Джон Адамс – Хаос на пороге (сборник) (страница 28)
И я все понимаю.
Перезагрузка.
Десятки лет тому назад, когда ученые еще не перешли к подземным испытаниям атомных бомб, одну из них взорвали высоко в атмосфере над Тихим океаном. Вся электроника на Гавайях вышла из строя, зацепило и западное побережье Штатов. Так выяснилось, что некоторые типы бомб производят электромагнитный импульс. В пятидесятые это не выглядело такой уж серьезной бедой.
А теперь?
Электромагнитный импульс выжжет большую часть потребительской электроники. Не будет айфонов. Интернета. Умных автомобилей с GPS и системой предотвращения столкновений. Жидкокристаллических телевизоров. Да и телевидения тоже не будет.
– И что же будут делать все эти сраные антиинтеллектуалы, которые жить не могут без наших изобретений, а? – интересуется Хасвелл. – Которые держат наши социальные сети за блажь, издеваются над нашими любимыми телепрограммами? Но при этом полностью от нас зависят. А вот мы возьмем и сбросим вас со своей шеи. Такие как ты и я, интеллектуальные лидеры. Это мы, изобретатели, экспериментаторы, и должны всем управлять.
– Хрен я чем смогу управлять, когда вся техника накроется, – говорю я и шагаю в сторону от клавиатуры. Я не могу остановить ракеты и не могу их перенацелить. Мне нужно время, чтобы понять, как это сделать, а времени-то у нас и нет.
Тото лезет в один из ноутбуков, а я в ужасе смотрю на Хасвелла.
– Взрывы запрограммированы так, чтобы определенный район не пострадал, – объясняет тот. – Там уже сосредоточено оборудование, технологии, а главное – настоящие, правильные лидеры. В окружающей тьме мы просияем, как светоносный факел. В отличие от нынешних неандертальцев, заправляющих в научных комиссиях, будучи при этом в совершенно буквальном смысле против науки, во всяком случае, пока им не вживили кардиостимулятор, мы – настоящие ученые! И власть будет наша! Теперь ты понял? Поехали со мной, в долину. Строить новый мир, новый порядок! Для тебя в нем найдется место.
– Почему именно для меня?
– Ты же сумел меня выследить! Никто другой на это не способен. А ездишь на нищебродской тачке. Слушай, ведь постоянно всплывают документы, из которых ясно видно, какое общество готовят для нас престарелые политиканы из числа бэби-бумеров. И это будет полицейское государство! Свобода слова в отведенных для этого местах, а для всех остальных – аресты и обыски безо всяких ордеров. Вся эта параша, «кто ни в чем не виноват, тому и бояться нечего». Наша операционка вся состоит из заплаток поверх древней технологии вроде командной строки и уже еле ползает. Пора перезагружаться. У меня в фургоне вся электроника экранирована, а бензина хватит, чтобы добраться куда надо. Поехали со мной, в новый мир. Обидно будет, если такой талант пропадет.
Он еще говорит, а я уже слышу рокот запускающегося ракетного двигателя. Земля трясется, словно из-под скального основания, на котором мы находимся, наружу пытается выбраться некий исполин. Сейчас я увижу что-то столь чудовищное, что по сравнению с ним творения Лавкрафта – веселые детские книжки.
Тото стреляет Хасвеллу в колено. Тот с воплем падает и начинает кататься по земле. Дэнни напрягается, чтобы прыгнуть за оружием, поэтому следующий выстрел Тото делает ему в живот и подбирает дробовик. Он поднимает капот фургона, который, по словам Хасвелла, способен выдержать электромагнитный импульс, и кивает:
– Должен потянуть. Садись, поехали.
– Но…
– Нечего тут торчать. Пора позаботиться о собственной шкуре.
По разным сторонам от нас вечереющий горизонт озаряется сиянием – это межконтинентальные ракеты выползают из подземных нор и устремляются ввысь.
– Куда едем? – наконец интересуется Тото. Он ведет фургон, а я, задрав голову, слежу за столбами дыма, взбирающимися все выше и выше.
– Не знаю. Куда-нибудь в сельскую местность. Чтобы рядом был источник и олени, на которых можно охотиться. Оружию импульс не повредит.
Тото морщится:
– Прежде, чем моя семья переехала в сельскую местность, мы жили на побережье. И нас как-то накрыло ураганом. Так вот, никакого голливудского дерьма не случилось, никто не бегал кругами, причитая: «Что же теперь делать?» Люди живут в этих местах сотни лет, и когда случается параша, становится ясно, что же такое община и зачем она нужна. Вы просто собираетесь вместе, наводите порядок, и все как-то само собой образуется.
– Вроде как при отключении электричества, – соглашаюсь я. – Люди выходят наружу, чтобы при необходимости посветить соседям, телефоном там или автомобильными фарами. Даже в таком занюханном районе, как у меня.
– И знаешь что? Все эти придурки, которые дрочат на катастрофу, после которой общество рассыплется – они даже не представляют себе, насколько зависят от остальных, тех, кто производит все, без чего они не могут жить. От мастеров и работяг. Которые сильней, чем какой-то придурок с большой винтовкой. Та сотня человек, которая, собственно, и делает винтовки – она сильней. Потом, блин, ни золото, ни патроны жрать не будешь. Врачи, фермеры – без них не прожить. Что нам нужно, это небольшой городок, с фермами вокруг и чистой водой, текущей с гор. Я такие знаю.
– Мы могли бы поехать в эту самую долину, – предлагаю я.
– Боюсь, там все будет не так гладко, как думал Хасвелл, – мрачно бросает Тото.
– Что ты имеешь в виду?
– Сначала ответь – ты с ним согласен? Я-то хорошо помню, что от тебя слышал, еще когда в школе учился. Про несправедливость и все такое. По-твоему, Хасвелл прав?
Я в изумлении таращусь на него:
– Ты что, охренел? Ну да, мне как ботанику иной раз доставалось, только знаешь, что? Каждый должен разбираться в чем-нибудь своем. Я вот ни хера не знаю, как в машине мотор работает, и что теперь, я буду считать автомеханика низшим существом только за то, что в отличие от него понимаю протокол TCP/IP?
– Это хорошо, – кивает Тото. – Ты меня так и не спросил, что я делал с ноутбуком. Ни тебе, ни Хасвеллу и в голову не пришло, что кому-то вроде меня хватит соображалки. Ну да, ракеты было уже не остановить и даже не перенацелить куда-нибудь в море. Но я запустил еще одну, как раз чтобы накрыть тот район, который они обошли. Что-то не хотелось мне в крепостные. Решил, раз уж апокалипсиса не избежать, пусть всем достается поровну.
Если бы речь шла не о конце света, я бы расхохотался.
Через несколько минут Тото останавливает фургон. Мы отъехали достаточно далеко, так что федералов можно не опасаться. Будем надеяться, что Хасвелл прав и фургон выдержит электромагнитный импульс, которого можно ждать в любой момент.
Мы выходим и, стоя рядом с фургоном, глядим на небо.
– Вот, забрал у покойника. – Тото протягивает мне мобильник. – Если есть кто-то, с кем бы ты хотел поговорить напоследок, я так думаю, еще пару минут телефоны будут работать.
Я смотрю на телефон.
– Я бы тебе позвонил. Всем остальным похер, жив я или уже сдох.
Я возвращаю телефон Тото, а он швыряет его в ближайшие кусты, потом смотрит на меня:
– Послушай…
– Вот только давай без сантиментов!
– Просто вдруг одним импульсом не обойдется… Я что хотел-то – чтоб ты знал, что я тебя люблю.
«Все будет хорошо», – думаю я, когда в небесах над нами, выше самых высоких облаков, вспыхивает термоядерное солнце.
Джейми Форд
Джейми Форд – правнук Мин Чунга, горняка из Китая, эмигрировавшего в Сан-Франциско в 1865 г. и взявшего западную фамилию Форд, тем самым запутав последующие поколения. Его дебютный роман «Hotel on the Corner of Bitter and Sweet» два года был в списке бестселлеров «Нью-Йорк таймс» и в 2010-м был удостоен «Asian/Pacific American Award for Literature». Его произведения переведены на 32 языка. Ведет блог на jemieford.com блог на о своей новой книге «Songs of Willow Frost», а также смотрите Twitter@jemieford.
Наш нескладный мир разлетится на осколки
Хотя дымом и не пахло, юный Дарвин Чен Ци сделал, как ему было сказано – открыл тяжелую железную дверцу и включил пожарную сигнализацию, извещая гостей и персонал роскошного сиэтлского отеля «Сорренто», что «Звездная скиталица» наконец прибыла. Великую комету называли по-разному – «Галактическая гостья», «Небесная странница», «Космическая пришелица» и даже, заранее, «Фиаско Фламмариона», но, в конце концов, и в газетах, и по радио устоялось «Скиталица». Это, во всяком случае, звучало куда лучше, чем простенькое «Дымящаяся комета 1882 года» – та и не произвела ни особой сенсации, ни общемирового помешательства и панических настроений, даром, что была видна даже днем.
Жалко, пятнадцатилетний Дарвин ее не застал – он тогда еще даже на свет не появился. Он родился в Гонконге больше десяти лет спустя – внебрачный ребенок британского военного моряка и китаянки. Попал в приют для таких же полукровок, а потом мальчика переправили морем в Сиэтл и отдали в услужение. Не самая худшая судьба, если подумать. Дарвин не получил никакой профессии, но зато умел говорить и читать по-английски. Да и вообще лучше умереть слугой в лучшем и новейшем отеле штата Вашингтон, чем жить королем в обитых толем лачугах у моря. Дарвин как-то побывал там во время особенно сильного отлива и не позавидовал беднягам, работающим на огромном паровом конвейере по разделке рыбы и роющимся в пропитанном нефтью иле в поисках съедобных моллюсков, которых продавали по полцента за фунт.