Джон Беллэрс – Тайна дома с часами (страница 7)
Льюис поразмышлял еще немного. Ой, да конечно у дяди Джонатана получится. У того, кто может менять рисунок витражного окна, наверняка получится и то, что задумал Льюис. Кроме того, он слышал, как Джонатан сам говорил, что уже делал так, по крайней мере, однажды.
– Эй, Льюис, я тебе мяч кинул часов шесть назад. Ты там что, уснул?
Льюис поднял глаза:
– А? Ой, нет, извини. Слушай, Тарби, а ты не хочешь посмотреть, как мой дядя устраивает лунное затмение?
Тарби уставился на Льюиса.
– Что устраивает?
– Я говорю… Ох, Тарби, пойдем домой, в такой темноте и мяч уже не видно. Пойдем, расскажу тебе про дядю Джонатана. Он у меня настоящий волшебник.
Мальчики побрели по освещенной фонарями улице, перебрасываясь мячом. Льюис подробно рассказывал про магические силы дяди Джонатана, но видно было, что Тарби не очень-то верит.
– О да, готов поспорить, твой дядя может устроить затмение Луны. Прямо готов поспорить. Он такой сидит в своей комнате, попивает пиво, а потом выходит на задний двор, бросает взор на Луну, и потом такой вжух-вжух-х-х и она исчезает, – Тарби отшатнулся и закатил глаза.
Льюису захотелось его стукнуть, но он знал, что Тарби вполне может отмутузить его, поэтому просто повторил вопрос:
– Ты хочешь посмотреть?
– Ага, – с издевкой в голосе ответил Тарби. – Еще как хочу.
– Хорошо, – кивнул Льюис. – Сегодня попрошу его. Когда он будет готов, я тебе скажу.
– О, надеюсь, долго ждать не придется, – саркастически отозвался Тарби. – Так хочется посмотреть, как старый рыжий свинтус вызовет затмение Лу-у-у-у-ны-ы-ы, Лу-у-у-ны-ы-ы.
– Прекрати. Прекрати смеяться над моим дядей, – покраснев и едва не заплакав, выдавил Льюис.
– Заставь меня, – заявил Тарби.
– Не могу, и ты это знаешь, – ответил Льюис.
Тарби продолжал тянуть «Лу-у-у-ны-ы-ы» и «затме-е-ение», пока они не дошли до коричневатого почтового ящика в начале Хай-стрит. Когда пришло время расходиться в разные стороны, Льюис не стал прощаться с Тарби. Даже не помахал рукой. Но войдя во двор дома номер 100 по Хай-стрит, он уже почти не злился и направился прямиком к дяде. Тот играл в солитер за кухонным столом. Это был сложный вид игры под названием «Наполеон и Святая Елена», расклад занимал почти всю поверхность клеенчатой скатерти цвета слоновой кости. Джонатан поднял глаза, когда племянник зашел в комнату, и улыбнулся.
– Привет, Льюис! Как дела с бейсболом?
– Получше, наверное. Тарби очень мне помогает. Дядя Джонатан, а вот, скажем, можем ли мы как-то его порадовать? Мы с ним очень хорошие друзья.
– Конечно, можем. Давай пригласим его на ужин. Ты ведь что-то такое имеешь в виду?
Льюис смутился и покраснел.
– Ну… ну, да. Что-то вроде. А после ужина ты не можешь… устроить, в смысле, ты можешь… устроить лунное затмение?
Джонатан вперился взглядом в мальчика:
– А ты что, сказал ему, что могу?
– Да. Помнишь, однажды вечером ты похвастался, что… вы спорили с миссис Циммерманн о том, какая магия сильнее, луны или земли? И ты сказал, что лунный маг может затмить луну, когда захочет, а ты как раз лунный маг?
Джонатан улыбнулся и помотал головой.
– Я правда такое ляпнул? Ох, и болтун же я. Посмотрим-ка… Помню, однажды, в 32-м я как-то действительно устроил лунное затмение. Дело было на пикнике в парке Уайлд-Крик. Как помню, было 30 апреля, Вальпургиева ночь. В эту ночь ведьмы и колдуны собираются на вечеринку. А у нас было обычное собрание Общества волшебников округа Капернаум. Но некоторые из них настоящие маги. Однако, вернемся к вопросу…
– Да ладно, забыли, – Льюис отвернулся с разочарованным видом. – Скажу Тарби, что ты не сможешь.
– Льюис, ну что ты! – крикнул Джонатан, бросив на стол колоду карт. – Я никогда не видел, чтобы хоть один мальчишка так быстро сдавался. Если у меня получилось однажды, смогу и второй раз. Просто это не такое уж и обычное событие. Все должно работать как часы. В небе, я имею в виду.
– Ох.
– Вот именно, «ох». Так, сейчас обыграю себя в солитер, и пойдем в библиотеку, посмотрим в альманах. Помолчи немного.
Льюис немного нервничал, несколько раз сцеплял и расцеплял руки и разглядывал лампы, пока Джонатан не доиграл. Потом они вдвоем отправились в библиотеку, отодвинули панельные двери и зашли в удивительную комнату, где стоял запах влажной бумаги, дыма и «Кошмара туркмена» – смеси табака, которую Джонатан изобрел сам. Дядя подвинул лесенку к той части шкафа, где хранились магические книги, забрался на нее и вытащил толстый пыльный том с надписью:
Он открыл книгу на разделе о затмениях, быстро посчитал что-то в уме и сказал:
– Ну и повезло же тебе, Льюис. 1948 – отличный год для лунных затмений. Планеты правильно выстроятся в пятницу. Приглашай Тарби на ужин. А я подготовлюсь творить затмение.
Пришла пятница, и Льюис привел Тарби на ужин. Ничего особенно волшебного в еде не было, разве что лимонад пузырился сильнее обычного. Когда со стола убрали посуду, Джонатан попросил мальчиков помочь миссис Циммерманн вытащить во двор несколько стульев. Затем порылся в подставке для тростей, роль которой выполняла высокая голубая ваза. Трости были всех цветов и сортов: некоторые украшены костяными ручками, даже из слоновой кости, другие деревянные, из твердой древесины орешника или клена, а в некоторых прятались выдвижные лезвия. И только одна была волшебная.
В вазе торчала черная трость из темной крепкой древесины. Наконечник был отлит из латуни, а вместо ручки красовался стеклянный шарик размером с бейсбольный мяч. Казалось, внутри шара идет снег. Сквозь миниатюрную метель иногда проглядывали очертания крошечного дворца. От шара исходило сероватое свечение. Джонатан взял эту трость, зажал под мышкой и пошел в сторону кухни.
Публика на заднем дворе уже предвкушала зрелище. Миссис Циммерманн, Льюис и Тарби сидели на высоких стульях и разглядывали купальню для птиц. На улице стоял прохладный октябрьский вечер. Звезды уже взошли, и над четырьмя вязами у дальнего края двора поднималась полная луна. Хлопнула дверь, и все трое подняли глаза. Из дома вышел волшебник.
Не говоря ни слова, Джонатан направился к северному краю дома. У стены, выложенной из песчаника, стояла старая покрытая мхом бочка для дождевой воды. Джонатан заглянул в нее, три раза выдохнул в темную воду, а затем пальцем провел по блестящей гладкой поверхности вдоль и поперек, будто разрезая ее на четыре части. Наклонившись ниже, он принялся нашептывать что-то на непонятном языке. Трое зрителей не смели покинуть свои места – Джонатан просил их сидеть тихо – но повернулись, насколько получилось, в его сторону и пытались высмотреть, что он там делает.
Шепот, странным образом усиленный зевом бочки, разнесся гулом. Льюис выкрутился в кресле, но увидел только темную фигуру дяди Джонатана и светящийся серым стеклянный шарик. Наконец дядя вернулся. В одной руке он держал трость, а в другой соусницу, полную воды из бочки.
– Твой дядя что, голову собрался помыть? – спросил Тарби.
– Ой, помолчи! – прошипел Льюис. – Он знает, что делает. А ты просто смотри.
Тарби, Льюис и миссис Циммерманн, затаив дыхание, наблюдали, как Джонатан перелил содержимое соусницы в купальню для птиц. В неглубокой, почти плоской, бетонной емкости вода начала вздыбливаться, как океан во время шторма. Льюис с удивлением смотрел, как на волнах появляются маленькие барашки пены. Потом волны раскатились к краю купальни и беззвучно разбились, расплескав пену на траву. Джонатан, как и остальные, внимательно наблюдал за этим действом. А потом вдруг поднял трость и воскликнул:
– Мир! Мир водам Земли! Явите нам круглый диск Луны, что воссияла в небе над нами!
Вода успокоилась. В плоском кружке купальни на черной глади виднелось ледяное отражение полной луны. И тут Джонатан сделал нечто весьма неожиданное: наклонился и поднял из кучки камней у купальни небольшой булыжник. Подняв его в воздух, дядя крикнул: «Держитесь подальше!» – и бросил камень.
Когда вода снова присмирела, Джонатан вытащил булыжник и заглянул в купальню. Там, иссеченное рябью, виднелось лунное отражение.
– Не получилось? – спросил он с ухмылкой. – Что ж, а если сделать вот так?
Волшебник протянул руку к воде и подцепил отражение. Может, это был какой-то трюк, но холодный на вид, серебристый диск, который он держал теперь в руке, выглядел точь-в-точь, как луна в купальне. И, конечно, когда Льюис глянул на воду, на темной поверхности ничего не было.
Джонатан поднял отражение и покрутил его туда-сюда, как плоскую тарелку. Диск источал холод и блестел, как летящая с небес снежинка. От долгого разглядывания диска у Льюиса заболели глаза. Джонатан перехватил отражение луны в руке и метнул его на манер фрисби через весь сад. Оно долетело до противоположного края и скрылось за кустарником, растущим перед четырьмя вязами. Мужчина с тростью в руке бросился за диском. Двор был большой и тенистый, и миссис Циммерманн с мальчиками не хватало лунного света, чтобы рассмотреть, что Джонатан там делает.
Вдруг воздух наполнился треньканьем музыки ветра – это Джонатан задел китайские колокольчики, свисавшие с веток одного из вязов. Пританцовывая, бородач вернулся к зрителям, попутно сражаясь с тенями и приговаривая: