Джон Бартон – История Библии. Где и как появились библейские тексты, зачем они были написаны и какую сыграли роль в мировой истории и культуре (страница 16)
Почему люди читают Библию? Одна из причин такова: они пытаются понять, как жить. И мы видели, что библейские рассказы лишь иногда говорят об этом прямо, – а чаще предпочитают своего рода «окольный» подход. Впрочем, в Библии есть и советы, и даже указания, и они гораздо яснее звучат в двух литературных формах: «словах мудрости» и «словах закона».
Мудрость в Еврейской Библии и на Древнем Ближнем Востоке
По давней традиции определенные библейские книги сводятся в группу «учительных»: это Книга Притчей Соломоновых, Книга Екклесиаста и Книга Иова, а также Книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова (она же «Премудрость Сираха» или «Екклесиастик») и Книга Премудрости Соломона [1]. В них много афоризмов – кратких изречений, выражающих плоды познания или дающих явный совет о том, как надлежит поступать. И многие из них, как кажется, отражают жизнь в селении или в малой общине. А источником их «назиданий» становится, скажем, возделывание земли:
Много хлеба бывает и на ниве бедных;
но некоторые гибнут от беспорядка.
Что уксус для зубов и дым для глаз,
то ленивый для посылающих его.
Праведный печется и о жизни скота своего,
сердце же нечестивых жестоко.
Кто возделывает землю свою, тот будет насыщаться хлебом;
а кто идет по следам празднолюбцев, тот скудоумен.
Подобных изречений немало и в других культурах, и их можно расценить как часть народной мудрости – сравните наши «У семи нянек дитя без глазу» или «Семь раз отмерь, один отрежь».
Но такое чувство, что некоторые изречения скорее подходят не израильской глубинке, а царскому двору:
Когда сядешь вкушать пищу с властелином,
то тщательно наблюдай, что перед тобою,
и поставь преграду в гортани твоей,
если ты алчен.
Человек мудрый силен,
и человек разумный укрепляет силу свою.
Поэтому с обдуманностью веди войну твою,
и успех будет при множестве совещаний.
Как небо в высоте и земля в глубине,
так сердце царей – неисследимо.
Не величайся пред лицем царя,
и на месте великих не становись;
потому что лучше, когда скажут тебе: «пойди сюда повыше»,
нежели когда понизят тебя пред знатным…
По этой причине библеисты, можно сказать, согласились в том, что изречения, скорее всего, сводили в книги не в сельских общинах, а при царском дворе в Иерусалиме, хотя некоторые из них явно возникли как народная мудрость или народная мораль. Это еще вероятнее в свете того факта, что, насколько нам известно, в городах Египта и Месопотамии делали сборники афоризмов, и несметное их число найдено в наши дни. Их составлением занимались писцы, люди не просто грамотные: искусством письма они зарабатывали на жизнь и, как правило, служили при дворе правителя.
Египетские источники охватывают особенно долгий период. Если один из них,
Не передвигай межи давней
и на поля сирот не заходи,
потому что Защитник их силен;
Он вступится в дело их с тобою.
Не переноси межи давней
На границах пахотной земли,
И мерного шнура не трогай;
Не желай жадно локтя земли,
Не захватывай поле вдовицы.
Более того, в Притч 22:20 сказано о неких идущих дальше «тридцати изречениях»[7] (точно разграничить сложно), что соответствует тридцати «главам» в
Это дает нам интересную возможность – представить социальную организацию Израиля в эпоху царей. Да, этому нет явных подтверждений, ни текстовых, ни археологических, но кажется вероятным, что Израиль (а возможно, и оба царства), подобно Египту, должен был располагать школами для обучения писцов – в которых бы не просто учили грамоте, а выпускали секретарей в полном смысле этого слова, начиная от грамотных людей, способных написать обычное письмо, до Секретарей королевской канцелярии. Видимо, «мужи Езекии, царя Иудейского», упомянутые в Притч 25:1 как переписчики[8] разнообразных изречений, попадают в категорию последних. Иными словами, в Израиле во времена царей была государственная гражданская служба, и те, кто создавал сборники афоризмов, принадлежали, как и их египетские «коллеги», к этому классу общества. В таком контексте становится понятным, почему Книгу Притчей приписывают царю Соломону, – ведь царь покровительствовал трудам своих чиновников.
Но даже если допустить, что Книга Притчей восходит к израильской гражданской службе, учреждению явно светскому, в ней все же часто отражено богословское мышление. Да, никакие изречения в книге не приписываются Богу как их источнику: в отличие от пророчеств, они не притязают на право считаться божественными репликами, – это просто размышления о жизни. И все же они зачастую подразумевали вмешательство божественной десницы в дела человеческие. Есть теория, согласно которой древнейшие изречения – это совершенно светские наблюдения за жизнью, а в последующих уже проявляется морализаторский тон; что же касается самого недавнего по времени пласта, он уже откровенно богословский [2]. Скажем, изречение «Нашел ты мед, – ешь, сколько тебе потребно, чтобы не пресытиться им и не изблевать его» (Притч 25:16) – наблюдение, основанное исключительно на опыте; фраза «Как снег летом и дождь во время жатвы, так честь неприлична глупому» (Притч 26:1) принадлежит к морализаторскому пласту, а реплика «Не будь мудрецом в глазах твоих; бойся Господа и удаляйся от зла» (Притч 3:7) – это часть третьей, теологической стадии в развитии мудрости и знак того, что мудрость уже входит в религиозную культуру Израиля, перестав быть прерогативой учителей народа или царских чиновников.
Да, теория неплохая, но довольно спекулятивная. Египетские параллели, если уж о них говорить, тяготеют к иному пути развития: в самом древнем наставлении (Поучение Птаххотепа) богословский характер выражен намного сильнее, нежели в сравнительно недавнем (Поучение Аменемопе). Вероятно, нам не выстроить изречения на подобной временной шкале. Впрочем, справедливо заметить, что учительная литература начинает ссылаться на особый опыт Израиля и его уникальные богословские традиции определенно не раньше эпохи владычества персов и даже эллинистического периода. Так, Книга Премудрости Соломона, написанная в I веке до нашей эры и отнесенная в большинстве Библий к апокрифам, обстоятельно исследует историю Израиля в главах 10–19; а «Екклесиастик», или Сирах, упоминает великих героев народной истории в главах 44–49, начиная со слов: «Теперь восхвалим славных мужей». Но там, где в Книге Притчей появляется Бог (или Яхве), нет никаких отсылок ни на Исход из Египта, ни на Вавилонский плен, ни на любой другой исторический опыт народа, – говорится только о том, какое место отводится всему, что связано с Богом, в жизни отдельных людей или семей. В этом смысле израильские изречения вневременны: они – не отражение особого периода в истории народа, и потому их сложно датировать. В любом случае некоторые из них, вероятно, восходят к незапамятным временам, даже пусть в сборники их и свели гораздо позже.
Книга Притчей содержит несколько меньших сводов (1–9; 10:1 – 22:16; 22:17–24:22; 24:23–34; 25–29; 30 и 31), внесенных в окончательную версию. Они могли возникнуть в разные времена. Главы 1–9 часто считаются позднейшим собранием и состоят не только из отдельных изречений, но и из кратких параграфов с единым смыслом:
Сын мой! если ты примешь слова мои
и сохранишь при себе заповеди мои,
так что ухо твое сделаешь внимательным к мудрости
и наклонишь сердце твое к размышлению;
если будешь призывать знание
и взывать к разуму;
если будешь искать его, как серебра,
и отыскивать его, как сокровище,
то уразумеешь страх Господень
и найдешь познание о Боге.
Было бы трудно извлечь из Книги Притчей некое отдельное «послание». В целом она учит вести воздержанный и спокойный образ жизни, в духе египетских Поучений, восхваляющих «мирного человека», который «отпускает сердце свое в святилище» и не устраивает смут. Но за пределами этого учение разнообразно, и можно даже сказать, диалогично [3]: в нем часто противопоставляются точки зрения, и читателям не говорится, как нужно между ними выбирать. Так, подкуп и продажность порицаются:
Корыстолюбивый расстроит дом свой,
а ненавидящий подарки будет жить.
Нечестивый берет подарок из пазухи,
чтобы извратить пути правосудия.
И все же подмечено, что взятка может при необходимости облегчить жизнь:
Подарок у человека дает ему простор
и до вельмож доведет его.
Подарок тайный тушит гнев,
и дар в пазуху – сильную ярость.
Стремление к богатству одобряется, а бедного жалеют, ибо у него нет друзей; и все же чрезмерное богатство коварно, а мирному бедняку лучше, чем богачу в раздоре. Книга Притчей восхваляет разумных и уравновешенных – тех, кто способен пройти «по минному полю» и не увлечься ни к одному из противоборствующих притязаний.