Джоджо Мойес – До встречи с тобой (страница 62)

– Я знаю. Ты права.

– И вы давно вместе. Вполне естественно увлекаться другими людьми.

– Особенно когда Патрик только и думает, что о марафонах.

– И ты можешь снова разозлиться на Уилла. В смысле, я помню, как ты считала его козлом.

– И до сих пор иногда считаю.

Сестра достала платок и промокнула мне глаза. Затем потеребила меня по щеке:

– При таком раскладе идея с колледжем отличная. Потому что, скажем прямо, окочурится Уилл или нет, тебе все равно понадобится нормальная работа. Ты же не будешь сиделкой до конца своих дней.

– Уилл не окочурится, как ты выразилась. Он… с ним все будет хорошо.

– Конечно.

Мама звала Томаса. Мы слышали, как она напевает на кухне: «Томас! Том-Том-Томас…»

– Ты собираешься к Патрику сегодня? – потерев глаза, вздохнула Трина.

– Да.

– Не хочешь пропустить пару кружек в «Пятнистой собаке» и показать свои планы? Я попрошу маму уложить Томаса спать. Идем, ты вполне способна меня угостить, раз у тебя достаточно денег на колледж.

К Патрику я вернулась в четверть десятого.

Как ни странно, мои планы на выходные были полностью одобрены Катриной. Она даже не стала добавлять, как обычно: «Да, но будет еще лучше, если ты…» В какой-то момент мне показалось, что она поддакивает просто из вежливости, ведь я явно слетела с катушек. Но ведь она говорила: «Поверить не могу, что ты это нашла! Обязательно сделай кучу фоток, когда он будет прыгать с тросом» и «Представляю его лицо, когда ты скажешь о затяжном прыжке! Это будет потрясающе!».

Со стороны, наверное, казалось, что мы две подружки, которые обожают друг друга.

Погруженная в раздумья, я тихо вошла в дом. Окна были темными, и я решила, что Патрик в рамках своей интенсивной подготовки лег спать пораньше. Я бросила сумку на пол в коридоре и толкнула дверь гостиной. Очень мило с его стороны оставить мне свет.

И тут я его увидела. Он сидел за столом, накрытым на двоих, на котором мерцала свеча. Я закрыла за собой дверь, и Патрик встал. Свеча догорела до половины.

– Прости, – сказал он. Я уставилась на него. – Я был идиотом. Ты права. Эта твоя работа – всего на шесть месяцев, а я вел себя как ребенок. Я должен гордиться, что ты делаешь такое важное дело и относишься к нему очень ответственно. Просто я немного… расстроился. Прости меня. Пожалуйста. – Он протянул руку. Я приняла ее. – Хорошо, что ты пытаешься помочь ему. Это достойно восхищения.

– Спасибо. – Я сжала его ладонь.

Патрик сделал короткую паузу, как будто успешно справился с отрепетированной речью.

– Я приготовил ужин. Боюсь, это снова салат. – Он открыл холодильник и достал две тарелки. – Обещаю, мы закатим пир горой в ресторане, когда «Викинг» закончится. Или когда я устрою углеводную загрузку. Просто я… – Он надул щеки и выдохнул. – Наверное, в последнее время я ни о чем другом не думал. Видимо, проблема в этом. И ты права. Ты вовсе не обязана ездить со мной. Это мое дело. Ты можешь остаться и работать, если хочешь.

– Патрик… – начала я.

– Я не хочу с тобой спорить, Лу. Ты простишь меня? – Он тревожно смотрел на меня, и от него пахло одеколоном. Эти два факта медленно наваливались на меня, словно тяжелый груз. – В любом случае садись. Поедим, а потом… ну, не знаю. Пообщаемся. Поговорим о чем-нибудь еще. Не о беге. – Он выдавил смешок.

Я села и посмотрела на стол. И улыбнулась.

– Очень мило, – заметила я.

Патрик и правда умеет приготовить сто одно блюдо из индюшачьей грудки.

Мы съели овощной салат, салат с пастой, салат с морепродуктами и экзотический фруктовый салат, приготовленный на десерт. Я пила вино, Патрик ограничился минеральной водой. Не сразу, но мы начали расслабляться. И передо мной появился Патрик, которого я давно не видела. Он был забавным, внимательным. Он строго следил за собой, и не говорил ничего о беге или марафонах, и смеялся, когда разговор сворачивал на эту тему. Его колено коснулось моего под столом, наши ноги переплелись, и тугой и неприятный комок в груди постепенно начал рассасываться.

Сестра права. Моя жизнь стала странной, я отдалилась от родных и знакомых. Положение Уилла и его тайны поглотили меня. Еще немного – и я бы себя потеряла.

Я начала испытывать угрызения совести из-за разговора с сестрой. Патрик не позволил мне встать, даже чтобы помочь с посудой. В четверть двенадцатого он поднялся, отнес тарелки и миски на кухню и начал загружать посудомоечную машину. Я сидела, беседовала с ним через порог и потирала место, где шея переходит в плечо, разминая узлы, которые, похоже, прочно там обосновались. Я закрыла глаза, пытаясь расслабиться, и потому только через несколько минут поняла, что разговор оборвался.

Я открыла глаза. Патрик стоял на пороге и держал мою папку с материалами о поездке. Он поднял пару листков.

– Что это?

– Это… путешествие. О котором я тебе говорила.

Я смотрела, как он листает бумаги, которые я показывала сестре, изучая маршрут, фотографии, калифорнийский пляж.

– Я думал… – Когда он снова заговорил, казалось, его кто-то душит. – Я думал, ты имела в виду Лурд.

– Что?

– Или… ну, не знаю… Сток-Мандевилл[65]… или что-то еще. Я думал, когда ты сказала, что не можешь поехать, потому что должна ему помогать, то имела в виду настоящую работу. Физиотерапию, исцеление верой и так далее. А это похоже… – недоверчиво покачал головой он. – Это похоже на лучший отдых на свете.

– Ну… в некотором роде. Но не для меня. Для него.

Патрик поморщился.

– Нет… – покачал он головой. – Тебе это совсем не понравится. Горячие ванны под звездами, плавание с дельфинами… А, вот, «пятизвездочная роскошь» и «круглосуточное обслуживание номеров». – Он посмотрел на меня. – Это не рабочая поездка. Это чертов медовый месяц.

– Так нечестно!

– А это – честно? Ты… ты правда думаешь, что я буду сидеть и смотреть, как ты отчаливаешь с другим мужчиной в такой отпуск?

– Его сиделка тоже едет.

– А! Да, Натан. Это, конечно, все меняет.

– Патрик, прекрати… Все очень сложно.

– Так объясни мне. – Он сунул мне бумаги. – Объясни мне, Лу. Объясни так, чтобы я смог понять.

– Мне важно, чтобы Уилл хотел жить и верил, что в будущем его ждет что-то хорошее.

– Например, ты?

– Перестань! Послушай, я хоть раз просила тебя бросить любимую работу?

– Я не принимаю на работе горячие ванны с чужими мужчинами.

– Если что, я не против. Можешь принимать горячие ванны с чужими мужчинами! Хоть каждый день! Ради бога! – попыталась улыбнуться я в надежде, что Патрик тоже улыбнется.

Но он не улыбался.

– А ты что почувствовала бы, Лу? Что ты почувствовала бы, если бы я сказал, что еду на какую-нибудь фитнес-конференцию с… ну, не знаю… Линн из «Титанов триатлона», потому что ей нужна поддержка?

– Поддержка? – Я вспомнила Линн с ее разлетающимися от малейшего ветерка светлыми волосами и безупречными ногами и рассеянно задумалась, почему он привел в пример именно ее.

– И что ты почувствовала бы, если бы я сказал, что мы будем ходить с ней по ресторанам и, возможно, принимать горячие ванны и проводить вместе дни? В каком-нибудь месте за шесть тысяч миль отсюда, только потому, что ей немного взгрустнулось. Ты правда была бы не против?

– Ему не «немного взгрустнулось», Пат. Он хочет покончить с собой. Хочет отправиться в «Дигнитас» и оборвать свою чертову жизнь. – Кровь шумела у меня в ушах. – И твое сравнение никуда не годится. Разве не ты назвал Уилла калекой? Разве не ты решил, что он совершенно безопасен? «Идеальный начальник, – сказал ты. – Беспокоиться не о чем».

Патрик положил папку обратно на стол:

– Знаешь, Лу… теперь я беспокоюсь.

Я на минуту закрыла лицо руками. В коридоре распахнулась пожарная дверь, раздались и стихли голоса за дверью квартиры.

Патрик медленно водил рукой по краям кухонных шкафчиков. На его подбородке билась жилка.

– Ты знаешь, что я чувствую, Лу? Как будто бегу, но чуть-чуть отстаю от других. Как будто… – глубоко вдохнул он, словно пытаясь собраться с мыслями, – как будто за поворотом меня ждет что-то плохое и все вокруг знают, что именно, кроме меня. – Он посмотрел мне в глаза. – Мне не кажется, что я веду себя неразумно. Но я не хочу, чтобы ты ехала. Мне плевать, если ты не хочешь ехать на «Викинг», но я не хочу, чтобы ты отправилась в этот… этот отпуск. С ним.

– Но я…

– Мы встречаемся почти семь лет. А его ты знаешь пять месяцев. Пять месяцев на этой работе. Если ты намерена уехать с ним – это кое-что говорит о наших отношениях. О твоих чувствах.

– Нет! Ничего это о нас не говорит, – возразила я.

– Говорит, если, несмотря на мои слова, ты все равно собираешься ехать.