Джон Айронмонгер – Кит на краю света (страница 13)

– Последние три сделки, на которых мы сыграли, принесли нам только убытки.

Джейн, хитро улыбаясь, наклонила голову и провела пальцами по его шее.

– И что мы будем с этим делать?

Он откинулся на спинку своего стула.

– Пытаться это понять, – ответил он, стараясь улыбнуться в ответ. – Потому что в нашем подходе есть какая-то ошибка.

– Ошибка? – Ее ухоженные ногти уже медленно опускались вниз по его груди. Джо пытался не замечать отметины, которые они оставляют на коже.

– Мы слишком много надежд возлагаем на исторические модели, – сказал он, – но каждый хеджевый фонд и инвестиционный банк располагает аналогичными данными. Все торговые площадки в Сити работают по одной модели анализа. Они все имеют схожие компьютерные торговые системы. Мы все просто не можем шортить одни и те же акции. Вот почему регрессивный анализ имеет мало смысла.

Она отдернула руку, увешанную многочисленными золотыми кольцами от бывших любовников, и провела пальцами по его волосам.

– Тогда для тебя подойдет фондовый рынок, – сказала Джейн. – Акции растут и падают. Шансы приходят и уходят. Лучшие мозги и умнейшие удачливые люди терпят неудачи на простых вычислениях. В какую сторону пойдут котировки акций? Вырастут ли они? Или упадут? Почему нельзя предсказать настолько простую вещь? – Последние слова она буквально прошептала ему в ухо, позволяя ощутить всю теплоту своего дыхания. От нее не скрылось то, как он отпрянул от нее, поэтому Джейн откатилась на своем стуле назад и внимательно посмотрела на него. – Что у тебя есть для меня, мой мальчик? Что там у тебя?

В бардачке машины Джо нашел свой бумажник. Теперь он снова платежеспособный человек. Он оставил машину на единственной парковке и вместе с Полли Хокинг пошел вдоль пристани.

– Позвольте мне угостить вас кофе, – предложил он, – в качестве компенсации за короткую поездку.

Перешагивая через разбросанные канаты и сети, они направились в гостиницу Хедры Пенхаллоу и разместились на цветастом диванчике.

В «Лэйн и Кауфман» всегда был свежемолотый кофе из зерен арабики. Девушка по имени Амелия работала там бариста, она занималась только тем, что взбивала молоко для капучино и вытряхивала пустые кофейные картриджи. Вот насколько кофе был важен на пятом этаже. Сорок восемь сотрудников и собственная бариста. Амелия точно знала любимый вид кофе каждого коллеги и точное время его подачи. Для Джо любимым утренним кофе был латте в тонкостенной кружке из китайского фарфора, а для того, чтобы проснуться, вместе с латте он выпивал стаканчик двойного эспрессо. Ровно в четверть десятого с его стола исчезала пустая кружка, а на ее месте появлялся свежий американо, к которому прилагался десерт или обезжиренный маффин. Порой он даже не замечал, как бариста стоит за его спиной и ловко меняет чашки. В полдень Джо наслаждался чаем эрл грей с капелькой молока. Ранним вечером наступало время для еще одной чашечки латте. Стоило ему только оторваться от раздумий и поднять голову в поисках напитка, Амелия уже бежала к нему – с чашкой в руке, конечно же.

– Могу ли я показать вам церковь? – спросила Полли. Они вместе поднялись вверх по Клифф-стрит и там, распахнув скрипучие ворота, девушка впустила его на церковное кладбище. – Это ворота для поцелуев, – сказала она, но все его внимание было приковано к часовой башне. Он так опрометчиво отпустил створку ворот, что Полли пришлось ее придержать.

– Только посмотрите на эту красивую церковь, – прошептал Джо самому себе, эта фраза вызвала воспоминания из прошлого, и он сразу же улыбнулся. – Сколько лет этой церкви? – спросил он у Полли.

– Много, – ответила она.

Они бродили среди могильных камней.

– Тысяча восемьсот шестьдесят пятый, – читал Джо даты на камнях, в поисках самого раннего захоронения. – Тысяча восемьсот сороковой. Тысяча семьсот какой-то там.

Аналитики «Лэйн и Кауфман» писали компьютерный код со скоростью судебной стенографистки. Их мозги были заточены именно под это. Джо толстым фломастером рисовал на доске техническое задание, а его ребята писали по нему код.

Сейчас казалось, что это было очень давно. Прошло пять лет с тех пор, как они начали работу над системой, которая должна была все изменить. Но в тот раз это был не совсем обычный рабочий день. «В этом квадрате, – объяснял Джо, – у нас находятся товары потребления, любые предметы. Вот эта стрелка означает зависимость. Shell Oil зависит от логистики. Логистика зависит от безопасности. Безопасность, в свою очередь, зависит от расходов этой страны на поддержание обороноспособности, а еще…» Он рисовал новые стрелки, а ребята писали код. Родни Байетт, Джонатан Вудман, Манеш Патель и работавшая с ними небольшая группа программистов – они были волшебниками, которые превращали его линии в огоньки на компьютерных экранах. «Нам нужно смоделировать, – говорил он им, – смоделировать каждую зависимость акций друг от друга. Нам нужно знать не только то, что производители воды зависят от дождей. Представляйте каждую компанию подобно планете, которая парит в темной вселенной тайных сил. Какие скрытые гравитационные силы притягивают и толкают планету, что управляет приливами?» Он перебрасывал фломастер в руках, наслаждаясь тем, какое впечатление на коллег производят его слова. «Представьте, – продолжал он, – произведение искусства в галерее, состоящее из десяти тысяч шариков, помещенных в огромный куб над вашей головой, причем каждый из них связан ниточками с другими. Каждый шарик – это компания, а каждая ниточка – это их взаимоотношения, по которым текут потоки денег и товаров. А еще представьте такое событие… Загорается нефтяная платформа в Мексиканском заливе. И нам придется обрезать несколько ниточек, представьте себе это». Во время своего монолога Джо поглядывал на ребят, которые превращали его слова в цифровую магию, и показывал им, как воображаемые ножницы режут невидимые ниточки между компаниями. «Чик-чик». Он улыбался. Коллегам нравился такой полет воображения. Хоть Джо и говорил об этом словами, но они прекрасно его понимали, превращая сказанное в числа, базы данных, маркеры и драйверы. Они говорили об языке Java, HTML-разметке, переменных SQL, идентификаторах, комментариях и строках кода. Джо отвечал на любые вопросы, поскольку прекрасно понимал этот сложный диалект. Небольшой группкой они сидели за своими столами на пятом этаже. Они – аналитики. Им не доверяли трейдеры, которые не могли понять, почему такие важные решение доверяют программистам и математикам, но их очень любили управляющие банков. Амелия снова несла кофе. Клац, клац, клац. Очередная кружка капучино. Фоновым шумом были слышны телефонные переговоры, мобильные рингтоны, инструкции для дилеров, которые раздавала Джейн Ковердэйл.

– Это мой супруг, он священник. – Полли Хокинг представила седого человека, который вышел из боковых дверей церкви и поприветствовал их. Это худощавое обветренное лицо тоже было знакомо ему по операции на пляже. Джо все еще витал в своих размышлениях о разговорах в далеком инвестиционном банке. Только сейчас он вернулся в реальность и пожал мужчине руку.

– Приятно с вами познакомиться.

Рукопожатие было холодным, словно морские водоросли. Они даже не улыбнулись друг другу.

– Ты тот парень с китом.

– Ну, на самом деле это был не мой личный кит, – начал было Джо, но муж Полли Хокинг уже отвернулся от него.

– Ты пропустила изучение Библии, – священник заговорил с женой. – А еще ты должна была подготовить цветы для часовни. Ты сделала это? Мне звонила Эйлин Мэгвиз и рассказала, что видела тебя в спортивной машине у въезда на ферму. В спортивной машине! – Тон разговора был крайне недоброжелательным. – Я бы не назвал это спортивной машиной, – поправил Джо.

Преподобный Хокинг медленно повернул голову в сторону Джо, словно уже давно забыл о его присутствии.

– Не назвал бы? – едко отреагировал священник. – Это имеет значение?

– Это имеет значение для страховых компаний, – ответил Джо. В его голове уже выстроилась цепочка зависимостей: страховые компании зависят от водителей, а водители от цен на бензин, цены на бензин – от спроса и поставок, поставки требуют определенных условий и политической стабильности. Почему он всегда об этом думает? Неужели все эти годы на пятом этаже оставили такой след на его личности, что его образ мышления навсегда изменился? Он достал воображаемые ножницы и обрезал нить размышлений. Чик.

Викарий смотрел на него со смесью отвращения и презрения. Он беззвучно зашевелил губами, словно хотел что-то сказать, а затем снова повернулся к Полли.

– Ты не могла бы объяснить этому молодому человеку, что у тебя есть обязанности при церкви, – произнес он. – Жду тебя в ризнице через две минуты. – Викарий ушел в ту самую дверь, из которой вышел.

– Неудобно получилось, – сказал Джо. Он внезапно будто почувствовал на своей ноге отпечаток руки Полли Хокинг, когда она сжала его колено во время поездки.

– Все нормально.

Он видел ее впервые. Впервые в жизни. Почему он даже не взглянул на нее? Они вообще не смотрели друг на друга. Они всего лишь были рядом: на прибрежной лавочке она села около него, он шел по улице рядом с ней, они вместе ехали в машине. Во время поездки Джо смотрел на дорогу, а в гостевом доме его взгляд все время скользил мимо нее, его внимание почему-то постоянно переключалось на что-то другое. В его памяти остались только отдельные фрагменты: кончик ее носа, щека, локон волос. Он видел пушистые волоски над ее верхней губой, небольшие морщинки вокруг глаз, тусклые следы веснушек, отметку тревоги на лбу. Он как будто уже тысячу раз видел, как она откидывает непослушную прядь волос, которая постоянно падала на лицо.