Джон Бартон – История Библии. Где и как появились библейские тексты, зачем они были написаны и какую сыграли роль в мировой истории и культуре (страница 33)
В этом Псалтирь, если говорить в общем, представляет собой ветхозаветный микрокосм. И лишь если мы твердо решим отыскать в ней порядок и единство, мы сумеем преодолеть то впечатление неразберихи, которое она производит на большинство читателей. Псалмы, как и весь Ветхий Завет в целом, могут поделиться с нами множеством богословских идей, как уже поделились правилами древнееврейской поэзии: они говорят о царствовании Бога, о праведных и злых и о творческом и искупительном Провидении Божьем. Но они не рассказывают целостную и связную историю. Этого не делает и сам Ветхий Завет, если взглянуть на него в целом: он полон недосказанности и неожиданных поворотов. И это, кстати, одна из причин, по которой его так сложно считать единым Священным Писанием.
Темы псалмов
Псалмы связаны с широким спектром религиозных вопросов, поднимаемых во всем Ветхом Завете.
Сотворение мира. Многие полагают, что о сотворении мира в Библии главным образом повествует Книга Бытия. Но отсылки к нему есть и в других местах, скажем, в Книге Иова (Иов 38), просто их очень легко упустить из вида. В Псалтири тоже есть ряд пассажей, где говорится о том, как представляли сотворение мира в Древнем Израиле, и с рассказом, приведенным в Книге Бытия, некоторые из них явно не согласуются. В псалме 103 подробнейшим образом отражены размышления о том, как Бог сотворил землю и как Он дал Своим творениям – животным и людям – все необходимое для жизни и процветания.
Ты произращаешь траву для скота,
и зелень на пользу человека,
чтобы произвести из земли пищу,
и вино, которое веселит сердце человека,
и елей, от которого блистает лице его,
и хлеб, который укрепляет сердце человека.
В псалме перечисляется длинный ряд созданий, сотворенных Богом – птицы, скот, аисты, дикие серны, скалистые даманы[27], львы – хотя ничего не говорится о том, когда и как Бог всех их создал.
Но есть и другая традиция, рассказывающая о сотворении мира, и в Книге Бытия она отсутствует. Она время от времени проявляется в Псалтири, возводя происхождение мира к древней битве богов. Мы находим ее и в вавилонском космогоническом эпосе, названном, по своим первым словам,
Ты владычествуешь над яростью моря:
когда воздымаются волны его, Ты укрощаешь их.
Ты низложил Раава, как пораженного;
крепкою мышцею Твоею рассеял врагов Твоих.
Твои небеса и Твоя земля;
вселенную и что наполняет ее, Ты основал.
Ты расторг силою Твоею море,
Ты сокрушил головы змиев в воде;
Ты сокрушил голову левиафана…
Твой день и Твоя ночь:
Ты уготовал светила и солнце;
Ты установил все пределы земли.
Раав и Левиафан – чудовища, как и Тиамат, хотя и наделены мужскими именами. Левиафан упоминается в текстах, написанных на угаритском языке, родственном ивриту, и найденных в Сирии, а Раав за пределами Еврейской Библии неизвестен (и не стоит путать его с другой Раав, блудницей, которую мы встречаем во второй главе Книги Иисуса Навина).
Не стоит и говорить, что битва с богом-драконом как основа сотворения мира – это намного менее монотеистический рассказ о том, как появилось все на свете, чем тот, что приводится в Книге Бытия, – ведь он подразумевает, что Богу пришлось побеждать враждебные силы, чтобы придать вселенной форму и облик.
Бог и Израиль. Во многих псалмах отражены мысли об особых отношениях Бога и Израиля. В них вспоминаются заветы, заключенные с Богом через Авраама и Моисея, и прославляется статус Израиля как народа Божьего. Псалом 73, процитированный выше, завершается молением к Богу с просьбой вспомнить завет Свой, а враги Израиля приравниваются к враждебным силам, над которыми Он одержал победу при сотворении мира.
Призри на завет Твой;
ибо наполнились все мрачные места земли
жилищами насилия.
Да не возвратится угнетенный посрамленным;
нищий и убогий да восхвалят имя Твое…
Не забудь крика врагов Твоих;
шум восстающих против Тебя непрестанно поднимается.
В псалме 136 перечисляются все великие деяния, которые совершил Бог ради Израиля: Он поразил всех первенцев в земле Египетской; Он устроил Исход; Он разделил воды Красного моря; Он ниспроверг фараона и армию его; Он покорил царей в земле Ханаанской, таких как Сигон и Ог; и Он вселил народ Израильский в Землю Обетованную. А в псалме 113 мы слышим, как Бог благословит Израиль и его части, тот же дом Ааронов (Пс 113:20–21).
Сквозь всю Псалтирь красной нитью проходит принятое как аксиома предположение о том, что Израиль – это народ Божий, а враги Израиля – враги Божьи.
О, если бы Ты, Боже, поразил нечестивого!
Удалитесь от меня, кровожадные!..
Мне ли не возненавидеть ненавидящих Тебя, Господи,
и не возгнушаться восстающими на Тебя?
Полною ненавистью ненавижу их:
враги они мне.
Тот, от чьего лица ведется речь в псалме, приравнивает своих врагов к врагам Божьим – и в этом состоит одна из главных проблем, с которыми сталкиваются в наше время иудеи и христиане, обращаясь к Псалтири. В ее основе лежит идея о том, что есть особые люди, которых Бог поддерживает и оберегает, но есть и недостаток: в ее свете может показаться, что Бог безразличен или даже враждебен к другим народам. В обеих религиях возникали направления, делавшие акцент на теме враждебности Бога к чужим – но появлялись и другие, в которых уникальность Израиля (или христианской общины) рассматривалась как средство, позволяющее донести знание о Боге и блага этого знания до всего человечества. И даже несмотря на порой мстительный тон эта тема присутствует даже в Псалтири. Например, псалом 148 проходит по всем аспектам сотворенного мира, призывая их восхвалять Бога (это ангелы, солнце и луна, звезды, великие рыбы, огонь и град, снег и туман[28], горы и все холмы), и продолжается так:
Цари земные и все народы,
князья и все судьи земные!
Здесь явно нет чувства того, что чужеземцы отсечены от возможности прославлять Бога. И тем не менее в завершении псалма мы слышим:
Он возвысил рог народа Своего,
славу всех святых Своих,
сынов Израилевых, народа, близкого к Нему.
Бог и личность. В большей части Еврейской Библии показаны главным образом отношения Бога со всем народом Израильским – как с единым целым, – но, несмотря на это, в Псалтири много скорбных и благодарственных песней, в которых неявно выражается мысль о том, что Бог близок и с человеком самим по себе – пусть даже, как мы видели, под словом «я» в псалмах может порой подразумеваться группа. Молитвенные крики, вознесенные в страдании, отражают искреннее чувство того, что Богу небезразлична молитва каждого человека:
Сердце мое трепещет во мне,
и смертные ужасы напали на меня;
страх и трепет нашел на меня,
и ужас объял меня.
И я сказал: «кто дал бы мне крылья, как у голубя?
я улетел бы и успокоился бы.
То, что Бог неравнодушен к беде просящего и беспокоится о нем, подразумевается как данность.
Можно было бы ожидать, что некто, пребывая в страдании, задумается об отношении Бога к Израилю как к целому, но свидетельств подобного хода мысли практически нет. За исключением псалма 77 в личных сетованиях почти никогда не отражается то, что сделал Бог для народа. Личность не сочтена всего лишь «подмножеством» единого коллектива – народа: ее отношения с Богом никак не связаны с благосостоянием нации. Бог беспокоится о каждом в отдельности.
У Тебя исчислены мои скитания;
положи слезы мои в сосуд у Тебя, —
не в книге ли они Твоей?
Здесь Бог представлен как некий хронист, ведущий учет несчастий того, кто верует в Него, и ничего не предполагает, будто это часть некоей более великой по охвату летописи народа.
Процветание и страдание. «Учительные» псалмы в особенности отражают мысли о том, как страдают праведные и преуспевают злые, и порой звучат близко к духу Книги Иова, но никогда не доходят до ее скептических выводов, с которыми мы уже познакомились. Псалмы 36 и 72 размышляют о процветании злодеев, но заключают, что либо это процветание кратко, либо стоит намного меньше, чем чувство единства с Богом, которым услаждаются праведники, – а может быть, истинно и то и другое.
Не ревнуй злодеям,
не завидуй делающим беззаконие,