Джон Демидов – Пробуждение тьмы (страница 29)
Он ненадолго замолчал, собираясь с мыслями, после чего продолжил:
— Сначала всё шло как по накатанной. Мы отслеживали караваны, перемещения стражников, активность у стен и отправляли отчёты. А потом… потом связь оборвалась. Отчёты стали возвращаться не вскрытыми и нас словно забыли.
Верные долгу мы просидели тут несколько лет в ожидании новой смены или хоть какого-нибудь приказа. Мы ждали хоть какого-нибудь знака, что нас не забыли, а потом молодёжь… Горячие головы не выдержали такого заключения среди мёртвых скал, психанули, и сказали, что пойдут искать приключений на землях Света, после чего бросили меня тут одного.
С тех прошло уже больше года, а я до сих пор жду… Хотя уже чувствую, что ждать осталось мне не так уж долго.
Его преданность долгу, пусть и бессмысленному, вызывала у меня странное уважение. Это была та самая верность принципам, о которой многие говорили, но которую редко кто соблюдал.
— Зачем? — спросил я. — Зачем нужно было следить за городом? Что вы должны были сделать?
Старик хрипло кашлянул, и ответил:
— На самом деле всё просто… По сигналу мы должны были нарушить стабилизацию защитного контура города хотя бы на час, и этим окном должна была воспользоваться другая группа, чтобы доставить в город какой-то артефакт. Но как я уже говорил — сигнала так и не поступило.
Вот оно что. Самая обычная диверсионная группа. Забытый аванпост на вражеской территории. История была настолько пронзительной и нелепой, что у меня сжалось сердце. Этот старик был последним солдатом империи, которая забыла о его существовании.
Обычно я не любил играть в доброго самаритянина, однако здесь и сейчас моя чуечка подсказывала мне, что этому старику нужно было помочь. Своим ощущениям я привык доверять, но так как до конца так и не понял возможной пользы от этого старого человека, решил всё-таки полюбопытствовать:
— Слушай, дед, — я присел на корточки рядом с его ложем. — Ты больше не один, и я обязательно помогу тебе. Во-первых — тебе не нужно больше здесь торчать. Я — Эмиссар, и моё слово имеет вес в Ноктэрне. Я смогу тебя вытащить и вернуть домой. Ты как никто другой заслужил покой…
Кстати! Пока я пытаюсь понять как тебя отсюда вытащить — может расскажешь о том, кто ты? Чем ты занимался, пока тебя не отправили сюда, сторожить голые камни?
На лице старика промелькнула надежда, но тут же погасла, сменившись старой, знакомой покорностью судьбе.
— Не… Мне нельзя уходить отсюда. Я — простой смертный, и если я самовольно оставлю свой пост… меня ждёт суровая расплата. Лучше уж к светлякам… Добровольно…
Что касается второй части твоего вопроса — в своё время я был советником главы одного очень уважаемого рода, и без ложной скромности могу сказать, что свою работу я делал неплохо, да…
Тут меня озарило:
Этот человек мог помочь мне разобраться с этим вопросом, но сначала надо решить проблему с его мировоззрением. Он был рабом долга, который уже давно никто не помнил. И это меня бесило. Он был слишком хорош для той участи, что ему грозила.
Внезапно в мою голову пришла идея, которая могла бы помочь с решением этой проблемы. Идея была безумной, очень рискованной, и я бы даже сказал — почти безрассудной. Тем не менее я решил попробовать, и полагаясь на свою интуицию, сказал:
— А что, если… — я замялся, подбирая слова. — Что, если ты сделаешь это не самовольно? Что, если я дам тебе новый приказ, как старший представитель одной… очень почитаемой семьи. Если ты войдёшь в её состав, то станешь частью чего-то большего, и твоя верность перейдёт к ней, верно? И старые приказы потеряют силу, тем самым освободив тебя!
Старик уставился на меня своими мутными глазами, в которых плескалось целое ведро смятения и недоверия, но к своей неописуемой радости я увидел, что помимо этого там появилась ещё и давно утраченная искра чего-то, похожего на интерес.
— Семья? Какая ещё семья? Ты… ты кто вообще такой, парень?
Я глубоко вздохнул и впервые за долгое время позволил себе улыбнуться. Горькой, усталой улыбкой, после чего сказал:.
— Я тот, кто пытается навести хоть какой-то порядок в этом бардаке. И спасти тех, кого ещё можно спасти. Так что? Готов сменить шило на мыло? Или так и будешь гнить здесь в одиночестве, пока за тобой не придут совсем другие ребята?
Я протянул ему руку. Старик смотрел то на мою руку, то на моё лицо. Я прямо видел, насколько нешуточная шла борьба в его взгляде. Годы рабской преданности системе — против призрачного шанса на свободу. На новую жизнь.
В конце концов он медленно… Очень медленно поднял свою дрожащую иссохшую руку, и положив её на мою, произнёс тихим голосом:
— Ладно, не чувствую я в тебе гнили, так что рискну. Была не была. Только… только без обмана, парень. Я верю твоему слову и надеюсь не пожалею об этом.
— Я своё слово сдержу, — пообещал я, и сразу же развёл кипучую деятельность, стараясь не думать о том, как буду объяснять Анарии внеплановое пополнение её рода…
Первым делом мне нужно было разобраться с состоянием старика, который реально очень плохо выглядел. Мои запасы уже давно показывали дно, а значит пришло то самое время, когда я буду эти запасы пополнять…
С этими мыслями я призвал из пространственного рюкзака алхимическую печь, и под удивлённым взглядом старика уселся прямо на пол, после чего начал вспоминать необходимый рецепт для создания пилюли восстановления.
Наука наставника, как оказалось, впиталась в мою память намертво, и как только я задался вопросом рецепта, то в памяти тут же всплыли необходимые ингредиенты: 1 часть мелодиянки, солнечного гроздя и ледяного лотоса, 2 части огнецвета и одуванчика зернистого, ну и 7 частей лумифлора для стабилизации…
Помимо этого я вспомнил, что огнецвет обладает повышенной силой взаимодействия с духовным пламенем, и убедившись, что вроде как ничего больше не забыл, приступил к таинству приготовления.
За время создания пилюли я осознал, что успел очень соскучиться по этому занятию. Если вдуматься, то крайний раз, когда я что-то делал — так это во время обучения у наставника! А потом просто почивал на лаврах того, что он мне оставил перед своим исчезновением… Этот процесс оказался очень умиротворяющим, и я даже на несколько мгновений задумался о том, чтобы остаться здесь подольше…
Но потом перед глазами встало лицо Дарины, и я сразу отказался от этой своей затеи, сосредоточившись на приготовлении одной единственной капсулы.
Спустя пару минут всё было готово, и я с довольным выражением лица рассматривал две абсолютно одинаковые пилюли:
Сжатый эликсир восстановления
Качество: Хороший.
Эффект: При употреблении немедленно восстанавливает 10% здоровья и маны, после чего каждые две секунды восстанавливает ещё по 2% на протяжении 3 секунд.
Откат: 2 минуты
Мысленно порадовавшись тому, что благодаря удаче у меня получилось сделать две капсулы, вместо одной, я отдал обе штуки старику, и бескомпромиссным голосом потребовал:
— Ешь!
Старик, до этого наблюдавший за мной с открытым ртом, медленно протянул дрожащую руку.
— Алхимик… — прошептал он с благоговением, каким меня ещё никто никогда не одаривал. — Целых две пилюли за один раз… Я такое слышал только в легендах… Спасибо, сынок… Сейчас.
Он положил обе пилюли в рот и сглотнул. Эффект не заставил себя ждать. Почти сразу же его выцветшая, морщинистая кожа приобрела более здоровый, розоватый оттенок. Спина непроизвольно выпрямилась, а мутные глаза прояснились и загорелись живым, осмысленным светом. Он глубоко вздохнул, и этот вздох уже не был предсмертным хрипом.
— Ох… — выдохнул он, с изумлением разглядывая свои руки, будто видя их впервые. — Сил прибавилось… И в глазах прояснилось… Спасибо тебе, эмиссар. Век не забуду твоей заботы!
— Не за что, — отмахнулся я, убирая печь обратно в рюкзак. Радость от успешного творения теплилась внутри, но её тут же сменила привычная практичность.
— Теперь о деле. Ты говорил, что следил за городом, значит, знаешь все ходы и выходы. Как туда попасть так, чтобы меня не заметили? Или чтобы заметили, но слишком поздно?
Старик, заметно оживившись, кивнул. Он с лёгкостью поднялся с топчана и подошёл к своему столу, заваленному бумагами, где начал сосредоточенно рыться среди свитков и в конце концов вытащил один, испещрённый точными, аккуратными линиями.
— Смотри, — он ткнул пальцем в схему, напоминающую систему горных туннелей и пещер. — Это старые горняцкие выработки. Их давно забросили, но они до сих пор не обрушились.
Один из ходов… вот здесь… он выходит прямо в подвал старого склада в самом бедном квартале. Его почти не охраняют. Стражники туда заглядывают редко — вонь от гниющих тканей и крысиные стаи. Я несколько раз туда пробирался, чтобы… ну, проверить обстановку.
Он хитро подмигнул мне, и в его взгляде вдруг мелькнула былая сноровка разведчика.
— Но сразу предупреждаю: путь не из лёгких. Туннели частично завалены, там темно, сыро и полно всякой… живности. Не смертельной, но мерзкой. И главное — при движении по этим тоннелям нужно соблюдать тишину. Любой шум в тех каменных мешках разносится так далеко, что иной раз только диву даёшься…