Джоджо Мойес – В чужих туфлях (страница 5)
Еще мгновение они сидели неподвижно, слушая, как стихает рокот, и смотрели на роскошный фасад здания впереди. Настрой ниже плинтуса – точнее, ниже днища фургона.
– А в шлепках точно нельзя на встречу? – наконец спросила Сэм.
– Нет, – одновременно выдали Тед и Джоэл.
– Hо…
– Слушай, – Джоэл повернулся к ней, – если надеваешь такие туфли, надо соответствовать.
– В каком смысле?
– В таком, что… Там ты выглядела смущенной.
И сейчас такой кажешься. А надо делать вид, что ты хозяйка этим туфлям.
– Я им не хозяйка.
– Нужно выглядеть уверенно. Будто небрежно их нацепила, думая, сколько контрактов на круг-ленькую сумму сегодня подписала.
Тед поджал губы и кивнул, а затем подтолкнул ее толстой ручищей.
– Он прав. Взбодрись, радость моя. Подбородок выше, грудь вперед, улыбка во все лицо. Ты сможешь..
Сэм потянулась за сумкой.
– Саймону ты бы такое не сказал.
Тед пожал плечами:
– Сказал бы, если бы он нацепил такие туфли.
– Мы можем снизить стоимость максимум до сорока двух тысяч. Но если смените номера страниц, а титульную закажете в монохроме, можно скинуть еще восемьсот.
Рассказывая о стратегии печати, Сэм вдруг поняла, что управляющий директор ее не слушает. На мгновение вернулось былое смущение, и она запнулась на последних словах:
– Итак… вас устраивают эти цифры?
Он не ответил, только потер лоб и выдал малоинформативное «м-м-м», как делала сама Сэм, когда Кэт еще была маленькой и приходилось вполуха слушать ее бесконечные излияния.
«О боже, я его теряю», – проскользнула мысль. Сэм оторвала взгляд от записей и заметила, что директор пялился на ее ногу. Сгорая от стыда, она едва не утратила нить рассуждений. Но вновь поглядев на него и отметив слегка остекленевшие глаза, вдруг осознала: он просто отвлекся.
– И, разумеется, мы укладываемся в оговоренный срок – восемь дней, – заключила Сэм.
– Прекрасно! – воскликнул он, словно очнувшись от грез. – Да. Хорошо.
И при этом не сводил взгляда с ее ноги. Проследив за ним, Сэм чуть подвинула стопу влево, вытягивая лодыжку. Он смотрел на нее как завороженный.
Поверх стола женщина отметила, как Тед и Джоэл обменялись выразительными взглядами.
– Эти условия для вас приемлемы?
Директор, сцепив пальцы, ненадолго встретился с ней взглядом. Сэм ободряюще улыбнулась.
– Э… да. Неплохо. – Он себя не контролировал.
Взгляд опять непроизвольно спускался с ее лица вниз, к «лабутенам».
Сэм извлекла договор из папки, чуть повела ножкой, и задний ремешок мягко заскользил к пятке.
– Значит, утверждаем эти условия?
– Разумеется, – ответил он, а затем взял ручку и подписал документ не глядя.
– Лучше помолчи, – посоветовала она Теду, глядя прямо перед собой, когда они следовали из здания мимо стойки ресепшена.
– Я и молчу. Сумеешь заключить еще один такой договор – и надевай свои сланцы на здоровье.
На следующей встрече Сэм позаботилась о том, чтобы ее ноги все время оставались на виду. Джон Эдмонт не пялится на них, однако было понятно: сам факт наличия подобных босоножек заставил его переосмыслить представления о ней.
Как ни странно, ее представление о себе тоже менялось. Сэм входила в его кабинет с высоко поднятой головой. Она очаровывала. Отстаивала условия.
И получила еще один контракт.
– Ты на коне, Сэм, – сказал Джоэл, когда они вновь забрались в фургон.
Сегодня они даже позволили себе прерваться на обед – на что никто не осмеливался с тех пор, как Саймон стал боссом, – и заняли столик на улице у кофейни. Выглянуло солнце. Джоэл рассказал о свидании, на которое ходил на прошлой неделе.
Та женщина спросила, нравится ли ему фото свадебного платья, которое она вырезала из журнала.
– И тут она мне говорит: «Не волнуйся, я показываю его только тем, кто мне очень нравится!»
У Теда кофе пошел носом, и Сэм хохотала до колик в боках, а после поняла, что уже и не помнит, когда в последний раз смеялась.
***
Ниша мерила шагами холодный тротуар возле тренажерного зала, надев поверх блузки банный халат, а на ноги – шлепанцы. Она оставила девять сообщений Питеру, – он не брал трубку. Это не к добру.
Точно не к добру.
– Питер? Питер, где ты? Я же сказала, чтобы ты ждал меня в одиннадцать пятнадцать! Ты нужен мне здесь, сейчас же!
В последний раз металлический, неживой голос сообщил ей, что номер находится вне зоны действия сети. Глянув на время, Ниша ругнулась, скривившись при мысли о том, что придется прикоснуться к чужой одежде. Решившись, она вытащила мокрый купальник в пластиковом пакете, скривилась и швырнула его на лавочку. Затем осторожно проверила боковые карманы, и в одном из них обнаружила три влажные купюры по десять фунтов. Ниша уже и не помнила, когда в последний раз держали в руках бумажные деньги. Это крайне негигиенично, они грязнее, чем ершик для унитаза, если, конечно, в той статье написали правду. Содрогнувшись, Ниша убрала их в карман. Затем оторвала целлофановый пакет от рулона над сушилкой для купальников, надела его на руку, подняла чужую сумку за ручки и пошла через холл.
– Мадам, выносить халаты с территории…
– Да? В этой стране очень холодно, а из-за вас я осталась практически без одежды. – Ниша получше запахнула полы халата, завязала пояс и вышла.
Таксисты вечно жаловались, что «Убер» лишил их работы, но, оказалось, шесть водителей подряд способны преспокойно проигнорировать женщину в махровом халате, которая тщетно пыталась поймать такси. Когда машина все-таки остановилась, мужчина опустил окно и открыл рот, явно чтобы прокомментировать ее манеру одеваться. Однако Ниша остановила его жестом.
– В отель «Бентли», – резко произнесла она. – И желательно молча. Спасибо.
На дорогу ушло почти десять фунтов, хотя ехать каких-то пять минут. Ниша вошла в отель, не обращая ни малейшего внимания на озадаченное лицо швейцара, и направилась через фойе к лифту, игнорируя других гостей, провожающих ее взглядами.
Пара в годах – мужчина в пиджаке и брюках и женщина в скверно скроенном платье, обнажающем комки жира под мышками – видимо, провинциалы, приехавшие «покутить», – уже стояли внутри. Ниша успела в последний момент придержать рукой дверь, вошла и встала перед ними лицом к дверям. Ничего не происходило. Она обернулась и произнесла:
– Пентхаус.
Они уставились на нее, и Ниша сделала повелительный жест рукой. Затем еще раз.
– Пентхаус. Кнопку нажмите, – сказала она. Затем наконец добавила «пожалуйста», и женщина с опаской потянулась к панели. Лифт взмыл ввысь, и в животе скопилось напряжение.
Затем лифт остановился, двери открылись. Ниша попыталась войти в номер, но вдруг уткнулась в широкую грудь. Ей преградили дорогу трое мужчин. Она отшатнулась, не в силах поверить в происходящее. В центре стоял Ари, держа в руках конверт формата А5.
– Что… – начала было Ниша, пытаясь пройти мимо него, но мужчина сделал шаг вбок, преграждая ей путь.
– У меня инструкции не впускать вас.
– Не неси ерунды, Ари, – резко бросила она, глядя на него. – Мне нужна одежда.
Никогда прежде она не видела на его лице такого выражения.
– Мистер Кантор говорит, что вам туда нельзя.
Она попыталась улыбнуться:
– Не глупи. Мне нужны мои вещи. Посмотри на меня.
Но перед ней словно стоял совершенно незнакомый человек. Ничто в выражении его лица не указывало на то, что он знал ее и защищал последние пятнадцать лет. Сколько раз она шутила и смеялась с ним… Боже правый, даже интересовалась, как поживает его надоедливая женушка!