Джон Адамс – Хаос на пороге (сборник) (страница 22)
Разумеется, бабуля не умолкала ни на секунду.
Наима не сдавалась, хотя горло сводил спазм, а глаза саднили от дыма. Наконец воспаленных тканей не осталось, зловоние улетучилось, а израненную плоть скрыла повязка с заживляющей мазью.
Она окунула губку в кувшин с кипяченой водой и принялась аккуратно подмывать бабулю. По сморщенным бедрам заструилась вода. Наима протерла узкую полоску лобковых волос. С удовлетворением отметила, что на коже нет раздражения от мочи. Хоть что-то в порядке.
Пришло время поесть, и Наима заглянула под медицинскую ленту, фиксирующую желудочный зонд у пупка. Все чисто. Она закрепила пакет с коктейлем на крючке, и питательный раствор медленно пополз по трубке в бабулин желудок.
Бабуля уже спала, словно мучительного переезда и не было.
Даже дым как будто поредел.
– Спасибо, господи, – произнесла Наима.
В доме работал водопровод, а на террасе стоял современный гриль, только жарить было нечего. Перед отъездом мистер Ямамото освободил кухонные шкафчики, вспомнила она; не в его правилах оставлять за собой беспорядок. Ей достался пустой холодильник без единого испорченного продукта, идеально чистые унитазы.
И ни одной блохи. Курорт, да и только.
Наима каждые два часа меняла бабуле позу. Она переставила машину в гараж мистера Ямамото, каким-то чудом не тронутый мародерами. Там даже обнаружились фонарь и пустая канистра. Забросив находки в багажник, Наима снова отправилась переворачивать и кормить бабулю.
Сумерки сгустились задолго до захода солнца. Около пяти часов пронзительно завыли койоты, сбитые с толку темнотой и сиренами. Унылый хор с каждым днем набирал силу: видимо, к стае прибивались брошенные собаки. Вой доносился со всех сторон, как будто Футхилл-парк стоял посреди джунглей.
Мне не страшно, решила Наима. Пока нет. Может, испугаюсь когда-нибудь потом. Например, завтра.
Она сидела на крыльце с банкой теплого пива: у соседа в гостиной нашелся целый ящик. Остатки роскоши. Конечно, травка лучше, но и пиво помогало забыться: совсем чуть-чуть и ненадолго. На противоположной стороне улицы маячил бабулин двухэтажный домик. Въездную аллею усыпали лиловые лепестки палисандра. Интересно, уцелеет ли дерево при нынешних пожарах? Вернется ли сюда сама Наима, чтобы показать детям красоту среди руин?
Она уже собралась возвращаться в дом, как вдруг прямо над ухом завизжала сирена, и у бордюра притормозила патрульная машина, густо облепленная грязью. На стене заплясал красный огонек бесполезной мигалки.
Из машины вышел парень в форме городской полиции – приземистый, чуть выше Наимы, смуглый и темноволосый. На вид ее ровесник – двадцать один год, не больше. Кажется, он тут мелькал при эвакуации. Парень был неулыбчив, как большинство копов. На жетоне Наима разглядела фамилию «Санчес». Точно, она его раньше видела.
Полицейский не стал спрашивать Наиму, почему она без штанов: возможно, полураздетые люди попадались ему на каждом шагу.
– Ты что, тут убираешь? – удивился он.
Неделю назад лужайка, на которой они с Шанис и другими девчонками играли в детстве, была завалена мусором. Наима не ставила себе цели расчистить ее полностью, но каждый день разгребала маленький участок – процесс помогал ей расслабиться. Только на пальму за футболкой и джинсами лезть пока не рискнула. И на ограде бассейна тоже болтались тряпки: туда у нее еще не дошли руки.
– Не хочу, чтобы квартал превратился в помойку. Я тут выросла.
– Других проблем у тебя нет?
– У меня в машине есть все необходимое для жизни.
– Тогда почему ты еще здесь?
Она вдруг вспомнила, где его видела. Соседи во главе с мистером Ямамото доложили в больницу, что бабуля давно слегла, и оттуда приезжали брать анализ на трехдневный грипп. Правда, нашли только рак. Этот парень сопровождал бригаду. Кажется, он говорил, что его тоже вырастила бабушка – Наима плохо помнит тот день: при мысли, что бабулю могут забрать, у нее отключился мозг.
– У моей бабушки рак, – сказала она. – Помнишь?
Где-то в восточной части прозвучал выстрел. Иногда стреляли военные, иногда кто придется. Не исключено, что вечером нагрянут мародеры.
– У тебя есть оружие?
Серьезный тон встревожил Наиму.
– Конечно.
– Какое?
– Револьвер тридцать восьмого калибра… – как можно увереннее произнесла она. Бабушка купила свой «смит-вессон» еще в старом квартале, где жила и умерла мама. Целую вечность назад.
– А патроны?
– Одна коробка. И еще сколько-то в… магазине. – Она запнулась, вспоминая правильный термин.
– А стрелять умеешь?
– Это что, экзамен?
Глядя, как помрачнел полицейский, Наима тут же пожалела о своей резкости. Похоже, он был настроен вполне дружелюбно.
– От пистолета мало толку, если не умеешь с ним обращаться. – Санчес вырвал из блокнота оранжевый стикер и наклеил на окно. Уродливое и добротное, как и все в доме мистера Ямамото.
«ПОДЛЕЖИТ ЛИКВИДАЦИИ» – гласила надпись на стикере.
– Сорок восемь часов, – сказал полицейский. – Если тут кто-то останется… выйдет скверно.
– «Джей» сожгут? – спросила Наима. Кварталы в округе разбили на секторы, и каждому присвоили букву. Футхилл-парк находился в секторе «Джей», по крайней мере, так говорилось во всех информационных сообщениях.
– Да. Двое суток на эвакуацию.
– А что, это правда помогает? Огонь задерживает эпидемию?
– Если вирус передается через предметы, почему нет? Я тут ни при чем. Мое дело – стикеры клеить.
Судя по пистолету на поясе и самозарядной винтовке на груди, полицейский кривил душой. Интересно, сколько человек он уже пристрелил?
– Я слушаю радио в машине, – заявила Наима. – Говорят, от огня никакого толку.
– И что прикажешь делать, сидеть и не рыпаться?
– Может, ты поучишь меня стрелять?
Он остановился и медленно повернул к ней голову; тело осталось неподвижным, словно противилось усилию. Кривая усмешка исказила пол-лица – с той стороны, которую Наима не видела.
– Я похож на частного тренера?
– Ты сам начал расспрашивать.
– Ты не заигралась в наследную принцессу? Правила не для тебя?
Зря он повелся на то, что до гор тут рукой подать, а частные дома сосредоточены на одной улице длиной в четверть мили. Зря поверил Бобу, что в районе ни души не осталось. В Футхилл-парке жили самые бедные семьи округа, а еще темнокожие и мексиканцы. Его прозвали «Трейлер-парк», хотя Наима не вполне понимала, за что.
– Тут живет моя бабушка, – сказала Наима. – Она еле наскребла денег на крошечный двухкомнатный домик, чтобы я пошла тут в школу. Еще до того, как цены взлетели до небес. Она наломала дров с моей мамой и мечтала хотя бы меня вывести в люди. Я всем ей обязана. У нее нет высшего образования, а я учусь в магистратуре. Когда бабуля заболела, я взяла перерыв на год и вернулась сюда. У нее банальный рак. Скучная старомодная болезнь, от которой по-прежнему умирают медленно. Поэтому я здесь.
Полицейский уставился на нее светло-карими глазами – цвета фасадов у него за спиной.
– Подожди-ка.
Он пошел к машине и скрылся из виду. Наима почувствовала смутную тревогу, как будто ей следовало убежать и запереть дверь на ключ. Она боялась не полицейского, хотя, быть может, и напрасно. Куда больше ее пугало будущее: ежедневный монотонный ужас.
Вернувшись, Санчес протянул Наиме увесистый полиэтиленовый пакет. Внутри лежали две упаковки замороженного куриного мяса.
– У тебя дома есть электричество? – удивилась она.
Он покачал головой, чуть нахмурившись.
– Не-а. Мы недавно ликвидировали пару домов на холме. У одного типа был генератор и морозилка. Там куча еды – твердой как камень.
Наима только сейчас осознала щедрость подарка: она не притрагивалась к мясу уже месяц, за исключением кусочка-другого в консервированном супе. Ей хотелось верить, что тип на холме поделился курицей добровольно или давно уехал. Правда, если он уехал, почему работал генератор?
– Спасибо. Меня зовут Наима. А тебя?
Он не отреагировал на вопрос – как до этого не отреагировал на ее внешний вид.
– Смотри не испорти курицу. Мне самому готовить некогда. Завтра зайду на ланч.
После утреннего мытья и кормления Наима не стала затевать стирку, а разожгла гриль на террасе. За ночь курица почти оттаяла, так что можно было приступать. Наима взяла подаренные мистером Ямамото специи и обваляла ножки с крыльями в шалфее, чесноке и красном перце по бабулиному рецепту. Потом битый час искала соль – и, наконец, нашла у Шанис на кухне: вдруг вспомнила, что мама Шанис хранила пачку соли именно в этом укромном уголке. Образ был таким ярким, что Наима почти наяву услышала смех подруги.
Она толком не умела готовить на гриле – мясо исчезло из продажи еще до закрытия супермаркетов, – и постоянно проверяла, не подгорает ли курица. На террасе пахло пикником. Новый дым – насыщенный ароматами еды – Наиме даже нравился.