Джон Бартон – История Библии. Где и как появились библейские тексты, зачем они были написаны и какую сыграли роль в мировой истории и культуре (страница 75)

Некая женщина была взята в грехах, и все свидетельствовали против нее, что она заслуживает смерти. Привели ее к Иисусу (увидеть), что он повелит, дабы смогли они злословить на него. Иисус дал ответ и сказал: «Придите, кто без греха, бросьте камни и забейте ее до смерти». Но сам он, склонив голову, писал перстом на земле, во оглашение грехов их; и прозревали они отдельные грехи свои на камнях. И, устыдившись, удалились они, и никого не осталось, но только женщина. И рек ей Иисус: «Иди с миром, и вознеси жертву за грехи, как написано в их законе» [8].

По сути, это та же самая история, но совершенный грех в ней не указан как прелюбодеяние, да и завершение у нее иное: оно больше согласуется с тем, что Иисус говорит прокаженным, которых исцелил, как повествует о том Евангелие от Луки (Лк 17:14). Кроме того, тут говорится, что именно писал на земле Иисус – это были грехи обвинителей женщины – так находит свое разрешение и эта загадка, волнующая почти всех, кому знакома эта история.

Непреодолимое бремя свидетельств заставляет предположить, что печатать этот рассказ как часть Евангелия от Иоанна – неправильно: скорее, он в лучшем случае должен приводиться как приложение к Евангелиям. Более того, один ряд манускриптов располагает ее после Евангелия от Иоанна, а в одном манускрипте XI века (под номером 1333) она стоит после Евангелия от Луки. (В сущности, темы пассажа, затрагивающие божественное сострадание, явленное через Иисуса, и заботу о благе женщин, для Луки типичны более, нежели для Иоанна.) Будь она менее пространной и менее любимой, эта история вряд ли вообще появлялась бы в современных печатных Библиях – но любые попытки ее устранить встречают неимоверное сопротивление.

Восходит ли эта история к подлинным воспоминаниям об Иисусе? Это совершенно иной вопрос. Прочно закрепленного места в Евангелиях у нее нет, и это предполагает, что перед нами, по сути, часть устной традиции, какими были и все предания об Иисусе до тех пор, пока авторы Евангелий не зафиксировали их в письменной форме. Как мы видели, она могла стать известной в то же самое время, что и другие евангельские повествования, и не попади она в пару-тройку манускриптов, мы бы читали ее как а́графа, одну из незаписанных историй, цитируемых у многих раннехристианских авторов, а а́графа вполне могли быть подлинными. Впрочем, это, возможно, напомнит нам о том, что у нас никак не получится увериться в истинности чего бы то ни было в Евангелиях, если понимать слово «увериться» в значении «установить доказанность при полном отсутствии оснований для сомнения». Вероятность того, что истории, приведенные в Евангелиях, подлинные, основана не на рассмотрении каждой отдельной детали, а на суммарных свидетельствах, касающихся связности всего повествования; и рассказ о женщине, взятой в любодеянии, кажется столь же вероятным претендентом на истинность, как и большая часть рассказов об Иисусе. Если уж на то пошло, тогда тот странный случай, когда он дважды что-то пишет на земле, скорее свидетельствует о достоверности рассказа, поскольку он явно представлял трудность для древних толкователей (как представляет ее и сейчас); армянская версия – это явная попытка придать всей истории смысл и сделать ее более связной. Зачем кому-то выдумывать подробность, которую никто не в состоянии в достаточной мере объяснить?

Итак, даже если сказать, что рассматриваемая история не является частью изначального Евангелия – это, в сущности, не значит, будто она вымышлена: она может быть частью подлинной древней традиции, передаваемой из уст в уста и просто не попавшей в тот текст, который Иоанн (или Лука) писал в своем Евангелии. Но здесь есть и неожиданный, причем не самый приятный финал. Просто по той же самой логике тот факт, что история является частью изначального Евангелия, не доказывает, будто она истинна. Рассказ о женщине, взятой в любодеянии, может быть подлинным; а рассказ о женщине, отершей Иисусу ноги своими волосами (Лк 7:36–50), отражающий те же самые темы сострадания, явленного Иисусом в пример сострадания Божьего, может быть ложным – и его мог сочинить сам евангелист:

И вот, женщина того города, которая была грешница, узнав, что Он возлежит в доме фарисея, принесла алавастровый сосуд с миром и, став позади у ног Его и плача, начала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его, и мазала миром… [И сказал Иисус: ] …прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много, а кому мало прощается, тот мало любит. Ей же сказал: прощаются тебе грехи. И возлежавшие с Ним начали говорить про себя: кто это, что и грехи прощает? Он же сказал женщине: вера твоя спасла тебя, иди с миром.

Обе истории дошли до нас из ранней Церкви, и ни в том, ни в другом случае их связь с Иисусом нельзя показать с абсолютной достоверностью.

Пример 2: Развод и вступление в новый брак

Подтверждений тому, что и Иисусу, и апостолу Павлу приходилось отвечать на вопросы касательно развода, неимоверно много. Во всех синоптических Евангелиях содержатся изречения, связанные с этой темой (Мк 10:2–12; Мф 5:27–32, 19:3–9; Лк 16:18); Павел говорит о браке и разводе в Первом послании к Коринфянам (1 Кор 7). Проблемы, имеющие отношение к критике текста, рассмотрены с величайшей ясностью в книге Дэвида Чарльза Паркера [9], и здесь я лишь вкратце скажу о его аргументах.

Проблемы три: 1) разночтения в Евангелиях; 2) разночтения в манускриптах; 3) истолкование смысла изречений. Посредством их мы можем увидеть, что критика текстов неотделима от общего изучения самих Евангелий и от понимания того, что мог подразумевать Иисус – и чего он не мог подразумевать.

И в первую очередь мы рассмотрим разночтения в Евангелиях:

Кто разведется с женою своею и женится на другой, тот прелюбодействует от нее; и если жена разведется с мужем своим и выйдет за другого, прелюбодействует.

Кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует.

Кто разведется с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, тот прелюбодействует; и женившийся на разведенной прелюбодействует.

Всякий, разводящийся с женою своею и женящийся на другой, прелюбодействует, и всякий, женящийся на разведенной с мужем, прелюбодействует.

Два различия тут же бросаются в глаза. Согласно Евангелию от Марка, у жены остается возможность развестись с мужем, остальные Евангелия такой возможности не дают; а в Евангелии от Матфея приводится так называемая «оговорка от Матфея», разрешающая развод на основании «любодеяния» жены. Насчет первого пункта нам известно, что иудейский закон совершенно не позволял женам разводиться с мужьями – по сути, так все и сейчас обстоит в семьях ортодоксальных иудеев – а вот римское право позволяло, и это давало повод полагать, что Марк, возможно, писал Евангелие в Риме. (Римское право должны были знать во всей империи, так что это, скорее всего, недостаточно весомая причина помещать Марка в тот или иной регион.) Формулировка, звучащая в Евангелии от Марка, вряд ли восходит к Иисусу: он говорил в иудейском контексте, а не устанавливал правила для действия римского закона. Что касается второго пункта, то избавительная оговорка кажется поздней корректировкой изначально безусловного утверждения; и следует заметить, что ни в какие манускрипты с текстом Евангелия от Марка ее не вносили. Такое впечатление, что она свойственна только тексту Матфея. В более общем виде, есть различия и в самой представляемой ситуации. В Евангелии от Марка (Мк 10) сказано, что вступление в новый брак после развода представляет собой прелюбодеяние, и то же самое говорится в Евангелии от Матфея (Мф 19); там же, у Матфея (Мф 5) сказано, что развод с женой превращает ее в прелюбодейку и женитьба на разведенной – тоже прелюбодеяние; а в Евангелии от Луки (Лк 16) сочетаются идеи и Марка, и Матфея и говорится, что муж, вступая в новый брак после развода, совершает прелюбодеяние, равно как и в том случае, если женится на разведенной.

Все уже и так очень сложно, но если мы привлечем свидетельства из манускриптов, сложности только возрастают. Возьмем одну лишь десятую главу Евангелия от Марка. Перевод NRSV следует Синайскому кодексу (). Но есть и много других вариантов прочтения:

Если жена разведется с мужем своим и выйдет за другого, прелюбодействует; и если муж разведется с женою своею, прелюбодействует.

Если жена разведется с мужем своим и выйдет за другого, прелюбодействует; и если муж разведется с женою своею и женится на другой, прелюбодействует.

Кто разведется с женою своею и женится на другой, тот прелюбодействует, и если жена разведется с мужем своим и будет отдана за другого, прелюбодействует.

Если муж разведется с женою своею, прелюбодействует от нее; и если жена отделится от мужа своего и выйдет за другого, прелюбодействует от него; так же и тот, кто женится на разведенной с мужем, прелюбодействует.

Одно различие, на первый взгляд небольшое, но имеющее огромную важность, заключается в том, «выйдет» ли упомянутая жена за другого (W и) или «будет отдана» (А и Византийский текст). В последнем варианте прочтения, процитированном выше по неким латинским манускриптам, как кажется, сочетаются Евангелия от Марка и Луки и добавлено условие Луки касательно того, кто женится на разведенной. Что еще более важно, прочтение в W позволяет предположить, будто прелюбодеяние – это не только вступление в новый брак, а уже сам по себе развод с женой; такая позиция достойна крайне суровых ригористов. Более того, вариант W говорит о жене, разводящейся с мужем, прежде, нежели о муже, разводящемся с женой, как будто это представляло более великую опасность; и то же самое мы видим в минускульных рукописях 1 и 209. Так только в пределах манускриптов с Евангелием от Марка – только одним из синоптических – уже присутствует целый ряд учений.