Джон Беллэрс – Тайна дома с часами (страница 10)
– Без телескопа? – удивился Льюис, а потом понял, что теперь они стоят на небольшой площадке за каменной оградой. Такие ограды, высотой по пояс, встречаются в парках, где можно посмотреть в телескоп. А на ограде как раз стоял нужный инструмент с карточкой под стеклом. Льюис нагнулся, присмотрелся к карточке и прочитал:
Джонатан порылся в кармане жилета, достал две большие серебряные монеты и отдал их Льюису. Кругляши достоинством в полкроны стоили два с половиной шиллинга каждая в пересчете на старомодные британские деньги. Льюис опустил их в приемник. Внутри закрутился какой-то механизм, мальчик приложил глаз к телескопу и приготовился смотреть.
Сначала видна была лишь молочная пелена, но, настроив резкость, Льюис увидел несколько больших галеонов, медленно бороздящих волны. Паруса тут и там были разорваны, концы снастей разметал ветер. Длинные ряды бойниц были плотно закрыты от бушующего моря, на бортах трех из четырех кораблей виднелись заплатки. Посреди одного судна тянулся трос – видимо, чтобы не дать ему развалиться на части.
Льюис смотрел, как суда покачиваются на волнах. Теперь у кораблей была видна высокая богато украшенная корма. Святые, епископы и драконы подпирали позолоченные рамы или жались к витым углам. Льюис заметил, что у некоторых статуй нет голов или рук. Один хмурый епископ совсем не благочестиво носил свою митру.
Льюис направил телескоп в другую сторону. Теперь он видел странного маленького человечка. Тот расхаживал по кватердеку[12] самого большого, роскошного корабля, который, правда, пострадал сильнее других. На мужчине была накидка, едва достающая до колен, его трясло. Длинные усы вымокли, а вид выдавал обеспокоенность.
– Что это за человек на самом большом корабле? – спросил Льюис.
– Это герцог Медина-Сидония, – объяснил Джонатан. – Он носит звание капитан-генерала, а значит, командует всей армадой. Всем этим испещренным пробоинами тонущим безобразием. Держу пари, он бы многое отдал, чтобы быть сейчас дома.
Льюису стало жаль несчастного герцога. Читая прошлым вечером в кровати книгу Джона Стоддарда, Льюис мечтал оказаться в проливах между Британией и Европой, командовать крепким английским судном. Он бы палил из артиллерийских пушек то по одному, то по другому судну герцога и потопил бы их все. Но теперь ему больше хотелось помочь несчастному человечку. Если бы он только мог…
Льюис стоял и размышлял, когда дядя постучал его по плечу и указал на кое-что, чего мальчик еще не заметил. Неподалеку стояла медная пушка, способная метать ядра весом 24 фунта[13]. Она размещалась на деревянном ступенчатом станке, а по бокам сквозь кольца в основании к стене тянулись канаты. Они держали пушку, чтобы та не скатилась вниз по холму после залпа.
– Давай, Льюис, – дядя Джонатан улыбался. – Давай пальнем по армаде! Ты ведь давно этого хотел. Пушка заряжена и ждет тебя. Смелее!
Льюис выглядел так, будто его сейчас стошнит. На глазах выступили слезы.
– Нет, дядя Джонатан, не могу! Бедный герцог, бедная его команда… Мы можем чем-нибудь им помочь?
Джонатан пристально посмотрел на Льюиса и почесал бороду.
– Знаешь, – протянул дядя, – для мальчика, который так любит войны и баталии, ты очень мирный. Я имею в виду, когда до дела доходит. К счастью, тут все ненастоящее. Это иллюзия, как я, вероятно, и говорил. Мы все так же сидим дома у миссис Циммерманн, в комнате с большим столом и фиолетовым камином. Потрогай вон тот камень – наощупь он будет точь-в-точь как кресло. Герцог и корабль еще менее осязаемы, чем дым или туман, и эта пушка такая же. Давай. Выстрели.
Льюис просиял. Вот будет потеха! Откуда ни возьмись появился солдат в красной форме английского бифитера[14]. Он протянул Льюису тлеющий фитиль на длинной веревке. Льюис поднес его к запалу.
– Я думаю… Ой, боже, Флоренс, найди себе другой глазок… Я думаю… да, определенно, ты снес им фор-брамсель[15].
Льюис обрадовался похвале, хоть и не знал, что такое фор-брамсель. Солдат перезарядил пушку, и Льюис снова пальнул. На этот раз он сбил с богато украшенного полуюта[16] деревянного епископа. Мальчик выстрелил из пушки еще несколько раз, и Джонатан махнул кому-то рукой. Тут же прибежал еще один бифитер с деревянным ведром, полным раскаленных пушечных ядер, которые моряки времен Елизаветы назвали «горячей картошкой».
Солдаты зарядили пушку. Сначала они всыпали в дуло бочонок пороха. Затем туда отправился мокрый прут, чтобы раскаленное ядро не подожгло порох. Следом наступила очередь ядра. Влажный прут зашипел, когда его коснулся горячий металл. Льюис поджег запал, пушка снова дернулась назад. Мальчик смотрел, как со свистом летит в сторону галеона ядро. Оно настигло корабль, и тот вспыхнул огнями. Герцог поплыл в небеса верхом на пончике с пудрой, играя на арфе. И вот Льюис, Джонатан и миссис Циммерманн снова сидят в гостиной у камина.
– Ну что ж! – сказал Джонатан, потирая руки. – Что еще ты хочешь увидеть?
Льюис задумался. Ему было так весело и интересно, что он почти забыл про свои дальнейшие планы на ближайшую ночь.
– Битву при Ватерлоо, – выпалил он.
Джонатан махнул трубкой, и свет опять погас. Теперь они стояли на глиняном склоне в Бельгии. Был 1815 год. Шел дождь, мелкие капли дождя сливались в пелену, которая почти скрывала высящийся напротив холм. Внизу в долине виднелись маленькие красные квадратики. Льюис, его дядя и миссис Циммерман смотрели, как синие стрелы пронзают эти квадраты, рвут их, превращают в параллелограммы, трапецоиды и косоугольники, но не могут уничтожить. Со склона другого холма поднимались небольшие клубы дыма, напоминавшие Льюису грибы. За спиной мальчика пролетали ошметки земли и дробленый камень.
– Артиллерия Наполеона, – спокойно пояснил дядя Джонатан. На холме напротив поднялись еще несколько грибовидных облачков, и Веллингтон ответил залпами со своей стороны. Над головой зеленым, синим, ярко-белым и, конечно же, чудесным багрянцем взрывались снаряды. В долине взмывали флаги, опускались, поднимались вновь и снова опадали. Льюис, Джонатан и миссис Циммерманн наблюдали за действом с огороженной площадки, очень похожей на ту, что была в Джон-о’Гротс.
Спустя некоторое время Льюис заметил, что справа от них стоит темная фигура. Высокий худой человек в треуголке и длинном фраке. Льюис сразу узнал его. Это был Веллингтон, будто сошедший со страниц «Истории мира» Джона Кларка Ридпата.
Веллингтон осматривал горизонт в подзорную трубу. Потом печально сложил ее со щелчком и вынул часы. Эти часы напоминали те, что носила с собой на цепочке миссис Циммерманн. Они звякнули восемь раз. Веллингтон поднял глаза к небу, положил руку на сердце и мрачно сказал:
– Пусть наконец придет Блюхер или опустится ночь!
– Почему он так сказал, дядя Джонатан? – заинтересовался Льюис. Он смотрел картинки в книге Ридпата, но так и не прочитал про битву.
– Блюхер – это прусский генерал, который спешил на помощь к Веллингтону, – объяснил дядя Джонатан. – Наполеон отправил ему навстречу Груши, чтобы не пустить к Веллингтону.
Льюис засмеялся:
– Что отправил?
– Это фамилия, – подсказала миссис Циммерманн – Только произносится она как Груши́, он ведь француз. Толстоухий знает об этом, но пытается шутить. Ну что, Джонатан, как думаешь, в этот раз Веллингтон победит?
– Не знаю, Флоренс. Посмотрим.
Поскольку все это были чары, а не настоящая битва, да и Джонатан под вечер развеселился, он позволил Наполеону победить для разнообразия. Ночь обрушилась на поле битвы с глухим стуком, как книга с полки, но Блюхер так и не пришел. Синие стрелы впивались в красные квадраты, прорезали их и рвали на части. Теперь эти стрелы слились в целую армию, восходящую по холму, в ряды высоких мужчин в шапках из медвежьего меха, благодаря которым они казались еще выше. У солдат были длинные черные усы и мушкеты со штыками. Они шли за Веллингтоном, покрасневшим и раздраженным. Он сорвал с себя треуголку и потоптался на ней. Бросил на землю часы, наступил и на них.
– Ах так! – кричал герцог. – Ровное время по Гринвичу! Вот уж не ровен час! Я хочу домой! Сию же секунду!
Вокруг все снова изменилось, и Льюис с дядей Джонатаном и миссис Циммерманн оказались у камина в заполоненной тенями гостиной. Фиолетовые фарфоровые часы нежно пробили одиннадцать раз. Представление заняло не больше часа.
Джонатан встал с кресла, потянулся, зевнул и предложил всем пойти спать. Льюис вежливо поблагодарил миссис Циммерманн за отличный вечер, и они с дядей пошли домой. Там мальчик отправился в кровать, но засыпать не собирался.
Глава пятая
Подсвечиваемые стрелки прикроватных часов фирмы «Уестклокс» подбирались к двенадцати, Льюис, полностью одетый, лежал под одеялом. В комнате было темно. Сердце бешено колотилось, и мальчик повторял себе: «Как же не хочется. Как же не хочется».
Он проверил, на месте ли листок с перерисованным магическим кругом. В другом кармане был толстый кусок желтого мела. Что, если дядя Джонатан придет в его комнату проверить, как спится его племяннику? Тогда надо будет просто натянуть одеяло до подбородка и притвориться спящим.