Джон Бакен – Клуб «Непокорные» (страница 1)
Джон Бакен
Клуб «Непокорные»
John Buchan
The Runagates Club
© Фельдман Е. Д., вступительная статья, перевод на русский язык, 2023
© Издание, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2024
Слово переводчика, или Тринадцатый – на выход!
Дорогие читатели!
На мою долю выпало перевести книгу Джона Бакена «Клуб „Непокорные“».
Что за книга?
Что я перевел?
В книге собраны двенадцать историй. Каждый из двенадцати рассказчиков является членом клуба и главным героем одной из многочисленных книг Джона Бакена (1875–1940), которые вышли в свет до 1928 года, когда была опубликована «моя».
Также – тринадцатый член клуба, автором не предусмотренный, но присутствующий в каждой строке: переводчик.
Сейчас, набирая название – «Клуб „Непокорные“» – с удивлением обнаруживаю, что безбрежный интернет не выдает
Что у меня, переводчика, вызвало особый интерес?
Сказать по правде, не что, а кто, и не у переводчика, а просто у человека.
Сам автор, его личность, его труды и дни: как мало прожил – всего 64 года! – и так много успел.
По образованию и какое-то время по профессии – адвокат, окончил Университет Глазго. Писатель, журналист, работал в крупном издательстве. Во время Второй англо-бурской войны (1899–1902) – секретарь выдающегося колониального администратора лорда Милнера, во время Первой мировой войны (1914–1918) – корреспондент газеты «Таймс». После войны – помощник директора британского информационного агентства «Рейтер», в 1927–1935 гг. – член парламента от шотландских университетов.
Автор многочисленных статей, повестей и романов, среди которых наиболее известен «Тридцать девять ступеней» (1915), экранизированный в 1935, 1959 и 2008 гг. С 1935 г. Джон Бакен, 1-й барон Твидсмур – 15-й генерал-губернатор Канады. На этой должности и ушел из жизни в 1940 г. Человек невероятно образованный и начитанный, знаток Библии, знаток поэзии Древней Греции и Древнего Рима, знаток английской классической поэзии.
Что более всего поразило в биографии Джона Бакена? В частности то, что он оказался еще и замечательным поэтом, писавшим стихи на английском и шотландском языках. Был мастером так называемой шотландской строфы, которой наш Пушкин написал два известных стихотворения – «Эхо» и «Обвал». Сборник его стихов выдержал четыре издания и посвящен памяти брата Джона Бакена, Аластора, погибшего на фронте в пасхальный понедельник 1917 г., 9 апреля, в ходе неудачно организованного наступления.
Переводить Бакена было чрезвычайно интересно, но очень сложно. Если бы не интернет, работать пришлось бы приблизительно, поверхностно, что в отношении такого автора
Попутно замечу, что у нас в Омске, в моем родном городе, где я родился, живу и тружусь, есть роскошнейшая библиотека, именуемая Омской государственной областной научной библиотекой имени А. С. Пушкина (в просторечии – Пушкинка); так вот, в моей родной Пушкинке, насколько помню, знаменитая Британская энциклопедия появилась лишь в 1995 году. Я просиживал над ней целыми днями, не замечая времени… Сегодня волшебная благодать, именуемая интернетом, дает возможность тщательно и серьезно работать даже на Северном полюсе, было бы желание.
А что же книга?
Большой интерес вызвала История V «„Divus“ Джонстон», рассказанная лордом Ламанча, где он, лорд, а стало быть, сам автор с огромной симпатией отзывается о Ленине. Привожу отрывок в своем переводе:
«Понимал ли я тогда, сколь он велик? Нет, конечно. Для меня он был заурядным марксистом, который хотел воскресить Россию при помощи гидравлики и электрификации. Мне казалось, что он забавно сочетал в себе мечтателя и вполне земного ученого-практика. И все же я понимал, что он может увлечь за собой своих соотечественников. Я бывал с ним на встречах с русскими – я, знаете ли, говорю по-русски, – и меня поразило то, что он мог настроить свою аудиторию так, что она смотрела на него, словно голодная овца. Мне он казался человеком, преисполненным твердого мужества и полной откровенности, а также, я бы сказал, какой-то демонической простоты.»
«Демоническая простота» – как хорошо!
Больших трудов стоило перевести заглавие Истории VI. Дело в том, что ей предшествует эпиграф, цитата из шекспировского «Короля Лира» (акт II, сцена 1). В этой цитате в оригинале есть выражение «the loathly opposite», которое стало названием рассказа и которое автор использует в конце повествования в отношении одного из бывших германских военнослужащих, противостоявших британцам на полях Первой мировой войны. Я просмотрел данное место у четырех переводчиков: Александра Васильевича Дружинина (1824–1864), Михаила Алексеевича Кузмина (1872–1936), Татьяны Львовны Щепкиной-Куперник (1874–1952) и Бориса Леонидовича Пастернака (1890–1960). Заявляю с полной ответственностью: никто из них это выражение не перевел! Двое суток ушло на то, чтобы найти два драгоценных слова. И нашел: «Неумолимо противостоящий».
При переводе Истории X «Tendebant Manus» вновь возникла проблема с эпиграфом: четверостишие из Альфреда Эдварда Хаусмена (1859–1936) невозможно было перевести без контекста. Но выяснилось, что стихотворение «Запад», откуда взяты строки, я перевел давным-давно, 31 октября 2005 г., и нынче могу порадовать читателя и самого себя тем, что есть повод показать перевод полностью (см. Приложение к Истории Х), что и было сделано по согласованию с редакцией издательства.
Книга «Клуб „Непокорные“» написана в жанре хоррор. На моем счету это уже второй хоррор. Первый, «Ужас Амитивилля» Джея Энсона, с 2018 г. выдержал в моем переводе семь изданий (шесть бумажных, одно электронное).
Хочу пожелать своему новому детищу того же «ужаса». Я – выдержу!
Тринадцатый – на выход!
Предисловие
Посвящается леди Солсбери
Лондонский обеденный клуб – любопытный организм: он сочетает в себе великую жизненную стойкость с хамелеонской склонностью к перемене цвета. Один клуб, который начинает как прибежище гуляк, может закончить как беспорочное академичное содружество. Другой, взяв начало как место встреч разумной, интеллигентной публики, с течением времени превращается в избранный круг спортсменов. Так было с обществом, хроникером которого я являюсь. Общество изменило название, теперь это «Клуб „Четверг“», и число членов, допущенных в его ряды, выросло. Его обеды превосходны, разговор за столом возвышен и серьезен лишь самую чуточку; клуб расширяет сферу интересов и ныне не отказался бы пополнить свой список самим лордом-канцлером или епископом.
Но вначале все было по-другому. Основанный сразу после окончания мировой войны несколькими персонами, что вели странный образ жизни и захотели держаться вместе, он стал сборищем молодых людей, которые встречались только для воспоминаний и отдыха. Согласно уставу в нем не должно было быть более пятнадцати членов – именно пятнадцати, потому что дюжина, двенадцать, звучало скучно, тринадцать – число несчастливое, а четырнадцать имело неприятный привкус в связи с президентом Вильсоном и его пунктами[1]. Сперва, пока Бурминстер не взял дело в свои руки, пища и вино были отвратительны. Отсюда возникло название «Клуб „Непокорные“», данное ему Ламанчем, который заимствовал его из 68-го псалма: «…а непокорные остаются в знойной пустыне»[2].
Но все недостатки, связанные с пищей, возмещала беседа, которую вели в стиле викария из стихотворения Прейда:
Заранее невозможно сказать, какая тема может увлечь целую компанию, так что ни одна тема не осталась без выдумок и прикрас, и потому не могу себе представить, чтобы в те времена существовала какая-то иная компания, опыт и знания которой были бы столь же разнообразны. Всякий участник был экспертом на свой лад, но их знания носили столь специальный характер, что было видно: жизнь каждого из них была разнообразной до нелепости. Война сгладила привычные колеи и заставила каждого бросить вызов судьбе. Адвокат и финансист пошли в солдаты; филолог, специалист в области греческого языка, стал предводителем племени бедуинов; путешественник, пусть по-любительски, стал агентом спецслужб; журналист – командиром батальона; историк, уйдя в бродяги, увидел жизнь с новой стороны; орнитолог увидел нечто куда более опасное, чем птицы; политик проявил человеческую природу грубее, чем английский электорат. Некоторые члены клуба, такие как лорд Ламанча, сэр Эдвард Литен и сэр Артур Уорклифф, были известны публике, других же знали только в узких кругах. Но в «Клубе „Непокорные“» они были одной семьей и молились одному тотему, как давние школьные товарищи.
Добрую беседу не воспроизведешь холодной печатью. Но о тех обедах, что пришлись на время, когда клуб только зарождался, остались воспоминания, которые вполне можно уберечь от забвения, потому что все члены клуба при случае были рассказчиками. В самом деле, так сложилось, что раз в месяц кто-то из членов клуба развлекал компанию более или менее законченным повествованием. Из этих повествований я составил выборку, что ныне предлагаю вниманию моих читателей.