Джон Ченси – Космический дальнобойщик (страница 42)
Когда ничего не осталось, странное пламя рассеялось, пропав в воздухе. Все, что осталось — это были дымящиеся куски на земле. Потом дым поднялся с того места, где было дерево.
Я обнаружил, что все это время очень крепко сжимал руль. Я расслабился и откинулся.
После долгого молчания Роланд сказал:
— Стало быть, это и был бобик…
— Угу, — я подавил дрожь. Эта штуковина действительно крепко подействовала мне на нервы. — И какие у тебя идеи?
Роланд подумал и сказал:
— Энергетическая матрица своего рода.
Что меня действительно достало, так это то, что у этой дьявольской штуковины была маниакальная целеустремленность. Верно, ее цель была всего-навсего дерево, но у меня было такое ощущение, что это существо поступило бы точно так же со всем, что только живет во вселенной. Со всем, с чем угодно. И не остановилось бы, пока не выполнило бы работу.
— Я так понимаю, что под матрицей ты имеешь в виду энергию, сформированную каким-нибудь полем, вроде статичного?
— Либо это, либо это какая-то невообразимая форма жизни.
— Форма жизни?! Господи помилуй, — именно тогда я сам себе признался, что от этой машины меня мурашки по коже продирают.
— Собственно говоря, — сказал Роланд, — я не могу даже толком придумать, что такое это могло быть.
— Угу. — Я тоже не мог ничего придумать, и мне хотелось снять эту тему.
Я выбрался из машины, немного пошатываясь. Всюду, по всему берегу люди и инопланетные существа залезали в свои машины и уезжали куда-то. Я не мог их обвинять в поспешном бегстве после того, что они видели. Джон, Сьюзен, Дарла и Винни лежали ничком на песке, глядя на меня вверх с изумлением и испугом, кроме Винни, которая зарылась физиономией под мышку Дарле.
— Извините, ребята, — сказал я, — мне бы надо было вас предупредить, но мы не ожидали ничего подобного, — я показал рукой через плечо, — кой черт это был — мы и сами понятия не имеем.
Они все стали потихоньку вставать. Я пошел обратно посмотреть на заднюю часть машины, где было нечто вроде склада. Есть еще один старый термин, который обозначает склад всяких вещей в машинах этого типа, но я забыл его. Черные куски затвердевшего мяча-липучки, которые прилипли к металлу, все еще висели на заднем окне. Я ударил их ребром ладони. Это было рискованно, но я ставил на то, что металл этой машины не допустит перманентного сцепления с чем бы то ни было. Я выиграл спор сам у себя. Эта штука, из которой делают липучку, прилипла только поверхностно, но не была рассчитана на то, что на нее будет направлено срезающее усилие. Я все думал, будет ли конец тем сюрпризам, которые были в запасе у машины.
Я прошел снова к передней части, переступая через картинки, которые Винни рисовала на песке, теперь они частично стерлись. Из того, что я мог видеть, картинки были все составлены из спиральных линий.
Я забрался за руль. Теперь Джон сидел там, где был Роланд.
— Ну что же, — сказал я, — по-моему, нам придется здесь какое-то время поболтаться.
Как раз в этот момент я заметил кое-что и насторожил уши.
— Эй, слушайте, а это не моторный шум?
Мотор работал вхолостую, но так тихо, что трудно было сказать.
— Я выключил мотор, — сказал мне Джон. — Когда ты вышел после того, как мы остановились, ты выглядел так, словно не собирался… извини, я что-нибудь не так сказал? — он выглядел смущенно и потерянно. — Снова я что-то напортачил?
— Нет-нет. Я должен был кое-что сказать. Просто я подумал о том, что в этой колымаге должны быть всякие противоугонные средства. Но я не могу понять, как действует это оружие. О-о-о, понятно.
У ключа была позиция с надписью ВСПОМ. Джон не повернул ключ до конца.
— Хм. Интересно, что произойдет, если я попробую завести ее снова?
У Джона был такой вид, словно он не понял всех нюансов положения. Невзирая на глубокие сомнения, вопреки здравому смыслу, я все же повернул ключ.
Воздух был полон кошек, огромных пушистых кошек, чей мех стоял дыбом, треща от статических зарядов, которые кололи каждый квадратный дюйм моего тела. Я выскочил из машины в тот же миг, но, хотя явление это моментально прекратилось, как только я оказался снаружи, все у меня чесалось и щекотало. Я посмотрел на машину и увидел, что она просто ожила. Двери захлопнулись, окна поднялись, и в один миг наша машина оказалась герметично закрыта. Только внутри были Джон и я. Вскоре он вышел из-за машины, стряхивая песок с груди. Волосы его были присыпаны тоже песком, и он наклонился и вытряхнул его из волос. Я медленно поднялся на ноги, думая, ну почему я иногда вытворяю вот такие идиотские вещи.
Джон подошел ко мне.
— Джейк…
— Да, Джон.
— Я только хочу сказать… — он подыскивал слова. — Ты самый… нескучный человек, которого я когда-либо встречал. Я не знаю, как еще это сказать.
Он заковылял прочь.
Что это? Неуклюжий комплимент или ловкое оскорбление?
Опять же, если подумать, я ничего такого и не делаю. Просто со мной такое случается…
12
Я чувствовал себя двояко, потеряв шевроле. С одной стороны, я почти радовался тому, что потерял эту проклятую штуковину и ее бездонный мешок сюрпризов. С другой стороны, я ненавижу ходить пешком, а нам именно это и пришлось делать. Мы доскакали на собственных копытах до того места, где въезд в портал Голиафа разделял остров почти надвое. Дальше к югу плотность движения была больше, и мне пришло в голову, что если что-нибудь приезжает для того, чтобы забрать всех с острова, то это должно быть как раз там. Я был прав. Примерно в трех четвертях пути по внутренней кривой полумесяца на восточном берегу была пристань. Теперь я знаю, что моя интуитивная ориентация, по крайней мере, немного была правильна. Солнце теперь заходило на другой стороне острова, а для меня то место, где заходит солнце, называется западом. Странно, что большая часть планет вращается к востоку.
Я стоял, глядя на запад вдоль отрезка дороги на дальний берег, вдоль того места, где дорога закругленно вливалась в море. Мне казалось, что я могу оттуда видеть выезд из портала.
— Роланд, как по-твоему, насколько далеко от того места, где мы выехали на планету, до того места, где мы остановились?
Он заслонил рукой глаза от солнца и посмотрел на запад, потом взглянул на ближайший берег, потом опять назад.
— Два клика, может быть, меньше.
— А во сколько ты оцениваешь нашу скорость, когда мы пролетели насквозь через портал?
— Мах-запятая-восемь, но я не смотрел.
Я тоже не смотрел, но звучит здорово. Значит, мы перешли от примерно двухсот пятидесяти метров в секунду к нулю меньше чем за два клика. Что это означает в переводе на силу тяжести, такую работу, от которой глаза на лоб должны вылезти, а? И ведь учти, я не сразу стал тормозить.
Я почти чувствовал, как шевелятся электроны в мозгу у Роланда. Либо Роланд был естественным молниеносным счетчиком, либо у него в мозг был вживлен микрокалькулятор. Временами — просто на несколько секунд — глаза его становились холодными и словно силиконовыми. Он быстро ответил.
— Слишком много. — Потом покачал головой, изумленный и озадаченный. — Не могу подсчитать. Это не может происходить.
— Я как раз именно это и думал, но волей-неволей приходится признать, что это правильный подсчет.
— Но мы не почувствовали такого страшного торможения. Нормальные нагрузки обычного панического торможения, да, но… — он подумал над этим. — Это означает только одно — что этот странный шевроле не чувствует себя связанным какими-нибудь там естественными законами физики. Вроде как сохранение энергии или движения.
— Правильно, но это невозможно, по крайней мере, мне так говорили в школе. — Я кое-что вспомнил. — Еще одна вещь — мне никак не удалось подумать над этим прямо тогда, но я почувствовал волну жара, когда только что выбрался из машины. Сперва я подумал, что это солнце, но стало прохладнее, когда я отошел от машины. Это, конечно, могло быть всего лишь мое воображение…
— Нет, ты прав. Машина испускала тепло какое-то время после того, как мы остановились. Оно было очень и очень заметным, но когда я потрогал корпус, он был только слегка теплым.
— Сверхрадиационная субстанция, вероятно, но это не удивительно, если принять во внимание скорости, которые машина может развить в атмосфере. Скажи мне, как тебе кажется, могла машина превращать неизрасходованную энергию прямо в тепло?
Он пожал плечами.
— Почему нет? Превращение энергии движения и инерции в тепло — пожалуйста. Я склонен поверить во что угодно после встречи с этой машиной.
Я почесал свою трехдневную щетину.
— Ага. Диковато, правда?
— Хм-м-м… диковато, это точно, да.
Остальные поджидали нас на другой стороне дороги. Это была длинная тропа, и нам надо было еще идти и идти, если мы хотим попасть на пристань, так нам, по крайней мере, сказали.
— Неприятности, Йи? — спросила нас одна пожилая женщина. — Фаша машина сломалься?
— А-а-а, да. Скажите мне, это правда, что отсюда нет пути обратно в земной лабиринт?
Она рассмеялась, показав золотой клык во рту. Вид этой штуки потряс меня, пока я не понял, что это было. Когда это дантисты прекратили применять эту технику? Сто лет назад? Двести?
— О, Наин, Наин, каррада, нет, нет, нет, — видимо, вопрос был страшно глупый. — Майн готт, нет, — сказала она, все еще смеясь. — Невозможно. Фы ехать не тот портал? Ни? Ошибка?