Джон Демидов – Падение в бездну (страница 3)
Да что искатели… Даже местных тут было на удивление мало, и то… Те кто были — при виде меня быстро заходили в первые попавшиеся здания.
На удивление этот город продолжил ломать мои шаблоны мышления, и внутри таверны было вполне себе чистенько, и я бы даже сказал в чём-то уютно.
Мебель тут была преимущественно чёрных цветов, да и стены не отличались яркими расцветками, но вот мягкий солнечный свет, который всё это дело освещал, делал это место намного уютнее и приятнее.
Клиентов у этой таверны оказалось совсем немного, поэтому я смело отправился в сторону стойки, не переживая, что отвлеку хозяина от каких-то важных дел.
Завидев меня, у этого разумного, который с виду напоминал вполне себе стандартного гнома, чуть ли челюсть не проломила пол от удивления, и когда он взял себя в руки то тут же пророкотал:
— Эй, Грор! Глянь-ка — настоящий благородный в «Пьяном булыжнике»! Смахни-ка пыль с нашего лучшего стола — а то как бы благородный своей задницей о наш гномий эль не вымарался!
С разных углов зала раздалось несколько смешков, после чего из-за барной стойки выбежал маленький гном, бывший видимо тем самым Грором, и постелил какую-то ткань на одну из скамеек за пустым столом.
Я проигнорировал данное приглашение, не желая как-то выделяться из общества, и дойдя до стойки, тут же сел за неё, уставившись внимательным взглядом в глубоко посаженные глаза гнома.
Тот совершенно никак не отреагировал на моё самоуправство, и просто молча продолжал натирать бокал в своих руках до идеального блеска.
В молчании прошло несколько секунд, после чего гном хмыкнул, и с шумом поставив бокал на стойку, достал из-под прилавка замотанную верёвкой бутыль, после чего жестом фокусника откуда-то выудил пустую рюмку, и сразу наполнил её.
Следующим этапом он убрал поставил стопку на стойку, и отточенным движением катанул её таки образом, что затормозила она ровно напротив меня.
Всё это было сделано без единого слова, и я уже начинал догадываться о смысле этих действий: гном проверял меня, и делал это в присущей им манере.
Не дрогнув ни единым мускулом, я взял этот «снаряд», и выдохнув из себя воздух, тут же опорожнил ёмкость, сразу после чего удивлённо посмотрел на бармена, ведь крепость полученного напитка, вопреки ожиданиям, достигала дай бог градусов тридцати, и из-за чего он ломал такую комедию со своим высокомерным видом — я решительно не понимал.
Гном тем временем хмыкнул, и тихо произнёс:
— Силён. Ладно, благородный. Хоть я обычно и не очень жалую ваше племя, но так и быть, живи. Зови меня Рорг. Чего припёрся то?
Положив руки на стойку, я неожиданно ощутил как мир едва уловимо пошатнулся, что прямо кричало о необычности выпитого напитка, но решил не обращать на это внимания, и сказал:
— Меня зовут Атон-Д’Арси, и я…
— Ты эти свои благородные заморочки лучше за порогом оставь! — тут же перебил меня гном, и увидев мой непонимающий взгляд, пояснил:
— Не стоит тут кичиться своей принадлежностью к уважаемому древнему роду. Мы все здесь разумные простые, и за такое как правило сразу даём по мордам. Тебе на первый раз прощается, но потом не обессудь.
В этот момент кусочки головоломного пазла наконец-то начали собираться в моём сознании в единую картину, и для того чтобы подвериться, я всё-таки спросил:
— Почему вы все называете меня благородным? Как вы это определяете? Это что, у меня на лбу написано?
— Что-то типа того! — хмыкнул гном, и продолжил свою мысль:
— Издавна повелось так, что благодаря великой смотрительнице мы все можем определять благородную кровь по синему имени у него над головой.
Тем временем гном явно удовлетворился моим потерянным внешним видом, и следуя своей натуре тут же вырвал меня из размышлений и требовательно произнёс:
— Так что припёрся то я тебя спрашиваю, Атон?
Вынырнув из своих размышлений, я пожал плечами, и ответил чистую правду:
— Да вот, только что примкнул к фракции тьмы, появился в этом городе и получил задание на посещение храма. А что… Куда… Зачем… Никто ничего не рассказывает, да и спросить толком не у кого.
Рорг покивал головой, и как само собой разумеющееся ответил:
— А ты чего ждал, когда примыкал к павшей фракции? Что тебя тут встретят обнажённые девы с песнями и плясками? Ха! Забудь об этом!
После поражения в последней войне наша фракция находится практически в забвении, и многое из того что когда-то составляло нашу силу — теперь не составляет ничего.
После этих слов гном явно о чём-то ненадолго задумался, но потом его взгляд прояснился, и махнув рукой в сторону двери, произнёс:
— Видел реликты вокруг цитадели? В былые времена они настолько сильно сияли от вложенной в них силы, что на них смотреть без рези в глазах было невозможно, а сейчас?
Мало того, что они полностью остановили своё вращение, так ещё и практически утратили весь свет! Такими темпами ещё чуть-чуть, и они вообще свалятся на наши головы, лишившись последних крох энергии…
— А что насчёт храма? Он вообще работает? Насколько я знаю — одна из сестёр уже несколько дней, как свободна…
В этот момент Рорг резко изменился до неузнаваемости. Больше в этом гноме ничего не напоминало благодушного трактирщика, которым он был буквально несколько мгновений назад, теперь я ощущал, как на меня буквально смотрит сама смерть.
— Повтори, что ты сказал, благородный! — требовательно прорычал гном, не сводя с меня пристального колючего взгляда, наполненного подозрением и… Болью?
Мне было не тяжело повторить свои слова, тем более что они являлись правдой от первого и до последнего слова, поэтому я пожал плечами, и спокойно повторил:
— Одна из сестёр уже несколько дней как свободна, и я, честно говоря, очень рассчитывал её тут встретить.
Гном на это кровожадно усмехнулся, и едва слышно с очень нехорошим блеском в глазах спросил:
— Ты наверно и имя её знаешь, благородный?
— Конечно знаю! Её имя — Ала…
Проверка на волю… Провалено!
Внимание! На вас наложен дебаф «Немота»!
Срок действия: 00:00:29
Гном в этот момент стал очень серьёзным, и подозрительным взглядом оглянувшись по сторонам, наклонился к стойке и тихо сказал:
— Быстро за мной, Атон! Мы должны кое о чём поговорить…
Всё происходящее было безумно интересным, поэтому я не заставил себя упрашивать дважды, и соскочив с барного стула, поймал равновесие, что сделать со слегка качающимся миром было весьма трудозатратным занятием, и направился следом за Роргом, который приоткрыл дверь в подсобку, и нетерпеливо ждал меня.
Когда я прошёл в помещение, он тихо сказал несколько непонятных гортанных слов, после чего мой интерфейс вновь ожил:
Внимание! На вас наложено благословение: «Очищение тьмы»
Эффект: Все негативные воздействия сняты.
В тот же миг мир вокруг меня перестал качаться, и с невероятным облегчением обернувшись в сторону своего спасителя, я наткнулся на очень внимательный взгляд со стороны гнома. Быстро вспомнив недавние события, я непонимающе нахмурился, и тихо спросил:
— Что тут происходит, Рорг? Зачем такая секретность?
Трактирщик на это только лишь нетерпеливо махнул рукой, к чему-то сосредоточенно прислушиваясь. В таком положении он провел еще секунд 20, после чего расслабился, и глянув на меня хмурым взглядом, произнёс:
— Тебе повезло, Атон… И мне повезло. Похоже, что Великая сегодня с улыбкой смотрит на мой трактир, и кортангов тут сегодня не было.
— Кортанги? — не понял я, на что гном тяжело вздохнул, и с видимым участием во взгляде спросил:
— Благородные все такие тупые? Кортанги, да! Не слышал что ли никогда?
Увидев как я качаю головой, он сделал вполне себе человеческий фэйспалм, после чего схватил какой-то ящик, и толкнув его в мою сторону, сам взгромоздился на другой такой же. Ещё раз окинув меня пристальным взглядом, он покачал головой и тихо сказал:
— Кто бы сказал — никогда бы не поверил, что встречу на своём пути разумного, лично знакомым с одной из сестёр.
В этот момент я хотел влезть, и сказать что так то знаю обеих, но решил благоразумно промолчать, и слушать дальше. А дальше гном поведал мне удивительную историю…
Оказывается фракция тьмы раньше и правда была доминирующей силой на Эринии, и из-за этого сёстры невообразимо загордились своей властью, которую они умудрились получить.
К сожалению они хоть и были божественными сущностями, однако как быстро выяснилось — ничто человеческое им не чуждо. Если кто не понял — сейчас я говорю о гордыне.
Чем больше сил получали сёстры, тем более нелепые законы выходили с их стороны. Одним из таких законов стал закон имени. Суть его сводилась к тому, что теперь упоминать истинное имя любой из сестёр мог только тот, кому она ЛИЧНО разрешила это, тем самым создавая своеобразную «элиту».