Джон Демидов – Рунолог поневоле (страница 21)

В следующий миг моё сознание помутнело и подняв руку в направлении этих тварей, я произнёс всего два хлестких слова:

— Kairos vredd'nag!

Я даже не пытался направлять эту энергию, а просто извергнул её из себя. Только вот это была не чистая и упорядоченная магическая энергия, совсем нет…

Это был сгусток искаженной, ядовитой силы Хаоса — черно-фиолетовый, как гниющая плоть. Он рванулся из моей протянутой ладони не лучом, а бесформенной и жадной волной, которая с готовностью поглотила моих врагов.

Эффект от этого действа был мгновенным и ужасающим. Тот самый ассасин, который совсем недавно метнул роковой клинок, и стоявший ближе всех ко мне, вскрикнул — коротко и хрипло. Его черный доспех не смог защитить его, и в результате плоть под этим доспехом буквально поплыла. Кожа покрылась пузырями и почернела, обнажая мышцы, которые начали распадаться на глазах, обнажая кости.

Мой враг рухнул, превращаясь в дымящуюся, зловонную лужу гниющей органики ещё до того, как коснулся земли, а второй ассасин, задетый только лишь краем волны, отчаянно закричал, глядя, как его рука ниже локтя превращается в черную слизь.

Магу за окном тоже досталось по полной. Он попытался собрать какую-то защитную формацию, но истинному хаосу было плевать на все эти примочки. Он просто и без затей вывернул часть тела бедняги наизнанку, и бросил его умирать.

Спросите меня — пожалел ли я о своём решении? Ни капли. Эти твари взяли заказ на меня, а значит сполна заслужили то, что только что произошло. Магия хаоса, вопреки моим ожиданиям, с лёгкостью отозвалась на мой призыв даже в этом мире, и после её применения я чувствовал себя… Сносно.

Вся прелесть в использовании именно этой силы заключалась в том, что магической энергии для её призыва требовалось всего ничего, куда более важную роль играли испытываемые эмоции, которыми Хаос как раз таки питался. Я уже даже грешным делом задумался о том, чтобы решать все свои проблемы с использованием этой силы, однако тут мой взгляд случайно упал на нарисованные на полу руны, после чего я похолодел от ужаса…

Дело в том, что тот самый интерфейс, которому я совсем недавно не мог нарадоваться внезапно изменил свою расцветку и стал кроваво-красным. При взгляде на уже хорошо знакомую мне руну «Сол» — интерфейс выдавал примерно следующее:

Ру#а Ист#? а ' %' (#н? е 1 по #яд? а)

Прикосновение к силе Хаоса как будто что-то повредило во мне, и интерфейс теперь работал совсем не так как прежде. Такую цену я платить был совсем не готов, и с этим надо было срочно что-то делать, но тут в мои мысли беспардонно ворвались те, чьего внимания я надеялся избегать ещё очень долго.

Быстро погрузившись в состояние медитации, я с лёгкостью определил, что моя интуиция не ошиблась и ко мне действительно с разных сторон приближаются как минимум три силовых воронки, которые постоянно сопровождают святош.

Встречаться с этими фанатиками у меня не было никакого желания, тем более не хватало ещё, чтобы они провели связь между битвой, где пали последние де'Ларианы и Хинотом, а значит мне нужно было срочно исчезнуть и залечь на дно.

Кинув быстрый взгляд на наше укрытие, я наткнулся взглядом на уцелевшего ассасина, который баюкал то, что осталось от его руки, и что-то тихо шептал. Оставлять свидетелей было совсем не в моих интересах, поэтому особо не церемонясь я подошёл к нему и без малейших сомнений поставил крест на его бренном существовании.

Быстро обшмонав его одежду и одежду первого убитого мной врага, я с некоторым сожалением констатировал, что на дело эти твари пошли налегке. Тем не менее я не стал отказываться от целой связки метательных ножей, и ножен под доставшиеся мне клинки.

Выбрав самый не заляпанный плащ, я сорвал его с трупа ассасина, после чего сложил туда свою добычу, и немного подумав, присовокупил туда же оставшуюся еду, которую совсем недавно покупал Арганд…

Кинув взгляд на его тело, я с великим сожалением вздохнул. При всём своём желании я никак не мог взять его тело, чтобы похоронить его как полагается, и хотя бы так отплатить за заботу. Со святошами на хвосте это было самым настоящим самоубийством.

Святоши были всё ближе, и осознание приближающейся угрозы заставило меня действовать. Склонившись над телом старика, я прикрыл его распахнутые глаза, после чего тихо произнёс:

— Спасибо тебе за всё, друг… Я клянусь, что не забуду твоей доброты, и ла'Хартинги ответят за все жизни, которые они отняли в погоне за жаждой наживы. Спи спокойно, а я отомщу за тебя, и еще покажу этому миру истинную силу де'Ларианов!

После этого я подобрал собранный свёрток, и выпрыгнув в злополучное окно, припустил к центру города. Моё спасение в виде гигантской воронки, уходящей под землю, находилось именно там. Что может быть лучше для беглеца от закона, чем место, куда ссылают преступников и вообще всех неугодных лиц? Место, куда по доброй воле не полезет ни один разумный?

Я искренне надеялся, что хотя бы в этих подземельях я перестану шарахаться от каждой тени, и наконец смогу разобраться с тем — куда я попал, и что, харт возьми, со всем этим делать.

Что ни говори, а старик всё-таки ушёл из жизни слишком рано. Это был воистину бесценный источник невероятно важной и ценной информации, который по моей глупости и недосмотру оказался утерян навсегда.

Очень сомневаюсь, что у меня в ближайшем будущем получится найти хоть кого-то, кто согласится добровольно учить меня рунному конструированию, а значит нужно сделать всё, чтобы восстановить работоспособность интерфейса. Это был единственный способ получить хоть какие-то ответы, и я сделаю всё, чтобы этот способ оказался реализован в жизнь.

Глава 13

Спуск в бездну

Выскочив на улицу, я даже без активации медитации почувствовал приближение трёх неумолимых вихрей чистоты, постепенно сжимавших кольцо вокруг меня. На текущий момент я был совершенно не готов ни к встрече со святошами, ни к последствиям своего срыва, поэтому мне не оставалось ничего иного, кроме как бежать…

«Kairos vredd'nag!» — два слова, которые безжалостно выжгли дыру не только в реальности, но и в моем собственном инструменте познания этого мира. Интерфейс, мой проводник в рунной магии Этериона, был поврежден прикосновением Хаоса, и теперь красные, рваные глифы вместо чётких описаний зловеще напоминали мне о цене собственной ярости.

Свёрток с жалкой добычей, полученной с ассасинов оттягивал плечо, но так как он являлся единственной надеждой на выживание в ближайшие часы — я даже не думал его бросать.

Городской воздух встретил меня липким, промозглым теплом, щедро пропитанным запахами гниющей органики, дёгтя и человеческих отходов.

Не смотря на ночное время суток — Хинот даже не думал засыпать. И вообще у меня сложилось стойкое ощущение, что ночью на его улицах существенно больше разумных, чем я видел днем.

Во время своего побега я по привычке, выработанной ещё в Ноктэрне не просто бежал, а буквально растворялся в многочисленных тенях этого города, используя для этого каждую выбоину в кривых, узких улочках, и каждый нависающий балкон.

Опыт Ноктэрна, где тень была моим лучшим союзником, сработал и здесь, но к большому сожалению святоши не были слепыми псами. После применения магии хаоса на моей душе осталось чёрно-фиолетовое пятно скверны, и именно это пятно служило для моих преследователей своеобразным маяком в ночи.

Их чувство скверны работало как великолепный компас, из-за чего я уже начал ощущать их приближение не только визуально, но и как постепенно нарастающее давление, которое заставляло остановиться и принять свою судьбу.

Желания подчиняться этой навязанной силе у меня никакого не было, поэтому безумный забег по ночному городу продолжался, даруя мне возможность «насладиться» его таинственной жизнью.

Честно говоря — я уже потерял счёт тёмным переулкам, откуда на меня с завидной стабильностью постоянно кто-то смотрел горящими предвкушением глазами.

Где бы я не пробегал — в нишах, переулках и даже под мостками… Везде мелькали фигуры разумных, и ладно бы это были просто бездомные, сжавшиеся в комок страха и желающие пережить ещё одну ночь… Были и другие. Наблюдатели с хищными глазами, которые высматривали беззащитную цель, чтобы немного поживиться за её счёт.

Один раз я даже увидел, как пара тощих, словно щепки, подростков с обломками ножей в руках косо посмотрели на мой свёрток, но как только они поймали мой холодный взгляд, в котором ещё читалась горечь утраты и едва сдерживаемая ярость, то мгновенно отшатнулись вглубь своей щели, как будто их тут и не было. У местных обитателей была на редкость хорошая чуйка на неприятности, ведь без неё выжить тут становилось той ещё задачей…

Пробегая мимо различных притонов и грязных таверн — из-за запертых на грубые засовы дверей или завес из гнилой ткани до моего слуха то и дело доносились глухие стуки, приглушенные крики и даже пьяные вопли. Запах дешевого самогона и чего-то горького, вызывающего странную расслабленность, витал около этих заведений, лучше любых слов говоря о происходящих тут процессах.

Одна такая дверь внезапно распахнулась прямо передо мной, и на улицу вывалился здоровенный детина с татуировкой скрещенных кинжалов на лбу. Его мутный взгляд скользнул по мне, после чего он заявил, выдыхая в мою сторону жуткий перегар: