Джон Бэнвилл – Снег (страница 7)

– Спасибо, – сказал Страффорд. – Очень любезно с вашей стороны.

Они снова оказались в тёмном проходе между двумя коридорами, где и зарезали священника. Страффорд остановился и огляделся во мраке.

– Нам нужно найти этот стакан из-под виски, – сказал он. – Если преподобный нёс его и выронил, значит, он должен быть здесь. – Он обернулся к сержанту Дженкинсу. – Приставьте к этому делу тех двух ротозеев, которые охраняют входную дверь, чтобы не заскучали. Стакан, небось, под что-нибудь закатился.

– Точно.

Инспектор посмотрел вверх.

– Там обычно бывает лампочка? – спросил он, указывая на пустой патрон внутри абажура, размером чуть больше чайной чашки и сделанного из чего-то, напоминающего человеческую кожу – натянутую, высушенную и полупрозрачную.

Полковник Осборн осмотрел патрон:

– Лампочка должна быть, да, конечно же, должна. А я и не замечал, что она пропала!

– Значит, её кто-то выкрутил? – спросил Страффорд.

– Должно быть, раз её там нет.

Страффорд обернулся к сержанту Дженкинсу:

– Скажите этим двоим, чтобы они вдобавок к стакану поискали лампочку. – Он снова посмотрел на пустующий патрон и приложил большой и указательный пальцы к подбородку. – Так это было спланировано заранее, – пробормотал он.

– Что такое? – резко спросил Осборн. Страффорд повернулся к нему:

– Убийство. Следует думать, оно явно было преднамеренным. Это должно немного облегчить задачу.

– Должно ли?

Полковник выглядел озадаченным.

– Человеку, действующему импульсивно, может повезти. Он нанесёт удар, не раздумывая, и после этого всё будет выглядеть естественно, потому что так оно и есть. А в плане всегда что-то не так. Всегда есть какая-нибудь загвоздка. Наша задача – её найти.

Внизу послышалась какая-то суматоха, крики и собачий визг. Вверх по лестнице взлетел порыв холодного воздуха, сопровождаемый звуком хлопнувшей входной двери.

– Держите его, ради бога! – сердито проревел кто-то. – Вот истопчет ковёр своими грязными лапищами, так миссис Даффи, чего доброго, удар хватит!

Страффорд и двое сопровождающих его людей перегнулись через перила и заглянули в холл. Там был конюх Фонси с копной рыжих волос и в кожаной куртке. Он изо всех сил пытался удержать большого и очень мокрого чёрного лабрадора-ретривера, резко дёргая его за поводок. В дверях, сняв кожаные перчатки, стоял молодой человек в клетчатом пальто и шляпе с пером. Его высокие резиновые сапоги были вымазаны грязью и хлопьями талого снега. К столу в прихожей был прислонен длинный пастуший посох с крюком. Молодой человек снял шляпу и яростно её отряхнул. Это его раздражённо-повелительный голос они услышали сверху.

– Это мой сын, – сказал полковник Осборн Страффорду, а затем крикнул: – Доминик, здесь полиция!

Молодой человек посмотрел вверх.

– Ой, добрый день, – поздоровался он.

Увидев полковника, Фонси отпустил пса, поспешно проковылял к входной двери и исчез. Лабрадор, внезапно потеряв интерес к радостной возне, растопырил большие лапы и хорошенько встряхнулся, разбрызгивая во все стороны талую воду.

Полковник Осборн первым спустился по лестнице.

– Доминик, – представил он гостей, – это инспектор сыскной полиции Страффорд и… и его помощник.

– Дженкинс, – прорычал сержант, выделяя каждый слог. – Сер-жант сыск-ной по-ли-ци-и Джен-кинс.

– Извините, да, верно. – Полковник Осборн слегка покраснел. – Дженкинс.

Доминик Осборн отличался классической красотой: чётко очерченный, прямой подбородок, несколько жестоко поджатые губы и отцовские колко-голубые глаза. Он перевёл взгляд с одного из двух детективов на другого, и уголок его рта дёрнулся, как будто при виде чего-то забавного.

– Карающая длань закона, – произнёс он с лукавым сарказмом. – Кто бы мог подумать, что она дотянется до Баллигласс-хауса?

Страффорд с интересом изучал молодого человека. Он был не так спокоен, каким притворялся, и за вялым тоном его голоса сквозило напряжение.

Собака принялась обнюхивать ботинки инспектора.

– Пойдёмте, – пригласил полковник двух детективов, потирая руки. – Давайте посмотрим, готов ли там обед.

Страффорд наклонился и почесал пса за ухом. Животное завиляло хвостом и дружелюбно оскалилось. Страффорд улыбнулся. Он всегда любил собак.

С самого начала в этом деле чувствовалось что-то странное, нечто такое, с чем он никогда раньше не сталкивался. Что-то его беспокоило, и теперь он вдруг понял, что именно. Ни один из обитателей дома не плакал.

6

Машина скорой помощи всё ещё была в пути из Уэксфордской больницы общего профиля, но тут Страффорда вызвали к телефону и от лица его начальника, старшего суперинтенданта Хэкетта, велели отменить поездку.

– Вышлем вам автофургон отсюда, – сказал Хэкетт, перекрикивая треск на линии – казалось, он говорит откуда-то из открытого космоса, настолько плохой была связь и настолько сильно искажался звук его голоса. – Пусть доставят тело в Дублин. – Страффорд на это ничего не ответил. По тону шефа он понял, что все элементы прикрытия уже заряжены, как реквизит на сцене. Не один только Страффорд видел себя в роли сценографа. Были и другие, более решительные и гораздо более него поднаторевшие в искусстве рисовать фальшивые декорации и без лишнего шума вносить изменения в сюжет. – Вы здесь? – раздраженно рявкнул Хэкетт. – Слышали, что я сказал?

– Да, слышал.

– И?

– Отменять вызов слишком поздно, скорая помощь будет здесь с минуты на минуту.

– Ну так отправьте её обратно! Я же говорил вам, пусть труп привезут сюда. – Снова повисла пауза. Страффорд чувствовал, как Хэкетт закипает от раздражения. – Без толку стоять там и молчать в тряпочку, – прорычал старший суперинтендант. – Я прекрасно слышу, как вы это делаете.

– Что делаю?

– Стоите и жуёте соплю! Вы же и без меня знаете, что к этому делу придётся подступиться, надев белые перчатки. – Послышался вздох, тяжёлый и усталый. – Дворец связался с комиссаром. По официальной версии, насколько нам известно, священник скончался в результате несчастного случая. Под «нами» я имею в виду вас, Страффорд.

Под Дворцом подразумевалась резиденция архиепископа Дублинского – Джона-Чарльза Мак-Куэйда, самого влиятельного церковного деятеля страны. Верховный комиссар Гарды Джек Фелан был видным членом ордена Рыцарей Святого Патрика[6]. Итак, вот оно – Церковь вмешалась. Если его преосвященство доктор Мак-Куэйд сказал, что отец Лоулесс случайно нанёс себе удар ножом в шею, а затем отрезал сам себе гениталии, то значит, именно так и произошло, насколько об этом будет позволено знать широкой публике.

– Как долго? – спросил Страффорд.

– Как долго что? – огрызнулся Хэкетт. Он был напряжён. Суперинтендант нечасто бывал напряжён. Джек Фелан, должно быть, взялся за дело с удвоенной силой.

– Как долго нам предписывается делать вид, будто священника зарезали случайно? В это довольно-таки непросто поверить.

Хэкетт снова вздохнул. Когда на линии повисала подобная пауза, то, прислушавшись, можно было услышать за электронными потрескиваниями что-то вроде далёкой птичьей трели. Эта жуткая, какофоническая музыка всегда завораживала Страффорда и вызывала у него дрожь. Будто сонмы мертвецов пели ему из глубины эфира.

– Нам «предписывается делать вид», – Хэкетта забавляло подражать выговору Страффорда и его изысканным речевым оборотам, – столько времени, сколько, мать его, понадобится.

Инспектор постучал двумя ногтями по передним зубам.

– Что это было? – подозрительно спросил Хэкетт.

– А что было-то?

– Такой звук, будто кто-то чокается двумя кокосовыми скорлупками.

Страффорд беззвучно рассмеялся.

– Вместе с трупом я собираюсь отправить обратно Дженкинса, – сказал он. – Он сможет дать вам предварительный отчёт.

– О, будете действовать в одиночку, так, что ли? Наш Гидеон из Скотленд-Ярда распутывает дело без посторонней помощи![7]

Страффорду никогда не было ясно, что возмущает шефа сильнее: протестантское происхождение его заместителя или его предпочтение действовать по-своему.

– Мне составить рапорт сейчас, – спросил Страффорд, – или я предоставлю Дженкинсу передать его вам своими словами? А то пока что сообщить особо не о чем.

Хэкетт не ответил, а вместо этого задал встречный вопрос:

– Скажите мне, Страффорд, что вы думаете? – В его голосе звучала тревога – настолько сильная, сказал сам себе инспектор, что тут явно не обошлось без диктата из Дворца.

– Не знаю, что я думаю, – сказал Страффорд. – Я же говорил вам, – продолжал он, – мне пока не за что зацепиться. – И для порядка добавил: – Сэр.

Ему было холодно, он стоял с липкой телефонной трубкой в руке, а лодыжки обдавал сквозняк из-под входной двери.

– Ну должно же у вас иметься какое-то представление о том, что произошло, – настаивал Хэкетт, не пытаясь скрыть раздражения в голосе.

– Полковник Осборн считает, что убийство совершил кто-то, проникший извне. Он упорно твердит, что, должно быть, произошёл взлом.