Джон Ченси – Автострада запредельности (страница 51)

— Тут ты прав, — согласился Сэм. — И это, к тому же, SOS… Да, но и мы, черт набери, не купаемся в безопасности и спокойствии. У нас на нашей спасательной лодке уже места не хватает.

— Оставим в покое этику спасательных лодок, хотя и о ней тут речь, — сказал я, — но и у нас места всегда хватит еще для двоих или троих.

Сэм поворчал, но сдался. Несколько минут спустя он сказал:

— Эй, я тут вижу, что «дорожный жук», кажется, собирается тоже свернуть направо, к тому самому порталу.

Я дал сигнал клаксоном, чтобы все знали, что мы собираемся свернуть направо примерно через полминуты.

— За «жуком» еще есть движение вправо? — спросил я.

— Не похоже. Если это неизведанная дорога, то само собой разумеется, что никто туда особенно рваться не будет.

— Правильно.

— Ты думаешь, эти землянские машинежки поедут за нами? — спросил Сэм.

— Ложится ли на зиму мишка в берлогу?

— Зависит от мишки.

— Ну вот, и давай посмотрим, что делают эти животные.

Ответвление дороги стало ленивой дугой отходить вправо. «Дорожный жук» уже затерялся в густом супе местной атмосферы. Я смотрел, как Шон и Карл повернули, потом заметил, что наш новый товарищ тоже следует за нами, потом нажал на клаксон.

— Ну-ка, братцы, газанем посильнее.

Я сам начал прижимать к полу педаль газа.

— Разве мы так не можем выдать себя врагам? — спросил Карл.

— У меня есть план, — ответил я.

— Ну что ж, ты генерал, тебе и карты в руки.

— Тогда не забывайте это, рядовой.

— Да, сэр, о генерал Макартур.

— Мак-Карти? Кто это?

— Нет, не Мак-Карти… А, неважно.

Я подумал.

— Первая мировая война? — спросил я.

— Вторая, — ответил Карл.

— Так и есть. Я же знал, что где-то эту фамилию слышал.

Мне показалось, что спросить сейчас было бы самым подходящим делом.

— Карл, когда ты родился?

— Третьего августа 1946 года.

Я немного помолчал, потом спросил:

— Ты это серьезно?

— Да.

— Ладно, Карл, я тебе верю.

— А зачем мне врать?

— Воистину.

— Джейк, как насчет этого… как его там… Юрия?

— А что он делает?

— Похоже, он сам не знает, что ему делать. Наверное, думает, что мы пытаемся от него избавиться?

— Ну, в какой-то степени это так и есть. На самом деле, мне действительно интересно, что он делает.

— Понял.

Сэм сказал:

— Он вызывает нас на дорожной частоте, если вам это что-нибудь дает.

— Может быть. Ты осматриваешь дорогу сзади, погони за нами нет?

— Смотрю в оба. Пока все чисто.

— Не хочешь выслать птичку слежения?

— Вся местность плоская, как стол. Мне такое наверняка не понадобится. А какой у тебя план, можно спросить?

— На самом деле никакого особого плана у меня нет, — ответил я. — Если только мы не сможем найти никакого укромного местечка, чтобы залечь подольше.

— Это дело сложное. Тут практически негде спрятаться. Никаких холмов, никаких больших скал, чтобы вообще можно было о таком думать.

— Я, впрочем, думал о том, — продолжал я, — что мы, может быть, смогли бы проехать так далеко от них, что практически потерялись бы в этом смоге. Потом мы могли бы сбросить скорость и сесть преспокойно на обочине. Может, достаточно просто было бы слушать идущее мимо движение. Если мы что-нибудь услышим, то сможем быстро развернуться и рвануть в какой-нибудь другой портал.

— Замечательная мысль, — сказал Сэм. — Чертовски замечательная мысль, сын. Время от времени ты показываешь всем, что половина мозга у тебя уж точно есть. Давай так и сделаем.

Примерно в пяти кликах дальше по дороге мы так и поступили. На сканерах ничего не видно, когда мы повернули, а экраны оставались чистыми, пока мы все не выключили. Мы не видели дорогу, но внешний микрофон направленного действия дал бы нам знать, если бы кто-нибудь проехал.

Юрий молча последовал за нами, пока мы выполняли этот маневр, вел он машину, которую мы наконец разглядели: бело-голубой Омнифургон, прекрасная машина с двойной защитой, предназначенная для того, чтобы служить и машиной и домом. Она выглядела помятой и потрепанной долгой дорогой, но все еще пригодной к употреблению. Иллюминаторы были покрыты засохшей грязью и пылью, но на передних сиденьях можно было разглядеть две смутные фигуры.

Мы сидели, прислушиваясь к тихим постанываниям ветра. Все притихли. Прошло минут десять. Потом Сэм сказал:

— Спроси Карла, кто, по его мнению, выиграет Кубок Национальной Хоккейной Лиги в этом году.

— Хм-м-м, — я протянул руку и постучал пальцем по главному экрану. — Ну-ка, включи сканеры помощнее. Посмотри взад-вперед по дороге на небольшом расстоянии.

Сэм послушался.

— Ничего, — сказал я. — Ни одной пылинки. Я-то наверняка считал…

— И я тоже, — ответил Сэм, — я был уверен, что они постараются засечь, если мы свернем к этому порталу, если они нами все еще интересуются.

— Не могу понять, что же такое тогда были эти машины. Может быть, догадка Юрия справедлива, и они всего-навсего инопланетяне в заброшенных машинах земной марки?

— Похоже на то.

Я надавил на клаксон, потом включил рацию.

— Карл, кто собирается выиграть Кубок НХЛ в этом году?

— Ну, я сам болею за «Доджеров» из Лос-Анджелеса… — он рассмеялся. — Ты что, смеешься? Хоккей вымер, как доисторическая птица дронт.

— Последний раз, когда разговаривал в забегаловке, то слышал, что его собираются воскресить, снова устраивают крупные игры высшей лиги в Северной Америке.

— Правда? Я и не слышал.