Джон Бетанкур – Правь Амбером! (страница 6)
Я направился к месту, которое больше всего походило на стартовую точку: туда, откуда отец начал рисовать Узор своей кровью. Там, вытянув руку, я ощутил странное покалывание в пальцах... но барьера не было. Очевидно, здесь я мог войти в Узор, двигаясь по его длинному, извилистому контуру.
– Колеблются лишь трусы, – сказал я себе с отвагой, которой на самом деле не испытывал. Глубоко вздохнув, я сделал шаг. Теперь пути назад не было.
И в тот миг, когда моя нога коснулась Узора, что-то слабо замерцало на грани видимости. Покалывание растеклось с пальцев по всему телу, и я невольно содрогнулся.
На втором шаге голову пронзила острая, колющая боль. А после того, как в затылке что-то запульсировало наподобие барабанной дроби, по голове и глазам растеклась странная ноющая боль. «Я могу это сделать». Я глубоко вздохнул. «Продолжай идти».
И снова казалось, будто Узор испускает волны энергии. Меня охватило странное легкомыслие, и я едва не захихикал. Узор действительно вызывал хорошие ощущения, но я не мог их толком описать. Сила текла сквозь меня. Я сделал еще шаг и еще.
Внезапно сделалось труднее. Наклонив голову, я сосредоточился на том, чтобы переставлять ноги, одну за другой. На каждом шагу через ногу проходил странный, несколько неприятный разряд, добираясь до бедра.
«Не останавливайся». Шаг за шагом. «Продолжай идти».
Мой взгляд скользил по ряду длинных, изящных изгибов. Я уже знал каждый поворот, точно так же как знал боевые шрамы у себя на руках. Этот Узор был частью меня, навеки отпечатанный в моем мозгу. Я мог бы пройти по нему даже с завязанными глазами, не сбившись ни на шаг.
Я вступил в первый изгиб, и внезапно идти стало действительно тяжело. Я еле волочил ноги. Каждый раз я буквально-таки принуждал себя поднять ногу и переставить ее вперед. Вокруг сапог вились искры, доходя до колен, и все волоски у меня на теле встали дыбом.
«Не останавливайся».
Шаг, потом еще шаг, потом еще.
К концу изгиба стало легче, и я судорожно выдохнул, переводя дыхание. В голове гудело. Рубаха прилипла к спине, холодная и влажная от пота. Впрочем, сейчас я ничего не мог поделать. Я никак не мог повернуться и отправиться обратно. Кроме того, я уже одолел как минимум треть пути.
После короткого периода передышки дорога снова начала становиться труднее. Рой искр поднимался уже до пояса. Казалось, будто я продираюсь через вязкую грязь.
Шаг. Еще шаг. Еще шаг.
У меня онемели ноги. Потом онемение дошло до груди, и мне пришлось заставлять себя не только идти, но и дышать. Легче всего было бы плюнуть и сдаться, но я отказался думать о легком пути. Я нужен отцу.
Когда я одолел очередной изгиб, онемение прошло, и двигаться стало легче. По моей одежде и коже пробегали голубые искры. У меня было такое ощущение, будто по мне ползают тысячи насекомых. Я никогда не чувствовал ничего подобного.
«Осталось не так много.
Продолжай идти.
Половина пути уже позади».
Я наклонил голову и поднажал. Путь описал завиток, потом выпрямился. Но у меня по-прежнему было ощущение, будто я бреду по грязюке, которая так и норовит меня засосать.
Финиш постепенно приближался. Я уже отчетливо видел лицо отца. Взгляд открытых глаз был устремлен в никуда. Он что, мертв? Я иду напрасно? Потом веки опустились и поднялись. Он был жив!
– Отец! – выдохнул я. – Отец... ты... меня... слышишь?..
Раздался какой-то хруст. Волоски у меня на шее и руках снова встали дыбом. Мне пришлось вымучивать из себя каждый шаг. Подозреваю, если бы я остановился, то уже не смог бы снова двинуться с места.
Путь резко повернул, и внезапно я обнаружил, что могу идти почти нормально. Собравшись с силами, я зашагал как можно быстрее, но затем на меня навалилась тяжесть. Продвигаться вперед становилось все труднее, как будто я был скован по рукам и ногам. У меня было такое чувство, словно я волок на себе десятитонный груз.
Скрипя зубами, я с трудом пробивался вперед. Один шаг. Второй. Третий. Каждый из них требовал больше усилий, чем предыдущий. Когда я поднял руку, искры полились с нее, словно вода.
«Вперед!»
Внезапно оказалось, что я снова могу идти. Вокруг меня роем вились искры. Я чувствовал жару и холод, сырость и сухость, а глаза мои жгло огнем, который никак было не унять. Я моргал не переставая.
«Еще один изгиб.
Уже почти все».
Пошатываясь от головокружения, я одолел еще один изгиб, короткий. Потом прямой отрезок, потом еще один изгиб.
Этот оказался самым тяжелым. Я едва-едва двигался, едва-едва видел, едва-едва дышал. Моя кожа заледенела, потом вскипела. А на плечи мне, похоже, свалилась сама вселенная.
Я сосредотачивался на каждом шаге. До тех пор, пока я продолжаю двигаться, я приближаюсь к своей цели. Пускай по дюйму, но я продолжаю идти...
Я почти не видел Узор. Не в состоянии дышать, я потратил остаток сил на последний шаг.
А потом все кончилось. Я это сделал. Я прошел мой Огненный Путь. Узор моей крови.
У меня дрожали ноги. Собрав последние капли сил, о наличии которых я и сам не подозревал, я, спотыкаясь и пошатываясь, подошел к отцу.
– Отец! – позвал я. Получился слабый шепот. – Может, поможешь мне выбраться отсюда?
Он не пошевелился. Я как-то умудрился присесть рядом, потом перевернуть его. Я осмотрел его, проверяя, нет ли ран, но ничего не обнаружил – во всяком случае, ничего серьезнее небольшого синяка на руке.
– Отец, что случилось?
Его губы медленно зашевелились. Кажется, он пытался что-то сказать.
Я наклонился, пытаясь расслышать, что он говорит. Он повторял нечто вроде «теллопс... теллопс... теллопс...».
– Теллопс? – сердито спросил я. – А это, черт побери, еще что такое?
Невидящий взгляд отца был устремлен куда-то вдаль. Его губы продолжали шевелиться. Судя по всему, он меня не слышал. Да что же с ним такое?
– Ну давай, па! – сказал я и встряхнул его. – Очнись! Я не смогу сам вытащить тебя отсюда! Папа!
И снова никакого ответа.
Ухватив отца под мышки, я кое-как поднял его. Может, если заставить его встать и двигаться, он придет в себя? Его голова упала на грудь. Когда я забросил его руку себе на плечо, он повис на мне мертвым грузом. Он даже не пытался держаться на ногах.
– Внимание! – рявкнул я, словно солдат, обучающий новобранцев. – Солдаты, смирно! Шагом марш!
Лично на меня это бы подействовало, как бы паршиво я себя ни чувствовал: за бытность мою солдатом армии короля Эльнара в меня намертво вколотили повиновение приказам. Без этого из меня не получилось бы лейтенанта.
– Отец! – настойчиво позвал я. – Мне нужно, чтобы ты сейчас же очнулся! Отец!
Я еще раз встряхнул его, но он лишь повис на мне. Просто замечательно. Интересно, а хуже бывает?
Решив, что ничего другого мне не остается, я ударил его по щеке. Отец моргнул и застонал. Потом вдруг быстро заморгал. Похоже, он достаточно вышел из ступора, чтобы повернуть голову в мою сторону.
– Ты стоять можешь? – спросил я.
– Не... настоящий... – пробормотал он.
– Я-то как раз настоящий. Это же я – Оберон.
– Воображаемый...
Я еще раз ударил его по лицу, так, чтобы чувствовалось. Кажется, он еще малость пришел в себя.
– Посмотри на меня! – приказал я. – Па, ты можешь стоять? Тебе надо помогать идти?
Что-то бормоча, он вырвался у меня из рук. На миг он зашатался, но потом, похоже, задействовал какие-то внутренние резервы сил. Он выпрямился и встал словно бы по стойке «смирно»; на лице его промелькнуло странное, какое-то озадаченное выражение.
– Где?.. – прошептал он.
– На Огненном Пути, – сказал я. – Знаешь, как отсюда выйти?
– Путь? Узор... да...
– Отлично. Ты вспомнил. – Я повернулся и взглянул на мерцающий Путь, которым только что прошел. Со всеми поворотами и изгибами он казался куда длиннее, чем я подумал сперва. – Может, если ты начнешь двигаться, будет легче? – спросил я. – Ты идти можешь? Я не уверен, что смогу вынести тебя.
Тут меня встревожил еле слышный шорох стали, покидающей ножны. Я мгновенно метнулся влево, уйдя в кувырок. И тут же вскочил, приняв боевую стойку.
Я успел вовремя – отец достал свой меч и сделал выпад. Если б я не поторопился, он проткнул бы меня насквозь.
4