Джон Чейз – Наука Гарри Поттера. Завораживающие знания, лежащие в основе магии, гаджетов, зелий и многого другого (страница 1)
Марк Брейк, Джон Чейз
Наука Гарри Поттера
THE SCIENCE OF HARRY POTTER
by Mark Brake with Jon Chase
Copyright © 2017 by Mark Brake and Jon Chase
© Сысоева И., перевод на русский язык, 2023
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024
Эта книга не авторизована и не спонсируется издательством Bloomsbury Publishing, Scholastic Inc., Disney, J. K. Rowling, или Любой Другое человек или сущность владеющий или контролирующий права в тот самый Гарри Поттер название, торговая марка, или авторские права.
Часть 1
Магическая философия
Что скрывается за изучением астрономии в Хогвартсе?
Астрономия играет эффектную, хоть и второстепенную роль в сюжетных линиях произведений о
Также известно, что зачарованный потолок Большого зала Хогвартса по ночам магически заставляет вспомнить о космосе. Он отображает небо над замком и случайным образом приближает звездные скопления и вращающиеся галактики, словно пытаясь перещеголять телескоп Хаббл.
Астрономическая башня, высочайшая из башен школы, служит декорацией для одной из самых трагических сцен цикла. Под мрачным отсветом Черной Метки, подвешенной Пожирателями смерти над башней, Альбус Дамблдор встречает свою смерть от непростительного заклятия, наложенного Северусом Снеггом. Но все же основное назначение этого места – обучение студентов. Там, под руководством профессора Авроры Синистры, они по ночам всматриваются через телескопы в планеты и звезды. Итак, какой же прок волшебникам и колдуньям от астрономии в учебной программе Хогвартса?
Полезным может оказаться умение определять фазы Луны. Поскольку превращение оборотней происходит в полнолуние, возможность рассчитать его в зависимости от собственного местоположения необходима волшебнику, желающему избежать встречи с ликантропами. Что касается планет, то они определяют саму сущность дней волшебной недели. На латыни они проходят с понедельника по воскресенье следующим образом:
Известно, что программа Хогвартса также требовала от своих студентов изучения и понимания принципов движения планет. И эта тема дает повод для своеобразного британского юмора. Вспомните инцидент на фоне периферии Солнечной системы, когда профессор прорицания Сивилла Трелони, вглядываясь в составленную Лавандой Браун натальную карту, заявляет: «Это Уран, моя дорогая», чем вызывает ехидное воркование Рона Уизли: «А могу я тоже взглянуть на Уран, Лаванда?» Или вспомните поправку Гермионы Грэйнджер к мнению Гарри о спутнике Юпитера, Европе: «…Ты, наверное, не расслышал профессора Синистру. Европа покрыта льдами, а не львами…»
Многое можно представить по мельчайшим деталям, проскальзывающим в историях. Возьмем, к примеру, мимолетный намек из «
Астрономия зародилась в не менее далеком прошлом, чем колдовство. На протяжении большей части ее истории главным предметом изучения было движение планет. Древнейшая из систем мироздания – геоцентрическая – ставит Землю в центр Вселенной, а известным на тот момент планетам назначает круговые орбиты вокруг неподвижной Земли. В эту схему неплохо укладывается годовое путешествие Солнца по небу и Зодиаку. Геоцентрическая система также дает разумное объяснение относительно менее регулярного движения Луны. Но в простые круговые орбиты даже близко не вписывается неравномерность движения небесных светил, и особенно попятное движение планет[1].
Геоцентризму оказалась противопоставлена гелиоцентрическая космология, отдающая господствующее положение Солнцу. В ней наше светило и сопутствующие ему планеты расположены в их истинном астрономическом порядке. Гелиоцентрическая система способна объяснить необычность наблюдаемого перемещения планет по небосводу. Сделать это позволяет допущение, что и сама Земля – движущаяся планета. В геоцентрической же системе Земля – это не банальная планета, а центр всей Вселенной. Движение планет стало поворотным моментом в космологическом выборе. Обе системы были известны с древних времен, но не поддававшиеся объяснению явления, наблюдаемые в Средневековье, подтолкнули скромного польского священнослужителя Николая Коперника возродить идеи гелиоцентризма в книге, которой будет суждено изменить ход истории. Написанный на латыни трактакт
Средневековая церковь поддерживала геоцентризм. По ее канонам люди сущестовали на полпути между низменной глиной земной поверхности и божественным духом. Человек мог либо последовать за своей примитивной природой в Ад, располагавшийся в центре Земли, либо последовать за своим сердцем и бессмертной душой вверх – через небесные сферы к воротам Рая. Таким образом, геоцентрическая система прекрасно увязывалась со средневековым сценарием христианских жизни и смерти.
«Сдвинуть» Землю означало «сдвинуть» трон самого Бога, располагавшийся по церковным представлениям за пределами сферы неподвижных звезд, – и все же Коперник сделал именно это. Его идея планетарной системы и вдохновленные ею теории о безграничности Вселенной, изобилующей планетами, взбудоражили западную философию и религию. Гелиоцентризм лишал Землю статуса центра Вселенной и заставлял усомниться в догматах христианской веры, таких как доктрина о спасении и убежденность в божественной власти над всеми земными делами. Это ставило под сомнение природу творения человека и его взаимоотношения с Творцом. Иными словами, учение Коперника подпитывало сомнения, которые имели фундаментальное значение для человеческой, хотя и магловской, идентичности.
А дальше был Галилео Галилей. Итальянский физик и математик одним из первых прицелился недавно изобретенным телескопом в небеса, и Вселенная, можно сказать, была открыта заново. Галилей обнаружил горы, похожие на земные, и кратеры на прежде считавшейся совершенной Луне. И области затемнений на Солнце. И достойные украсить одну из бархатных мантий Дамблдора бесчисленные звезды, которые можно увидеть только с помощью подзорной трубы. Вот вам и законченность и незыблемость небес. Самое потрясающее из открытий Галилея – четыре основных спутника Юпитера. Они были доказательством наличия иного очага гравитации, нежели Земля, хотя прежние догмы утверждали, что она единственный центр притяжения. И когда Галилей пригласил достойнейших людей своего времени посмотреть с помощью телескопа на новые луны, ни один из именитых гостей не уверился в их существовании. Некоторые были настолько ослеплены предрассудками, что даже отказывались смотреть в зрительную трубу. Она разрушала старую Вселенную.
Битва была выиграна благодаря открытию Галилеем этих новых космических объектов. Оно вызвало революцию в науке и ознаменовало смену парадигмы Вселенной на новую. Привычный и уютный геоцентрический космос вращался вокруг человека. Новая Вселенная Коперника и Галилея была децентрализованной, темной и бесконечной. Вот что стоит за изучением спутников Юпитера в стенах Хогвартса, и этот раздел астрономии позволяет отнести волшебников к прогрессивному лагерю в битве космологий.
Неужели природа, подобно волшебству, сотворила что-то из ничего?
Помните рассказ о трех братьях, которые сотворили мост, чтобы перебраться через реку? Или как директор школы наколдовал чайный поднос, когда ему захотелось угостить незваных гостей, и хрустальный кубок, когда понадобилось вычерпать яд? Или случай с небезызвестной молодой леди, создавшей из воздуха стаю канареек, чтобы отвлечься от грустных мыслей, а флакон – чтобы сохранить память умирающего профессора? Созидание было для трансфигурации тем же, чем космология для физики, – скользким моментом. Трансфигурация, это ветвь магии, целью которой является изменение формы или внешнего вида объекта путем изменения его молекулярной структуры. Но Созидание – умение преображать объект из воздуха, из самого эфира, что делает данный раздел магии одним из самых сложных, и его преподают студентам в Хогвартсе, начиная только с шестого курса. Также существуют пределы того, что можно создать. Согласно