Джон Демидов – Сила администратора (страница 9)
Я встал, отряхнул штаны от прилипших травинок и в последний раз глянул на бескрайнюю степь. Затем я мысленно представил себе свой кабинет в ратуше Эсмаруила — просторное помещение с огромным дубовым столом, заваленным бумагами, и панорамным окном, выходящим на просыпающийся город.
Интерлюдия. Мириэлла.
Где-то в божественном пантеоне, в своём личном замке, символизирующем силу и мощь домена, Мириэлла «находилась» — если это слово хоть как-то применимо к божественной сущности — в состоянии лёгкой, приятной задумчивости.
Она наблюдала, как мелкие, будничные удачи разлетаются по Эсмаруилу: вот пекарь вовремя нашёл последнюю щепотку корицы для своих фирменных плюшек, вот патруль свернул в переулок как раз в тот момент, чтобы предотвратить мелкую потасовку, а вот молодой подмастерье не пролил расплавленный металл себе же на ногу.
Милые, тёплые искорки в общем полотне бытия. Она с удовольствием подкрутила ниточку вероятности, чтобы у того самого подмастерья получился меч с нужным свойством, и мысленно улыбнулась, неожиданно вспомнив своего старшего жреца.
Винд. Её главная ставка на столе судьбы. Такой непредсказуемый, такой раздражающе самостоятельный и такой чертовски везучий… Он был как дикая карта, которую она с наслаждением подкидывала в игру против скучного детерминизма вселенной. Его путь катализатора реальностей вызывал у неё смешанные чувства — от восхищения до лёгкой паники, но скучно точно не было.
Именно в этот миг её божественное спокойствие было внезапно и грубо разорвано.
Это было не похоже ни на что из того, что она ощущала прежде. Словно тихий, но всесокрушающе гулкий удар где-то в самом основании мироздания. Божественный план — эта бесконечная, прочная ткань вероятностей и предопределённостей — вдруг содрогнулся. Не ниточка, не клубок вероятностей, а всё полотно сразу. Ощущение было таким же чудовищным, как если бы по всей поверхность планеты прошло мощнейшее землетрясение.
Мириэлла испуганно замерла. Всё её божественное внимание разом обратилось внутрь, к источнику этого толчка, и она осознала, что это было ничто иное, как подготовка к рождению того самого Ничейного бога, о котором она предупреждала Винда, и то, чего опасалась больше всего.
Сущность, рождающаяся не из веры или мифа, а из отчаяния, утраты смысла, из самой возможности того, что всё — бессмысленно. Бог, чьим единственным догматом будет отрицание. Отрицание жизни, надежды, и будущего.
Время, которое было у Винда для решения этой проблемы истекало с пугающей скоростью. Счёт пошёл не на дни, а на считанные часы.
Этот ужасный удар, содрогнувший весь божественный план бытья, был первым вздохом новорождённого божества. Следующим шагом будет первый крик, и этот крик с лёгкостью может разнести хрупкий порядок Самгана, за которым она наблюдала, в клочья.
Её внимание резко, с почти осязаемой силой, рванулось к тому месту, где она последний раз ощущала Винда. И… не нашло его в привычной локации. Он был не в Эсмаруиле, и даже не в его предместьях. Он вообще находился на другом полушарии планеты, где-то в степи.
Когда она интерпретировала свои ощущения — Мириэлла ощутила нечто, очень похожее на приступ божественного бешенства. Этот… Несносный болван просто валялся на траве! Она буквально чувствовала его безмятежную, глупую удовлетворённость! Пока мир стоял на пороге конца, её старший жрец просто… отдыхал!
Нельзя было терять ни секунды. Она не могла явиться сама — законы высших сфер связывали её по рукам и ногам. Тем более сейчас, когда анти-бог набирал силу, её прямое вмешательство могло лишь ускорить этот процесс. Всё зависело от её жреца. От её избранного.
Собрав всю свою волю, всё своё божественное влияние, которое у неё было, Мириэлла послала весть этому несносному человеку:
«Он рождается. Сейчас. Торопись. Или всё, что ты любишь, станет ничем.»
И после этого Мириэлла отступила, чтобы наблюдать и надеяться. Она никогда бы не призналась, но сейчас, впервые за долгие эпохи своего существования, она по-настоящему боялась.
Все ставки были сделаны, и теперь всё зависело от того, сумеет ли её дикая карта понять, что на кон поставлено неизмеримо больше, чем он думает…
Глава 6
Новый бог
Винд
Я сделал несколько шагов, намереваясь, наконец, рухнуть в своё кресло, вытянуть ноги и на десять секунд закрыть глаза, чтобы просто… ничего. Абсолютно ничего не делать.
Кто бы сомневался, что этим планам конечно же сбыться было не суждено. Даже не успев приблизиться к своему креслу, я застыл на месте, будто врезавшись в невидимую стену, а всё от того, что в моём сознании появился невероятно серьёзный и встревоженный голос Мириэллы:
Я схватился за край стола, чтобы не упасть, от боли, острыми молоточками застучавшей в висках.
Я бы с радостью проигнорировал этот призыв, но тон послания… Он не был ни игривым, ни снисходительным, каким он иногда бывал у богини. Это был крик отчаяния и предупреждения от той, кто на моей памяти ещё никогда просто так не паниковала. Она не шутила. Вообще.
Первая мысль, дикая, инстинктивная, пришедшая в моё сознание была связана с моей недавно обретённой аномалией. Моя личная крепость.
Я могу… я должен спрятать их туда. Эсту, нашего будущего ребёнка, Акселя, Димку, Тао Си, Александру Степановну… всех, кто мне дорог. Всю команду. Закинуть их в карманный мир, запереть на семь замков и разобраться с этой угрозой, зная, что они в безопасности. Это же логично? Совершенно логично.
Я уже мысленно потянулся к ядру аномалии, готовясь развернуть портал прямо здесь, в кабинете, и начать разбрасывать приказы, чтобы все они немедленно бросали свои дела и мчались в мой кабинет, но тут меня окатило ледяным потом.
Я иду на войну с чёртовым богом. С чем-то, что заставляет трепетать саму Мириэллу. Кто я такой, чтобы быть уверенным в победе? Я силён, да. У меня есть трюки, есть карманный мир, но по факту — я самый обычный смертный, пусть и с некоторыми привилегиями в виде административных способностей и камня возрождения.
А что будет, если я проиграю? Что, если этот Ничейный Бог сотрёт меня? Убьёт окончательно? Или того хуже — подчинит? Что станет с моей аномалией?
Она привязана ко мне и по сути является частью меня. Если я умру… она схлопнется? Исчезнет? Или, что страшнее, останется висеть в пространстве, неуправляемая, нестабильная, став вечной тюрьмой для тех, кого я хотел спасти? А если её поглотит победитель? Он же фактически получит в подарок всех моих друзей, мою семью… моего не рождённого ребёнка.
Желудок сжался в тугой, тошнотворный узел. Нет… Нет, это худшее из всех возможных решений. Это совсем не спасение, а своего рода приготовление консервов для победителя. Я чуть не совершил чудовищную, непростительную ошибку, продиктованную паникой, а не разумом.
От этой идеи пришлось сразу же отказываться. Жёстко и бесповоротно. Они останутся здесь. В Эсмаруиле. Со своими гарнизонами, своими стенами, своими силами. У них будет шанс. Пусть маленький, но шанс сражаться или бежать, если всё рухнет, а не быть похороненными заживо в моём потенциальном склепе.
Значит, у меня оставался один единственный вариант — идти и разбираться. Прямо сейчас.
Я закрыл глаза, отбросив панику, и обратился к своему новому чувству — чувству катализатора реальности. И мир в тот же миг предстал передо мной в совершенно ином свете. Реальность Самгана не была прочным, монолитным фундаментом. Она была… натянутой струной. Струной, которую дёргали со всех сторон, и которая была готова лопнуть в любой момент.
Она звенела от натяжения, и источников этого звона было совсем не мало, однако один источник был существенно ярче, громче, и сильнее всех остальных. Где-то на северо-востоке реальность была не просто натянута — она была разорвана в клочья и слеплена обратно какой-то слепой, безумной силой. Именно там рождался он.
Мысленно сконцентрировавшись на этом месте, я задумался:
И тут меня осенило. Божественное рождение… оно должно происходить не только в физическом плане. Его энергия, его суть должна просачиваться в другие слои бытия. В том числе — в божественный план. Тот самый, куда я уже не раз попадал через храм Мириэллы. Именно там, возможно, у меня получится его найти, или, по крайней мере, понять, с чем именно предстоит сражаться.
Без лишних раздумий — на них просто не было времени — я снова смял пространство вокруг себя. Резкая, болезненная перегрузка, и вот я уже стою на залитой лунным светом площади перед храмом Удачи.
На церемонии времени у меня не было, поэтому в следующий миг двери храма с грохотом распахнулись передо мной сами по себе, подчиняясь ударившим в них ветряным потокам. Я влетел внутрь, сметая с пути ошеломлённого жреца, несущего ночную вахту.