Джон Бартон – История Библии. Где и как появились библейские тексты, зачем они были написаны и какую сыграли роль в мировой истории и культуре (страница 39)

Лишь две из этих групп соответствуют критериям «секты»: ранние христиане и Кумранская община, которой мы обязаны сохранением свитков Мертвого моря. (Возможно, в Кумранской общине были ессеи, а может быть, в ней даже все были ессеями: эксперты ведут по этому поводу жаркие споры) [18]. Вполне вероятно, что в Кумранской общине практиковали целибат; по крайней мере некоторые – точно. В любом случае там соблюдались строжайшие стандарты ритуальной чистоты, требовавшие частых омовений, и суровый устав предписывал различные наказания за нарушение ритуала, выходящие далеко за пределы того, что полагалось делать по Торе.

Эти две группы походили друг на друга и в том, что в их деятельности проявлялись ясные пограничные маркеры, отделявшие «своих» от «чужих». Обе они примерно одинаково воспринимали Еврейскую Библию: согласно их воззрениям, она предсказывала то, что случилось в жизни общины – как у христиан, так и у насельников Кумрана. И те и другие были склонны расценивать себя как истинный «Израиль», в противопоставлении с основной массой иудеев, притязавших на это имя. Вот как говорит об этом апостол Павел:

Ибо не тот Иудей, кто таков по наружности, и не то обрезание, которое наружно, на плоти; но тот Иудей, кто внутренно таков, и то обрезание, которое в сердце, по духу, а не по букве: ему и похвала не от людей, но от Бога.

И более резко в Послании к Евреям:

Мы имеем жертвенник, от которого не имеют права питаться служащие скинии [иными словами, Храма. – Авт.].

Они считали себя верными – это все остальные совершили ошибку: классический сектантский подход по критериям, которые выше предложил Бленкинсопп. Именно к ним были обращены обещания, данные Израилю! Кумранская община примерно так же видела в себе истинный Храм, исполняющий правильные ритуалы в пустыне, в то время как священники в Храме Иерусалимском сбились с пути [19].

«Устав общины» из свитков Мертвого моря. В нем установлены требования к тем, кто стал частью группы

Христианство осталось единственной из преуспевших иудейских сект, сумевшей выжить и расцвести. Кумранская община к тому времени уже давно перестала существовать – так, в общем-то, и происходит с сектами, особенно если они привязаны к четко определенному месту. В свои ранние дни движение христиан было галилейским, его приверженцами становились рыбаки и другой в большинстве своем неграмотный люд, но после распятия Христа оно стремительно возросло, несомненно, благодаря вере последователей в то, что Христос воскрес из мертвых и наделил их силой Духа Господня. Ко времени апостола Павла христианство распространилось и в Сирии, если считать, что его рассказ про обращение на пути в Дамаск и про то, как его приняли там верующие христиане, в сути своей историчен (см. Деян 9:1–22). Впрочем, великий триумф христианства настал, когда оно расширило сферу действия и приняло к себе язычников – да и, по сути, любого, кто исповедовал веру в Иисуса, – предложив им форму иудаизма (уже и так признанную многими иудеями), в которой не проводили обрезания и не было запретов на еду и ритуальных омовений; а потом, продолжая свой торжествующий путь, христианство превратилось в «церковь» – иными словами, в группу с границами более размытыми, нежели у секты, и дарующую свое прощение гораздо большему числу людей. Неясно, принадлежала ли инициатива принять язычников главным образом апостолу Павлу: в Деяниях (Деян 10–11) говорится, что первым так поступил апостол Петр – а вот согласно Посланию к Галатам, тот же самый Петр стал таиться и устраняться от этого (см. Гал 2:11–14). Возможно, именно апостол Павел преобразил дело, в лучшем случае бывшее миссией по привлечению прозелитов, в то, что в конечном итоге превратилось в религию, открытую для всех, с ее собственными условиями, в которых она уже разошлась с зарождавшимся раввинизмом. Но представлять «христианство без апостола Павла» – это не более чем умозрительное упражнение [20]. Из собственного свидетельства Павла нам известно, что церковь в Риме была основана не им: его письмо к этой церкви – это самый пространный текст, в котором он рассуждает о том, как соблюсти равновесие в общине, объединившей христиан и иудеев. И вполне вероятно, что проповедь, обращенная к язычникам, предвосхитила и саму миссию апостола Павла.

И тем не менее, в христианстве непрестанно сохраняется конфликт «открытости» и «закрытости» к чужим. Некоторые деноминации, или группы внутри деноминаций, настаивают на соблюдении границ, другие совершенно о них не беспокоятся, и все это восходит ко временам апостола Павла. Впрочем, ранние христиане явно тяготели к сектантскому подходу. Они бы иначе просто не выжили.

Первых христиан и сектантов Кумранской общины роднит и еще кое-что: и те и другие создали немало литературных произведений, которые дополняли уже существующие еврейские священные тексты и давали руководство к их истолкованию. В Кумране мы находим комментарии на Еврейскую Библию (например, огромный комментарий на Книгу пророка Аввакума, фрагменты которого цитировались в главе 4), документы, где говорится о грядущем вмешательстве Божьем и о том, как его воспринимать (скажем, «Свиток войны»), а также своды правил, по которым жили насельники («Устав общины»). Свои тексты появлялись и у христиан, и некоторым таким текстам было уготовано стать Новым Заветом.

Христианские писания: три этапа

Христианская литература началась с посланий апостола Павла, спустя примерно два десятилетия с того времени, как был распят Иисус – иными словами, в 50-х годах нашей эры. Новые произведения сочинялись непрестанно, хотя в конечном итоге свод раннехристианской литературы пришлось отграничивать от поздних творений, определив его как Новый Завет. С тех дней, когда создавались эти писания, разумно выделить три этапа, хотя в какой-то степени они перекрывают друг друга и не каждую книгу Нового Завета можно без колебаний приписать к тому или иному из них.

Самый ранний этап представлен настоящими посланиями апостола Павла, которые начинаются с Первого послания к Фессалоникийцам. Их порядок зависит от того, как мы соотносим события и упоминаемые в них места с тем, что позволяет выяснить о жизни Павла Книга Деяний святых апостолов. В следующей главе мы увидим: это может быть трудно. Но большая часть специалистов, изучающих Новый Завет, согласны с таким порядком: Первое послание к Фессалоникийцам; Первое послание к Коринфянам; Второе послание к Коринфянам; Послание к Галатам; Послание к Римлянам; Послание к Филиппийцам; Послание к Филимону. Другие послания, как считают многие библеисты, не принадлежат апостолу Павлу; впрочем, эксперты по-прежнему пребывают в сомнениях насчет Второго послания к Фессалоникийцам, которое, по всей видимости, должно было появиться вскоре после Первого, и насчет Послания к Колоссянам, судя по всему, возникшему сразу же после Послания к Филиппийцам. К вопросу о посланиях, написанных под псевдонимом, мы обратимся в главе 7.

Изречения Иисуса, в той мере, в какой они действительно восходят к нему, должны были появиться раньше, чем любое из посланий апостола Павла, в 20–30-е годы нашей эры. Но библеисты сейчас почти единодушно согласны в том, что книги, в которых содержатся эти изречения – иными словами, Евангелия, – возникли позже, чем весь корпус апостольских посланий Павла (см. главу 8). Некоторые полагают, что Евангелие от Марка, самое раннее, было написано прежде, чем пал Иерусалим под натиском римлян, – а это произошло в 70 году до нашей эры. Но даже если так, оно все равно появилось позже посланий апостола Павла; что же касается Евангелий от Матфея, Луки и Иоанна, то, как правило, считают, что они написаны по прошествии долгого времени с 70 года нашей эры, а Евангелие от Иоанна, предположительно – так и вовсе в начале II века. Таким образом, Евангелия представляют собой второй этап в создании христианских литературных произведений; целое поколение христиан, бывшее прежде, соблюдало свою веру без возможности к ним обратиться. Это сказано не для того, чтобы намекнуть, будто Евангелия – поздняя выдумка: с почти несомненной уверенностью можно сказать, что они основаны на воспоминаниях, передаваемых из уст в уста, а иногда, возможно, на неких кратких записях в неофициальных документах, сборниках изречений, таких как предполагаемый источник Q, о котором я расскажу в главе 8. Впрочем, факт остается фактом: первому поколению христиан, очевидно, не требовалось записывать предания об Иисусе в официальные книги, и большая часть этих преданий, видимо, передавалась устно. Павел несомненно указывает на то, что сам получил предание о распятии и воскресении, а также о Тайной Вечере и об истоках Евхаристии.

Ибо я первоначально преподал вам, что и сам принял, то есть, что Христос умер за грехи наши, по Писанию, и что Он погребен был, и что воскрес в третий день, по Писанию, и что явился Кифе, потом двенадцати; потом явился более нежели пятистам братий в одно время, из которых бо́льшая часть доныне в живых, а некоторые и почили; потом явился Иакову, также всем Апостолам; а после всех явился и мне, как некоему извергу[34].

Ибо я от Самого Господа принял то́, что и вам передал, что Господь Иисус в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание. Также и чашу после вечери, и сказал: сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание.