Джоджо Мойес – До встречи с тобой (страница 50)

Я разозлилась. Никто еще не осуждал меня так, как Уилл, похоже, осуждал сейчас. Словно из-за моего решения переехать к своему парню он потерял ко мне интерес. Словно я больше не могла быть его подопечной. Разумеется, я не смела сказать ему этого, но стала так же холодна с ним, как он со мной.

По правде говоря, это было утомительно.

Днем в заднюю дверь постучали. Я поспешила по коридору с мокрыми от мытья посуды руками и обнаружила за дверью мужчину в темном костюме, с портфелем в руке.

– Ну уж нет. Мы буддисты, – отрезала я, собираясь захлопнуть дверь.

Две недели назад парочка свидетелей Иеговы задержала Уилла у задней двери почти на пятнадцать минут, пока он пытался дать задний ход через сдвинутый коврик. Когда я наконец захлопнула дверь, они открыли почтовый ящик и крикнули, что «он как никто другой» должен понимать, каково с нетерпением предвкушать загробную жизнь.

– Э-э-э… можно мне увидеть мистера Трейнора? – спросил мужчина, и я с подозрением приоткрыла дверь.

За время, проведенное мной в Гранта-хаусе, никто не навещал Уилла через черный ход.

– Впустите его, – сказал из-за спины Уилл. – Я попросил его приехать. Я продолжала стоять, и Уилл добавил: – Все в порядке, Кларк… это друг.

Мужчина переступил через порог и пожал мне руку.

– Майкл Лоулер, – сообщил он.

Он собирался сказать что-то еще, но Уилл вставил кресло между нами, успешно оборвав разговор.

– Мы будем в гостиной. Вы не могли бы приготовить кофе и оставить нас наедине?

– Э-э-э… хорошо.

Мистер Лоулер немного смущенно улыбнулся мне и проследовал за Уиллом в гостиную. Когда я через несколько минут вошла с подносом кофе, они обсуждали крикет. Беседа о подачах и пробежках продолжалась, пока у меня не осталось причин задерживаться.

Смахивая невидимые пылинки с юбки, я выпрямилась и сказала:

– Что ж, приятного аппетита.

– Спасибо, Луиза.

– Вы точно больше ничего не хотите? Печенья?

– Спасибо, Луиза.

Уилл редко называл меня Луизой. И никогда меня не прогонял.

Мистер Лоулер провел в доме почти час. Закончив хлопотать по хозяйству, я болталась на кухне, пытаясь набраться смелости, чтобы подслушивать. Не получилось. Я села, слопала два шоколадных печенья, погрызла ногти, прислушалась к тихому гулу мужских голосов и в пятнадцатый раз задумалась, почему Уилл попросил этого человека не входить через переднюю дверь.

Он не был похож на врача или консультанта. Он мог быть финансовым советником, но что-то мешало в это поверить. И определенно не выглядел как физиотерапевт, эрготерапевт[58] или диетолог – или кто угодно из сонма наемных работников, которые время от времени заходили и оценивали постоянно меняющиеся нужды Уилла. Их видно издалека. Они всегда выглядят усталыми, но очень оживлены и нарочито жизнерадостны. Они носят шерстяные вещи приглушенных цветов, практичную обувь и водят пыльные «универсалы», забитые папками и коробками с оборудованием. У мистера Лоулера был темно-синий «БМВ». Блестящая машина пятой серии не могла принадлежать местному чиновнику.

Наконец мистер Лоулер вышел. Он закрыл портфель и повесил пальто на руку. Он больше не выглядел смущенным.

Я вылетела в коридор.

– Вы не подскажете, где у вас туалет?

Я молча показала и топталась на месте, пока он не вернулся.

– Ладно. Это все на сегодня.

– Спасибо, Майкл. – Уилл не смотрел на меня. – Жду ответа.

– Я свяжусь с вами до конца этой недели, – пообещал мистер Лоулер.

– Лучше по электронной почте – пока, по крайней мере.

– Хорошо. Разумеется.

Я открыла заднюю дверь, чтобы выпустить его. Затем, когда Уилл вернулся в гостиную, вышла во двор и небрежно спросила:

– Далеко вам ехать?

Его одежда была прекрасно сшита, в покрое чувствовалась элегантность города, в плотности ткани – немалые деньги.

– К сожалению, в Лондон. И все же надеюсь, что в это время пробки не слишком большие.

Я пошла за ним. Солнце стояло высоко, и мне приходилось щуриться, чтобы разглядеть гостя.

– И… э-э-э… куда именно в Лондон?

– На Риджент-стрит.

– Ту самую Риджент-стрит? Неплохо.

– Да. Очень неплохо. Ладно. Спасибо за кофе, мисс…

– Кларк. Луиза Кларк.

Мистер Лоулер остановился и посмотрел на меня. Не ужели догадался о моих жалких попытках выяснить, кто он такой?

– Да, мисс Кларк. – Профессиональная улыбка быстро вернулась на его лицо. – Большое спасибо.

Он осторожно поставил портфель на заднее сиденье, сел в машину и уехал.

Вечером по дороге домой к Патрику я заглянула в библиотеку. Я могла бы использовать его компьютер, но мне все еще казалось, что нужно спрашивать разрешения, а так было проще. Я села за терминал и напечатала: «Майкл Лоулер» и «Риджент-стрит, Лондон» в поисковой системе. «Знание – сила, Уилл», – мысленно произнесла я.

Нашлось 3290 ссылок. В первых трех говорилось, что на этой самой улице обитает «Майкл Лоулер, практикующий юрист, специалист по завещаниям и наследственным делам, поверенный». Я несколько минут смотрела на экран, затем снова набрала его имя, на этот раз в системе для поиска изображений, и вот он сидит в темном костюме за круглым столом – Майкл Лоулер, специалист по завещаниям и наследственным делам, тот самый человек, который провел час наедине с Уиллом.

В тот же вечер я за полтора часа переехала к Патрику – между временем, когда я закончила работу, а он отправился на тренировку. Я забрала все свои вещи, кроме кровати и новых жалюзи. Он приехал на машине, и мы запихали мои вещи в мешки. За две поездки мы перевезли к нему все, не считая школьных учебников на чердаке.

Мама плакала – она думала, что выжила меня из дома.

– Ради всего святого, милая! Ей давно пора переехать. Ей двадцать семь лет, – сказал папа.

– Она все равно моя крошка. – Она сунула мне в руки две формы с фруктовыми кексами и пакет чистящих средств.

Я не знала, что и сказать. Я даже не люблю фруктовые кексы.

Разместить мои пожитки в квартире Патрика оказалось на удивление легко. Своих у него практически не было, а я мало что накопила за годы, проведенные в каморке. Единственное, из-за чего мы поссорились, – моя коллекция компакт-дисков, которую, оказывается, нужно было снабдить наклейками и расставить в алфавитном порядке, прежде чем объединять с его коллекцией.

– Чувствуй себя как дома, – без конца повторял он, словно я была гостьей.

Мы нервничали и испытывали странную неловкость, как на первом свидании. Когда я разбирала вещи, Патрик принес мне чай и сказал: «Хочешь, это будет твоя кружка?» Он показал, где что на кухне расположено, и несколько раз повторил: «Разумеется, ставь куда хочешь. Я не против».

Он освободил два ящика и шкаф в гостевой комнате. Другие два ящика были набиты его спортивной одеждой. Я и не знала, что существует столько разновидностей лайкры и флиса. Мои разноцветные вещи оставили несколько футов свободными, пустые вешалки уныло бренчали в шкафу.

– Придется докупить одежды, чтобы заполнить, – глядя на шкаф, сказала я.

Патрик нервно засмеялся:

– Что это?

Он смотрел на мой календарь, который я приколола на стену гостевой комнаты. Идеи были зелеными, запланированные мероприятия – черными. Когда что-то срабатывало (музыка, дегустация вин), я рисовала рядом улыбающуюся рожицу. Когда не срабатывало (скачки, художественные галереи), не рисовала ничего. В следующие две недели пометок было мало – Уиллу прискучили места по соседству, а я пока не уговорила его расширить поле деятельности. Я обернулась на Патрика. Он разглядывал двенадцатое августа, под которым стояли черные восклицательные знаки.

– Гм… это просто напоминание о работе.

– Ты думаешь, твой контракт не продлят?

– Я не знаю, Пат.

Патрик взял ручку с подставки, посмотрел на следующий месяц и написал на двадцать восьмой неделе: «Пора искать новую работу».

– Так ты будешь готова ко всему. – Он поцеловал меня в лоб и оставил одну.

Я аккуратно расставила в ванной кремы для тела, убрала бритву, увлажняющий крем и тампоны в зеркальный шкафчик. Поставила несколько книг на пол под окном гостевой комнаты, в том числе новые книги, которые Уилл заказал для меня на Amazon. Патрик обещал повесить полки, когда у него выдастся свободная минутка.