Джон Ченси – Автострада запредельности (страница 42)

Я дернулся, упал с канистры на жесткий, теплый пол.

Усевшись, я подождал, пока успокоится сердцебиение, потом встал на ноги. Я задремал — или, может быть, у меня снова повторились галлюцинации. Я настолько устал, что усталость гнездилась в самих моих косточках. Разумеется, я просто заснул. Надо идти. Если тут сидеть, меня никогда не найдут.

Ладно.

Я снова прошел вперед несколько шагов и внезапно остановился.

Что-то очень высокое стояло в сумраке чуть дальше от меня в проходе.

Я медленно вынул из заднего кармана фонарик Сьюзен. Я подумал, что это, должно быть, опять мой не-буджум. Неужели я никогда не избавлюсь от этого чудища, и оно собирается преследовать меня всю мою жизнь?

Я навел на него луч фонарика, и сердце мое упало прямиком мне в живот.

— Прррривет, дрррруг Джейк. Мы тебя наконец нашли.

Ночной кошмар в серо-зеленом хитине почти два с половиной метра ростом. Ретикулянец шагнул вперед. Я предположил, что это твврррлл, тот самый, который всегда разговаривал со мной. Его глаза, похожие на несколько объективов кинокамер, слегка вращались, чтобы лучше меня рассмотреть. Сложный аппарат его пасти все время находился в движении, это было похоже на ритмичные подергивания швейной машинки. Тело его было тощее, семипалые руки и ноги огромны. На узком лице выдавались вперед выпученные глаза, они были мертвы, в них ничего не было — никакого чувства, никакого присутствия души, личности. Тонкий прут полового органа свисал из нижней части живота. Одежды на нем никакой не было, кроме портупеи из материала вроде кожи, в которую был закован его торс. Еще у него была крупная сумка, вроде ягдташа, которая свисала на ремне с плеча. И в ней что-то было.

Твврррлл и его сотоварищи по охоте выследили меня через всю дорогу из земного лабиринта. Они были связаны с Кори Уилксом. По его словам. Кори Уилкс платил им за то, чтобы вернуться в безопасности через ретикулянский лабиринт, единственный способ добраться по Космостраде через этот лабиринт назад в лабиринт земных планет, если ехать из внешних миров. Но я подозревал, что ретикулянцам тоже нужна была карта Космострады. Она открывала бы для них новые охотничьи угодья, обеспечивала бы новую почетную дичь, их родная планета и планеты, которые они колонизировали на Космостраде, давно уже были лишены подходящих для них объектов охоты. Я также подозревал, что они могли и бросить мысль получить карту Космострады — уж больно много гончих охотилось за одной лисой. Единственное, что могло их сейчас гнать за мною — это сама охота. Для членов команды Ловушки ретикулянцев поймать жертву и отправить ее к праотцам с помощью самой чудовищной вивисекции было самой главной целью в жизни.

Я глубоко вздохнул. По крайней мере, опасность, то, чего мне надо было бояться, приобрела физическую форму. За мной гнались, теперь меня поймали. А теперь я буду сам расправляться с этим положением.

— Значит, вы меня нашли, — сказал я. — И что вы собираетесь делать?

— Наше намеррррение — прррредать тебя почетной смерррти, дрруг Джейк. Это наш прррямой долг. Ты священная добыча, почетная жеррртва. Ты должен умеррреть как следует, и мы прррисмотрим за тем, чтобы оно так и получилось.

— Спасибо, я-то ужасно волновался, что все пойдет как-нибудь не так.

— Вот как? — вопрос прозвучал без всякой иронии. — Тогда можешь успокоиться на этот счет.

Я показал на сумку, которая свисала с его плеча.

В ней было что-то большое.

— У тебя там что, охотничий завтрак? — спросил я.

— Завтрак? — он посмотрел вниз, на сумку. — Понял. Нет. Добыча не была почетная, поэтому я ее не съел.

Он сунул руку в мешок и вытащил оттуда голову Тиви, держа ее за прекрасные белокуро-желтые волосы.

От потрясения меня и парализовало, и затошнило. Это было такое небрежное, такое убийство походя, что ярость была практически недоступна мне. Вместо этого во мне разверзлась страшная бездна, пустота, беспомощность. Смысл событий, прошедших и настоящих, куда-то исчез, оставив только обостренное восприятие слепой и холодной жестокости вселенной.

— Почему? — только и смог спросить я.

— Это было… — ответил инопланетянин, не зная, как объяснить. — Это было необходимость.

В его словах словно бы прозвучала извиняющаяся нотка.

— Я убью тебя, — сказал я.

— Попррробуй, — сказал твврррлл. — Иначе ты не пррринесешь мне чести.

Ретикулянец снова засунул голову Тиви в сумку, потом вытащил нож с кривым черным лезвием и нефритово-зеленой рукоятью. Потом шагнул вперед.

Я повернулся и побежал, потом остановился, как вкопанный, когда увидел еще одного ретикулянца, который шел по проходу с противоположной стороны. Я скользнул в джунгли трубопроводов. Я полз, прыгал, проскальзывал между трубами, пока не прорвался в другой коридор. И там встретил еще одного из сотоварищей твврррлла. Я убежал от него, нашел дверь, которая открывалась в коридор, и свернул в нее. Коридор шел примерно десять метров, потом расширился и превратился в зал, забитый машинами и трубами.

Выхода не было.

Я стал оглядываться в поисках оружия. В куче мусора, который лежал под стеной, я нашел огрызок пластиковой трубы. Я поднял ее. У нее, по крайней мере, была весьма значительная масса. Сойдет.

Ретикулянцы, с церемониальными ножами наперевес, приближались весьма хладнокровно по коридору. Твврррлл повернул и шагнул в дверь за ними.

Я выбрал место на полу, где мог маневрировать, и встал насмерть.

— Итак, — сказал твврррлл, когда они все оказались передо мной, — начнем соверрршение обррряда.

Инопланетянин слева присел и начал аккуратно подбираться ко мне, размахивая широкими взмахами кинжалом с черным лезвием. Он попробовал зайти мне за спину, но я несколько раз взмахнул трубой и свел его намерения на нет. Я передвинулся вправо, сделал вид, что замахиваюсь трубой, и попытался двинуть его в рыло. Он вовремя отпрянул, пытаясь одновременно порезать мне ноги. Я подпрыгнул и попятился.

Он снова попытался зайти мне за спину, на сей раз уклоняясь от моих взмахов трубой и пытаясь порезать мне руки, но, хотя у самих ретикулянцев руки очень длинные, он промахнулся. Но он все же успешно зашел мне за спину. Теперь я вынужден был повернуться спиной к его товарищам, но они не сделали ни единого движения. Чтобы все-таки уберечься от неожиданностей, я прижался к стене так, чтобы мой теперешний противник оказался от меня справа, а остальные — слева. Инопланетянин скользнул вперед, и я поразился той легкости, с которой он передвигался. Он остановился за пределами досягаемости взмаха трубой и стал прыгать из стороны в сторону, то приближаясь ко мне, то удаляясь, пытаясь раздразнить меня так, чтобы я попробовал как следует замахнуться на него, а он тем временем бы схватил меня. Я противостоял этой тактике тем, что не поддавался соблазну. Вместо того я все время только делал вид, что хочу замахнуться, чтобы удержать его на расстоянии, и выжидая его следующего хода.

Он состоялся довольно скоро.

Его левая рука выстрелила вперед, схватив кончик трубы. Он бросился на меня, пытаясь одновременно правой рукой с кинжалом нанести мне удар в пах. Я отпрыгнул влево, перевернулся, занеся руку над головой, и тем самым вырвал трубу у него из рук, потом бросился ему за спину и нанес ему хороший удар по башке. Инопланетянин с грохотом повалился на кучу мусора, треснувшись лицом о твердые камни стены. Он вырубился только на миг, поэтому я не стал преследовать его. Развернувшись на двухсуставных ногах, он повернулся ко мне и успел вскочить на ноги, когда я бросился в наступление. Увидев, что я остановился, он медленно поднялся на ноги.

Сердце мое упало. Удар по голове, который он получил, надолго, если не насовсем, уложил бы любого человекообразного и девять из десяти инопланетян. Я вернулся в свое первоначальное положение. Твврррлл и третий все еще стояли у двери.

Инопланетянин рванулся ко мне снова, подойдя под самую трубу, когда я попытался схватить его лапу с ножом. Нож прошелся в дециметре от моих глаз. Я бросился вправо и ударил по его тоненькому предплечью. Нож с грохотом выпал на пол. Он бросился, чтобы поднять нож, и я рванулся за ним, ударив его по спине. Он упал врастяжку. Когда он попытался встать, я наступил на костистый гребень, который шел по всей его спине, перескочил поближе к голове и стал лупить по ней изо всех сил. Я бил и бил. Инопланетянин поднял голову и стал подниматься, я ударил его снова, и снова, и снова. В хитиновом его черепе появились трещины, из которых стала сочиться розовая жидкость. Я снова ударил его трубой по голове. Кусок его черепа отскочил, обнажив розоватую мозговую ткань. Я все время колотил трубой, превращая мозг в кашу, розовые фонтаны ткани и крови взмывали вверх с каждым ударом. Инопланетянин крепко стоял на коленях. Он медленно стал поднимать одну ногу, чтобы встать. Я ударил его снова, а когда он поднял голову, я наотмашь нанес ему свирепый удар по лицу. Один глаз оторвался и со стуком отлетел прочь по полу, словно кусок кинокамеры. Он упал на бок. Я пнул его в лицо, и он покатился назад. Он перекатился на спину, а я вдогонку продолжал молотить его по позвоночнику и по голове. Он встал на колени и продолжал подниматься.

Я все лупил его и лупил. Он упал и попытался встать снова. Руки у меня устали, каждый удар становился слабее предыдущего, но его голова раскололась, а мозг постепенно превращался в розовую кашу. К концу трубы пристали розовые клочья. Я все наносил и наносил новые удары.