Джоджо Мойес – До встречи с тобой (страница 22)

– Лесбиянскому чаю! – Он едва не подавился. – Уж всяко лучше, чем эта политура для мебели. Господи, да в нем, наверное, ложка стоит.

– Значит, мой чай никуда не годится. – Я села на скамейку напротив Уилла. – С какой стати вы считаете себя вправе высказывать мнение, что бы я ни говорила или делала, а мне затыкаете рот?

– Прекрасно, Луиза Кларк. Выскажите свое мнение.

– О вас?

– А разве у меня есть выбор? – театрально вздохнул он.

– Вам нужно подстричь волосы. Вы похожи на бродягу.

– Теперь вы говорите, как моя мать.

– Но вы действительно кошмарно выглядите. Могли хотя бы побриться. Разве у вас кожа не зудит от этой щетины? – (Уилл покосился на меня.) – Зудит, да? Я так и знала. Ладно… сегодня вечером я вас побрею.

– О нет!

– О да! Вы спросили мое мнение. Я ответила. Вам ничего не нужно делать самому.

– А если я откажусь?

– Я все равно вас побрею. Если щетина отрастет еще немного, мне придется выуживать из нее кусочки пищи. Честное слово, если это случится, я подам на вас в суд за стресс на рабочем месте.

Он улыбнулся, как будто я его рассмешила. Наверное, это звучит довольно печально, но Уилл улыбался так редко, что, если мне удавалось его развеселить, у меня от гордости немного кружилась голова.

– Вот что, Кларк, – сказал он. – Окажите мне услугу.

– Какую?

– Почешите мне ухо, хорошо? Зуд сводит меня с ума.

– А вы разрешите вас подстричь? Совсем чуть-чуть?

– Не испытывайте судьбу.

– Тсс! Не заставляйте меня нервничать. Я паршиво управляюсь с ножницами.

Бритва и пена для бритья отыскались в шкафчике в ванной комнате, запрятанные за пакетами влажных салфеток и ваты, как будто ими давно не пользовались. Я затащила Уилла в ванную, наполнила раковину теплой водой, заставила его немного наклонить подголовник кресла и положила горячую фланель на его подбородок.

– Что это? Вы подались в цирюльники? Зачем фланель?

– Понятия не имею, – призналась я. – Но так всегда делают в фильмах. Это как горячая вода и полотенца, когда кто-то рожает.

Я не видела его губ, но вокруг его глаз лучились тонкие веселые морщинки. Хорошо бы, так было всегда. Хорошо бы, он был счастлив… а его лицо утратило загнанное, настороженное выражение. Я болтала. Я шутила. Я начала напевать. Все, что угодно, лишь бы оттянуть момент, когда он снова помрачнеет.

Я закатала рукава и принялась намыливать его подбородок и щеки до самых ушей. Затем помедлила, приставив лезвие к его подбородку.

– Не пора ли признаться, что до сих пор я брила только ноги?

Уилл закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Я начала осторожно скрести его кожу бритвой, и, когда я ее споласкивала, тишину нарушал только плеск воды в раковине. Я трудилась молча, изучая лицо Уилла Трейнора, морщины, которые спускались к уголкам рта и выглядели слишком глубокими для его возраста. Я убрала его волосы с лица и увидела предательские цепочки стежков, вероятно оставшиеся после несчастного случая. Увидела лиловые тени под глазами, говорившие о многих и многих бессонных ночах, и складку между бровями, свидетельницу немой боли. От его кожи пахло тепло и сладко – кремом для бритья и чем-то, присущим самому Уиллу, сдержанным и дорогим. Его лицо начало проступать, и я увидела, как легко ему было привлечь красавицу вроде Алисии.

Я действовала медленно и осторожно, воодушевленная тем фактом, что на него, казалось, ненадолго снизошел покой. Мелькнула мысль, что после аварии Уилла касались только в ходе медицинских или терапевтических процедур, и я поглаживала его кожу кончиками пальцев, изо всех сил избегая обезличенной резкости, отличавшей действия Натана и врача.

Бритье Уилла оказалось поразительно интимным процессом. Вероятно, я думала, будто инвалидное кресло станет преградой, что немощность исключит любые чувственные ощущения. Странно, но это не сработало. Невозможно находиться так близко к мужчине, чувствовать, как натягивается его кожа под кончиками пальцев, дышать одним и тем же воздухом, видеть его лицо на расстоянии нескольких дюймов и не испытывать легкого смятения. К тому времени, как я добралась до второго уха, меня сковала неловкость, будто я переступила невидимую черту.

Возможно, Уилл сумел уловить едва заметные изменения в моих прикосновениях, а может, просто тонко чувствовал настроение окружающих. Но он открыл глаза, и наши взгляды встретились.

– Только не говорите, – с невозмутимым лицом произнес он после короткой паузы, – что сбрили мне брови.

– Всего одну. – Я сполоснула лезвие, надеясь, что краска сойдет с моих щек к тому времени, когда я повернусь обратно. – Отлично, – наконец сказала я. – Я вас не слишком замучила? Кажется, скоро придет Натан.

– А что насчет моих волос? – спросил он.

– А вы хотите, чтобы я их подстригла?

– Почему бы и нет?

– Я думала, вы мне не доверяете.

Уилл пожал плечами – насколько возможно. Движение было едва заметным.

– Если вы на пару недель перестанете ныть, полагаю, цена невысока.

– О боже, ваша мама будет так рада. – Я вытерла с его щеки остаток крема для бритья.

– Надеюсь, это нас не остановит.

Мы подстригли Уиллу волосы в гостиной. Я зажгла огонь, мы поставили фильм – американский триллер, – и я обернула ему плечи полотенцем. Я предупредила Уилла, что давненько не брала в руки ножниц, но добавила, что хуже, чем сейчас, быть не может.

– Спасибо на добром слове, – ответил он.

Я приступила к работе, пропуская его волосы сквозь пальцы и пытаясь припомнить несколько базовых правил, которые успела выучить. Уилл смотрел фильм и вы глядел расслабленным и почти довольным. Время от времени он что-нибудь сообщал мне о фильме: где еще снимался ведущий актер, в каком фильме он дебютировал, – а я заинтересованно хмыкала, как хмыкаю, когда Томас показывает мне свои игрушки, хотя на самом деле была полностью поглощена тем, чтобы его не изуродовать. Наконец я отстригла все патлы и забежала вперед, чтобы посмотреть, как он выглядит.

– Ну? – Уилл поставил диск на паузу.

– Не уверена, что мне нравится видеть ваше лицо настолько открытым. – Я выпрямилась. – Это немного нервирует.

– Мне холодно, – заметил он, поворачивая голову слева направо, как будто проверяя ощущения.

– Подождите, – сказала я. – Схожу за двумя зеркалами. Тогда вы сможете разглядеть все как следует. Только не шевелитесь. Еще нужно немного убраться. И пожалуй, отрезать ухо.

Я была в спальне, искала в ящиках маленькое зеркало, когда услышала стук двери. Быстрые шаги двух человек, голос миссис Трейнор, высокий, встревоженный.

– Джорджина, умоляю, не надо.

Дверь гостиной с грохотом распахнулась. Я схватила зеркало и выбежала из комнаты. Не хватало только, чтобы меня вновь отругали за отсутствие. Миссис Трейнор стояла в дверях гостиной, прижав обе ладони ко рту и наблюдая за невидимой стычкой.

– Ты самый эгоистичный человек на свете! – кричала молодая женщина. – Поверить не могу, Уилл. Ты всегда был эгоистичным, а стал еще хуже.

– Джорджина. – Взгляд миссис Трейнор метнулся на меня. – Пожалуйста, прекрати.

Я вошла в комнату следом за ней. На плечах Уилла все еще лежало полотенце, вокруг колес его кресла валялись клочья светло-каштановых волос. Напротив него стояла молодая женщина с длинными темными волосами, собранными на затылке неряшливым узлом. На ней были дорогие потертые джинсы и замшевые сапоги. Как и у Алисии, черты ее лица были красивыми и правильными, кожа загорелой, а зубы ослепительно-белыми, как в рекламе зубной пасты. Я узнала, какого цвета у нее зубы, потому что, багровая от злости, она шипела на Уилла:

– Поверить не могу. Поверить не могу, что подобное пришло тебе в голову. Что ты…

– Пожалуйста, Джорджина! – резким голосом воскликнула миссис Трейнор. – Сейчас не время.

Уилл невозмутимо смотрел перед собой в пустоту.

– Э-э-э… Уилл? Вам что-нибудь нужно? – тихо спросила я.

– Кто вы такая? – вихрем обернулась незнакомка.

И я увидела, что в глазах у нее стоят слезы.

– Джорджина, – произнес Уилл. – Познакомься с Луизой Кларк, моей наемной компаньонкой и поразительно изобретательным парикмахером. Луиза, познакомьтесь с моей сестрой, Джорджиной. Кажется, она при летела в такую даль из Австралии, чтобы наорать на меня.

– Хватит шуток! – рявкнула Джорджина. – Мама мне рассказала. Она мне все рассказала.

Никто не пошевелился.

– Возможно, мне следует вас оставить? – спросила я.

– Неплохая мысль. – Костяшки пальцев миссис Трейнор, вцепившихся в подлокотник дивана, были белыми. – Луиза, полагаю, сейчас самое время для обеденного перерыва.

Я выскользнула из комнаты.

Придется обедать на автобусной остановке. Я забрала из кухни свои сэндвичи, натянула пальто и пошла по задней дорожке.