаж, где укрывался капитан Попов, и приблизившись к нему, сказал в гарнитуру:
— Капитан! Дайте гранату, у меня есть план!
Видимо я уже и правда зарекомендовал себя в его глазах, потому что после моих слов он, не раздумывая и мгновения, сдернул с разгрузки две РГД-5 и сунул мне в руку.
— Бери. Что задумал?
Но я уже не слышал этого вопроса. Как только капитан передал мне гранаты — я тут же согнулся в три погибели и перебежал за соседний стеллаж, где свою позицию оборудовал наш ефрейтор.
— Дорофеев! Хорош патроны переводить, мне нужна твоя поддержка! — прокричал я, отрывая нашего медведя от увлекательного занятия бесполезной растраты боекомплекта. Он удивлённо перевёл на меня взгляд, и я пояснил:
— Эта тварь замирает после взрыва гранат! Я закину ему гостинцы, а от тебя нужен один точный выстрел прямо в его пасть!
Дорофеев, весь в поту и копоти, с красными от напряжения глазами, кивнул, скинул с плеча трубу РПГ, и достал из разгрузки снаряд, после чего коротко сказал:
— 15 секунд, и готов!