Джон Демидов – Падение в бездну (страница 30)
По голосу гнома я сразу понял, что спорить с ним было тухлой затеей. Так же, как и выпрашивать ещё каких-нибудь ништяков для достижения поставленной цели. Тем не менее был один вопрос, который я просто обязан был уточнить:
— Понял тебя, Торвин, только вот как мне вернуться назад, когда я выполню твою волю?
Гном на это только усмехнулся, и проскрипел:
— Ты забываешь, Атон-Д’Арим, что это не моя воля, а воля твоей покровительницы… Я только дал тебе средство, при помощи которого выполнить эту волю получится в кратчайшие сроки. Что касается твоего вопроса, то как только ты успешно выполнишь все условия — ты сразу же получишь ответ на него. А теперь — иди. Больше я на твои вопросы отвечать не буду.
Я бы наверно многое высказал этому тупому ИИ, но вспомнив о всех странностях, происходящих со мной в реале, решил с этим немного повременить. Вместо этого я коротко поклонился ему и развернувшись, сразу направился в сторону выхода из лавки, думая о том, что мне в скором времени предстояло сделать:
Дверь лавки Торвина захлопнулась за мной с глухим стуком, и я с наслаждением втянул прохладный вечерний воздух Ноктхейма, который подарил чувство освежения, но оказался не способен рассеять тяжесть от предстоящих поступков, безжалостно сдавливавшую грудь.
И когда я уже совсем погрузился в самокопания, то в тот же миг в моём сознании как спасательный круг всплыло лицо человека, который мог меня выслушать и помочь разобраться в себе.
Это лицо было добрым, тревожным, с лёгкой усмешкой на губах… Даринка. Именно эта девушка в последние дни была островком стабильности в моей бурлящей событиями жизни. Она была моим якорем и в то же время единственным напоминанием о том, кто я был «до». До этой проклятой игры, до Тьмы, и до приказов безумного ИИ в теле гнома.
Её голос, её простая забота — вот что мне нужно было сейчас больше всего, хотя бы для того, чтобы ненадолго убедить самого себя, что я ещё не полностью превратился в того монстра, которым меня хочет видеть Торвин.
Откинув люк капсулы, я сразу же выбрался наружу, мысленно поморщившись от боли слегка затёкших мышц, и сразу же, не давая себе и шанса передумать, пошёл в сторону стола, где перед погружением оставил телефон.
Гудки. Раз… Два… Три…
— Стёпка? Какой у нас редкий гость в реале… Ты никак наконец решил свою капсулу проветрить?
— Привет, Дарин. Да, вот решил вынырнуть и подышать реальным воздухом. Подумал, что перед новым погружением не помешает услышать живой голос, и вот… звоню тебе.
— Что это вдруг? Что-то грандиозное задумал, Максимов? — полюбопытствовала девушка, на что я постарался отмахнуться, как от чего-то малозначимого:
— Обычный квест, Дарин. Один гномяра настойчиво подкидывает мне свои головоломки, а я их должен решать… Ничего особенного.
— Головоломки говоришь… — повторила за мной девушка, и я к своему ужасу услышал, что в её голосе начало отчётливо читаться сомнение:
— Стёп, у тебя голос… какой-то странный, да и дышишь ты тяжело… У тебя точно всё в порядке?
— Просто в этот раз слишком долго был в капсуле, и ноги что-то затекли, да и гном этот… нервы треплет просто царски… Но справлюсь.
Справишься⁈ — голос девушки резко потерял всю теплоту, став возмущённым и даже несколько злым:
— Максимов. Ты мне в прошлый раз, когда тебя декан хотел отчислить со второго курса, хохотал в трубку и матом слал его на три буквы, а сейчас ты так говоришь, будто на допросе…
Знаешь что… Или ты прекращаешь врать и говоришь мне всю правду, или можешь никогда сюда больше не звонить!
Глава 18
О пользе поддержки
Честно говоря, я думал, что после этой фразы услышу сигнал завершения вызова, однако вместо этого в трубке стояла идеальная тишина, и тишина эта была куда страшнее любого крика. Я очень хорошо знал Даринку, и прекрасно понимал — что может последовать за этой тишиной. Нужно было срочно исправлять ситуацию, пока ещё не стало слишком поздно.
— Дарин… — начал я, пытаясь собрать свои мысли в кучу, но голос снова предательски дрогнул, испортив впечатление от моих слов с самого начала:
— Я не вру тебе. То есть… не совсем. Просто… ситуация сложилась так, что…
— Максимов! — решительный и не терпящий возражений голос девушки рубанул воздух, заставив меня замолчать:
— Ты слышал, что я только что сказала? Мне нужна чертова правда! Или ты мне рассказываешь всё как есть прямо сейчас, или клади трубку и я не желаю тебя больше слышать!
От такого напора я устало закрыл глаза, прекрасно понимая, что это мне не поможет и бежать мне было некуда… Да и не хотелось, если честно. Страх потерять ту, кто всегда был рядом в тяжёлых ситуациях перевешивал страх признаться.
— Ладно, — выдохнул я, сминая в кулаке край футболки. — Ладно, Дарин… Я всё расскажу тебе, только… это сложно и будет звучать как полный бред. Я не могу сказать тебе всего по телефону, но я очень надеюсь, что ты меня поймешь. — Сделав глубокий вдох, пытаясь выровнять дыхание, я наконец начал свою исповедь:
— Помнишь, я рассказывал тебе про тот проклятый лес, где я появился первый раз, и откуда я присылал тебе когти сарканов?
— Ну? — поторопила меня девушка отрывистой фразой.
— Так вот… Я спас там одну дриаду, которая дала мне умопомрачительную цепочку квестов по спасению всех остальных дриад. Я взялся за выполнение этого задания, и пусть не без трудностей — всё-таки его выполнил.
Каково же было моё удивление, когда на финальном этапе меня очень жёстко подставили эти полубожественные существа света, которых я же сам недавно спас. Подстава была настолько жёсткой, что если бы я остался там, то скорее всего получил бы от них такие проклятия, что это было равноценно полной потере аккаунта.
В силу ряда причин это было для меня совершенно неприемлемо, поэтому… — Я помолчал, собираясь с духом, и продолжил:
— Чтобы не потерять аккаунт и всё, чего я на нём добился… под действием эмоций мне пришлось примкнуть к фракции тьмы.
На другом конце трубки стояла мёртвая тишина. На несколько мгновений мне даже показалось, что я слышу, как бьется сердце внимательно слушающей меня девушки, но даже не думающей перебивать.
Тяжело вздохнув, я продолжил:
— Это оказалось верным решением, и не смотря на некоторого рода сложности, возникшие у меня, как у светлого существа, со временем всё нормализовалось, но всё было совсем не так радужно, как мне бы хотелось.
Они помогли мне, дали силу, но в то же время повесили очень серьёзные обязательства, от которых я хотел откосить, но жизнь показала, что я не верно оценил возможности этих существ, и такой возможности у меня нет.
Мне очень не нравилось, что со стороны девушки не было никакой реакции, поэтому я замолчал, ожидая хоть какой-нибудь обратной связи. Тишина в трубке затягивалась, постепенно перерастая в невыносимую, и я наконец не выдержал:
— Дарина? Ты… ты меня слышишь?
— Слышу, — голос девушки был низким, как гул надвигающейся грозы. — Продолжай.
— Сейчас… сейчас мне поручили работу, но это такая работа, что выполняя ее… я очень сильно рискую, при чём в этот раз не просто аккаунтом, на что мне уже плевать. А… собой. Тем, кто я есть. Понимаешь?
— Хватит. — голос Дарины перебил меня неожиданно резко, но что меня безумно порадовало — злости я в нём не услышал. Вместо неё в нём была ледяная решимость и желание помочь. Девушка немного помолчала, после чего решительно бросила:
— Сейчас приеду.
Тык.
В трубке сразу же прозвучал сигнал завершения вызова, но в этот раз я этому даже был рад. Что ни говори, а Дарина всегда была тем человеком, который никогда не будет заниматься двуличием. Если она меня сразу не послала на три весёлые буквы, значит приняла мои слова, и чем чёрт не шутит — может даже поможет разобраться со всем этим дерьмом…
Опустив телефон, я почувствовал, что в процессе этого не простого разговора вспотел как последняя мышь, но тем не менее ощущал невероятное облегчение, что сказал хотя бы часть правды, а значит всё было не зря.
Я стоял посреди комнаты, терзаемый противоречиями, но потом резко встряхнулся, и решил хотя бы сходить в душ, чтобы попытаться привести себя и свои мысли в порядок.
Раздевшись, я оценил, что тату была на месте, а ещё у меня появилось новое странное ощущение, похожее на то самое чувство, которое возникает у меня, когда я в Эринии использую истинное зрение, чтобы определить испорченность души существа передо мной.