Джон Бердетт – Бангкокская татуировка (страница 49)

Хадсон вернулся на свое место, словно не произошло ничего необычного.

— Я хочу, чтобы вы снова поехали на юг. Перестаньте заниматься бесполезным онанизмом, бегая за ненормальными японцами и сумасшедшими бангкокскими шлюхами. Оставайтесь там месяц, если потребуется — год. — Он провел ладонью по торчащим во все стороны волосам, словно хотел набраться терпения. — И еще: мне необходим компьютер. — Недолгая пауза. — Пока он не попал в руки к ней.

Я поднял глаза на Викорна. Полковник кивнул.

Однако мне вовсе не хотелось ехать на юг в погоне за чем-то несбыточным. Короткая молитва Будде принесла свои плоды: не успел я воскурить благовония, как запищал мобильник.

ГЛАВА 37

— Вот таким я и обнаружила его, когда пришла сегодня утром, — прошептала охрипшая от ужаса Нат. У нее были такие же округлившиеся, как у Лека, глаза. А с ним мне пришлось серьезно поговорить, прежде чем он выбрался из постели. Лек извинился в такси — эстроген действовал на его организм, и он легко впадал в депрессию, хотя зарождающиеся груди были едва видны. — Я проводила с ним каждые выходные. Он дал мне ключ. — Девушка показала искомый ключ.

Мы стояли в съемной двухкомнатной квартире на Сукумвит сой, номер двадцать два. У Стивена Брайта было красивое тело и выпуклые мускулы, хотя внутри организм уже прекратил жизнедеятельность. В этот самый момент ломались оболочки клеток и бактерии проникали в ранее запретные зоны, и весь сложный механизм лишился объединяющей целостности. Та сущность, которая двадцать семь лет именовалась Брайтом, с явным облегчением покинула свою химическую темницу и теперь наслаждается миром, который благороднее и добрее нашего. Брайт всеми силами пытался предотвратить свою насильственную и, как ему казалось, преждевременную смерть, но теперь парню предстоит долгий период покоя и отдыха. Он не навсегда покинул Солнечную систему, но его следующее явление скорее всего состоится на Венере. Однако теперь приходится смотреть на него глазами землянина: тело за вычетом пениса (выброшенного в дешевую корзину для бумаг) вскрыто на животе, и из зияющей раны, словно виноградные грозди, вывалились розовые кишки. Как тут прокомментируешь? Месиво! На этот раз труп переворачивать некому. Боюсь, что это дело предстоит мне.

Лек зажал рот ладонью и обменялся с Нат взглядом — в его по-женски округлившихся глазах стоял смертельный ужас. Затем он отыскал ковер, встал на колени и принялся молиться Будде. Нат немедленно последовала его примеру. Я подождал, пока эти двое, накрепко сложив ладони в молитвенном поклоне, делали себе спасительную прививку из смеси магии, суеверия и подогнанного под житейские нужды буддизма. Первой встала на ноги Нат, за ней поднялся Лек. Не удержался, заглянул в мусорную корзину и невольно дотронулся до промежности. Я усилием воли удержался от этого соблазна. Нат прочитала его мысли.

— Не бойся, тебе сделают обезболивающее. И вообще, он тебе больше не нужен.

— Мне он никогда не нравился, — кивнул Лек. — Но понимаешь, я к нему привык.

Испуг Нат был неподдельным. И горе тоже. Она перехватила мой взгляд.

— Пару дней назад Стивен Брайт сделал мне предложение. Я подумала: вот наконец повезло. Он был серьезным парнем, и мне казалось, что по-настоящему меня любил. Много страдал и всегда был благодарен, когда мы занимались любовью. Говорил, я очень любвеобильная, хотя делала с ним то же самое, что с другими клиентами. Но он всегда меня благодарил. — Нат расплакалась.

— Что у него со спиной?

Она поежилась:

— Моя вина. У меня пунктик насчет татуировок, и я ему постоянно твердила, не хочет ли он что-нибудь наколоть у себя на спине. Он отвечал, что посмотрит. И как-то ночью сделал мне сюрприз. Татуировка была от плеч до поясницы. Не то, что я предполагала, но очень забавная — мастерски сделана.

— Он сказал, кто колол?

— Какой-то японец, Стивен добавил, будто мастер известен в разведывательном сообществе. Это все, что знаю.

Я решил прыгнуть через голову Хадсона — не потому что не доверял (его верность царившей в голове бессмыслице не вызывала сомнений) — просто решил, что в данный момент мне не вынести еще и арабского. По сравнению с ним женщина — агент ЦРУ казалась оазисом здравомыслия.

— Слушаю.

— Это детектив Джитпличип.

— Да, детектив?

— Вам лучше приехать. — Я назвал адрес, а затем попросил Нат отвести Лека обратно в клуб. Она по-сестрински протянула ему руки, обняла за плечи.

— Не представляю, сумею ли я все это выдержать? — простонал он у самой двери. — Может быть, лучше пользоваться липкой лентой? Так поступают многие танцовщики.

— Хочешь всю жизнь оставаться непонятно чем, вроде разбавленных сливок? — спросила Нат, переступая порог.

— Нет.

Женщина — агент ЦРУ прибыла вместе с Хадсоном. Я наблюдал за ней, пока она несколько минут молча рассматривала бездыханное тело Брайта. Не будь она профессионалом, я решил бы, что смена выражений на ее лице — не что иное, как проявление похоти. Но вот она взяла себя в руки, и мне показалось, будто участница оргии просто накинула одежды.

— Как мы и предполагали, ему отсекли пенис. Теперь взглянем на его спину.

Мы с Хадсоном выполнили ее пожелание. С этой стороны мертвец мало чем отличался от Митча Тернера: вся кожа от плеч до поясницы оказалась снята, и слой подкожного жира сочился жидкостью.

— Можно не спрашивать мнение детектива убойного отдела — и так ясно, что эти преступления связаны. Но, если не ошибаюсь, убийцы Митча Тернера погибли во время взрыва в Индонезии. Следовательно, этот жестокий акт спланирован и превосходно скоординирован в высших эшелонах «Аль-Каиды»: террорист нарочно подражал первому убийце, чтобы дать понять, что он из той же организации. Цель — повсеместно запугать американцев. — Хэтчи прикусила нижнюю губу. — Дело оказалось немалого масштаба. Намного серьезнее, чем я предполагала. Психология терроризма отточена до уровня изощренности. Если они своего добьются, американцы станут больше, чем когда-либо, бояться выезжать за рубеж. Не сомневаюсь, что рано или поздно такие же убийства произойдут в США, и тогда заложником окажется весь американский образ мыслей. Блестяще и очень жестоко. — Она повернулась ко мне: — Вьющихся черных волосков не нашли? Я хочу, чтобы в этой квартире расследование было проведено как можно тщательнее. Дайте знать, если понадобятся специальные средства, например для анализа микроскопических образцов волокна. Я попрошу следующим же самолетом прислать технику и опытных экспертов. — Она с любопытством покосилась на Хадсона: — Похоже, в самом деле начинается война.

Тот не ответил — замер в своем священном мирке.

Через час мы стояли в квартире Брайта вместе с Викорном. И сама ситуация, и близость трупа начали вызывать у меня головную боль.

— Не вижу никакого выхода, — заявил я.

Полковник вел себя на удивление безмятежно.

— Все в порядке. У меня сохранилось немного из тех волосков. А пальцы, к сожалению, кончились.

— Вы сошли с ума? Те волосы принадлежали террористу, который, как известно, погиб до того, как было совершено это убийство.

Викорн покачал головой, удивляясь моей бестолковости, и вынул из кармана конверт со штемпелем авиапочты. Вскрыл и, расхаживая по комнате, принялся трясти. Вьющиеся волосы посыпались на пол, будто черные снежинки.

— Тебе их никогда не понять. Подсовываешь вроде бы умным фарангам противоречивые улики, а они вовсю стараются, чтобы запутать себя еще сильнее.

ГЛАВА 38

Элизабет Хэтч вызвала меня вечером с конфиденциальным докладом, и вот я на заднем сиденье такси еду в отель «Шератон». Мы застряли в пробке на пересечении Силом и улицы Рамы IV напротив парка Лумпхини и слушали с водителем Пайсита, который весь этот день находился на взводе, потому что его глаза наконец открылись на несправедливость правительства, отдавшего полиции приказ расправиться по принципу квоты с двумя тысячами предполагаемых наркоторговцев. Позиция Пайсита была такова: кто вообще сказал, что эти люди имеют отношение к наркоторговле? Для чего тогда суды? И почему такое странное совпадение: все они оказались мелкими сошками, если вообще причастны к торговле дурью? Первое, что приходит на ум: если бороться с наркоторговлей, следует начинать с головы. Пайсит позвал в студию отставного полицейского из отдела предотвращения преступлений.

Пайсит: Почему не попали под карающий меч правосудия главари наркоторговли?

Бывший коп: Простите меня, но вы задали неумный вопрос. Если было бы так просто убрать главарей, их враги давно бы расправились с ними. Убрать главаря по определению очень трудно.

Пайсит: И вот правительство решило истребить мелких сошек и таким образом искоренить преступность?

Бывший коп: Логично. Разве не так?

Пайсит: А если продолжить вашу логику и предположить, что правительство расправилось с невинными людьми?

Бывший коп: Это вы умничаете?

Пайсит: Нет.

Бывший коп (задумчиво помолчав): Судя по всему, так оно и произошло. Если всего-то и требуется создать видимость карательных мер, не все ли равно, кого убивать?

Пайсит: Хотите сказать, что это махинация правительства в тайском духе?

Бывший коп: Можно выразиться и так.

Меня удивило, что агент ЦРУ решила встретиться со мной в девять часов вечера. Еще неожиданнее оказалось то, как она оказалась одета: в синий брючный костюм от Версаче с отделанной кружевами белой блузкой. Я был потрясен тем, что на запястьях Элизабет подрагивали браслеты из слоновьего волоса и она благоразумно притемнила волосы всего на два тона. Темно-красная, отливающая влажным помада была наложена густыми мазками и вместе с навязчивым запахом духов «Кензо» ясно говорила о ее намерениях. Живет ли на свете хоть один агент ЦРУ, которому не было бы предначертано новое возрождение в обличье хамелеона?