Джоди Пиколт – Одинокий волк (страница 31)

Поэтому я направляюсь к столу секретарши и жду, пока она не договорит по телефону.

– Спасибо, Марго, – трещит секретарша. – Да, это отрывок, который показывали по «Фокс ньюс» о его недавнем деле. На DVD прекрасно подойдет.

Она вешает трубку, и я пытаюсь изобразить самую жалобную улыбку. В конце концов, я стою перед ней в уродском гипсе.

– Чем могу помочь? – обращается ко мне секретарша.

– Дядя Дэнни тут? – спрашиваю я. – Он мне срочно нужен.

– Милая, он знает, что ты приедешь? Потому что он сейчас очень занят.

Я повышаю голос до грани истерики:

– Разве дядя не говорил, что я попала в серьезную аварию? Мы поругались с мамой. Она твердит, что до сорока лет я точно не сяду за руль, и мне нужно будет самой разбираться со страховой, и она теперь не собирается платить за мой колледж… Пожалуйста, можно мне поговорить с дядей Дэнни?

Я принимаюсь плакать.

Серьезно, пора выдвигать свою кандидатуру на «Оскар».

Секретарша моргает под напором слов, потом приходит в себя, встает и пытается меня успокоить, нежно поглаживая по здоровому плечу:

– Конечно, милая, иди к нему в кабинет. Я позвоню и скажу, что приехала его племянница.

Когда я стучу в дверь с надписью: «ДЭНИЕЛ БОЙЛ, ОКРУЖНОЙ ПРОКУРОР», сделанной золотыми буквами на стеклянной половине, меня приглашают войти. Прокурор сидит за большим столом, заваленным папками. Черные волосы блестят как вороново крыло, а по глазам можно сказать, что он в последнее время мало спит. Когда я переступаю порог, он встает, оценивающе меня разглядывая.

– А вы ниже, чем кажетесь по телевизору, – выпаливаю я.

– А ты не похожа ни на одну мою племянницу, – парирует он. – Послушай, дитя, у меня нет времени помогать тебе в проекте на дополнительные баллы по обществознанию. Будешь уходить, обратись к Пауле, и она поможет подобрать информацию о местном правительстве…

– Мой брат только что пытался убить моего отца, и мне нужна ваша помощь, – перебиваю я.

Дэнни Бойл хмурится:

– Что?

– Мы с отцом попали в автомобильную аварию. Он пока не приходил в сознание. Шесть лет назад мой брат ушел из дома после ссоры с отцом. Он жил в Таиланде, но сейчас, после аварии, вернулся. Прошло всего семь дней; отцу просто нужно время, чтобы поправиться, – но брат так не считает. Он хочет отключить аппарат искусственной вентиляции легких и пожертвовать органы отца, чтобы поскорее вернуться к своей жизни. Ему удалось убедить больницу, а когда я перепугалась и попыталась остановить их, Эдвард оттолкнул медсестру и сам выдернул аппарат из розетки.

– А потом что?

– Медсестра включила аппарат искусственной вентиляции легких обратно. Но врачи до сих пор не знают, как отключение кислорода повлияло на состояние отца. – Я перевожу дыхание. – Я видела вас в новостях. Вы прекрасно справляетесь со своей работой. Вы же можете предъявить Эдварду обвинение?

Бойл присаживается на край стола:

– Послушай, милая…

– Кара. Кара Уоррен.

– Кара, мне очень жаль, что так получилось – и с твоим отцом, и с твоим братом. Но это семейный вопрос. Я веду уголовные дела.

– Это покушение на убийство! – заявляю я. – И хоть я пока только в старшей школе, но знаю, что, если оттолкнуть медсестру и отключить бессознательного пациента от ИВЛ, это наверняка его убьет! Это самое что ни на есть тяжкое убийство!

– Одного только намерения убить недостаточно, – объясняет Бойл. – Нужно доказать наличие преступного умысла.

– Эдвард ненавидит отца. Из-за него он ушел из дома шесть лет назад.

– Может быть, и так, – отвечает Бойл, – но выдернуть вилку из розетки совсем не то же самое, что преследовать кого-то с ножом или пистолетом. Я буду молиться за твоего отца, но, боюсь, больше ничем не могу помочь.

Я выпрямляю спину:

– Если вы мне не поможете, брат попытается еще раз. Он обратится в суд и скажет, что мое мнение можно не учитывать, потому что я моложе его. Он заново назначит процедуру. Но если выдвинуть против него уголовное обвинение, он не сможет добиться, чтобы его назначили законным опекуном. – Я пожимаю плечами под удивленным взглядом прокурора. – В Google можно найти все.

По пути сюда я воспользовалась телефоном Мэрайи.

– Ладно, – вздыхает Бойл. – Я займусь этим. – Он протягивает мне блокнот и ручку. – Запиши свое имя и номер телефона.

Я записываю свои данные и возвращаю блокнот.

– Может, дела у моего отца сейчас и плохи. Но это не дает моему брату права играть в Бога. Жизнь есть жизнь, – повторяю я слова Бойла.

Идя по коридору в приемную, я спиной чувствую неотрывный взгляд Дэнни Бойла.

Люк

Меня много раз спрашивали, почему стая диких волков приняла в свои ряды человека. Зачем они связались с существом, которое передвигается слишком медленно, чтобы поспеть за ними, спотыкается в темноте, не особо хорошо понимает их язык и по незнанию проявляет неуважение к вожакам? Естественно, стая понимала, что я не волк и не могу помочь им охотиться, добывать пропитание или защищать их зубами и когтями. Единственный ответ, который приходит на ум, – они поняли, что им необходимо изучить человека не меньше, чем мне необходимо изучить их. Человеческий мир все ближе надвигается на мир волков. Вместо того чтобы отрицать этот факт, они решили узнать о людях как можно больше. Периодически появляются сообщения о диких собаках, принятых волчьей стаей по той же причине. Просто мои волки пошли чуть дальше и приняли меня.

Теперь, когда волки вроде бы расслабились в моем присутствии, передо мной встала новая цель – уйти вместе с ними, когда они снова решат раствориться в тени деревьев. Должен признать, это была не самая блестящая идея из всех, что когда-либо меня посещали. Я легко мог заблудиться, а начнись вдруг охота, не смог бы за ними угнаться. Но я не допускал даже мысли о том, чтобы сдаться сейчас, когда я подобрался так близко, поэтому, едва волки встали и покинули поляну, я пошел за ними.

Сначала мне даже удавалось не отставать. Стояла ночь, кромешная тьма окутывала все вокруг, и как только мы углубились в густой лес, я потерял волков из виду. Мое зрение и близко не могло сравниться с их глазами. На обратном пути к поляне я врезался головой в низко нависающую ветку и потерял сознание.

Когда очнулся, солнце стояло уже высоко в небе, и молодая волчица лизала порез на моем лбу. Я получил в те годы столько ран, но ни в одну не проникла инфекция. Если бы я мог воспроизвести целебные свойства волчьей слюны, то разбогател бы.

Несмотря на то что в висках стучала кровь, я осторожно сел. Волчица подняла с земли оленью ногу с копытом. Немного покатала ее в грязи, похлопала по ней лапами и уронила мне на ногу.

Со временем я понял, что альфа-самка знает про каждый кусочек пищи, попавший в твой желудок. Если делать хороший выбор, чтобы стать сильным и полезным для стаи, считай, ты выдержал экзамен, но стоит отдать предпочтение эквиваленту шоколадного торта в мире людей, и ты закончишь тем, что будешь мочиться в ручьи, пряча свой запах, или же понесешь другое наказание. Есть питательная пища, которую едят каждый день, чтобы укрепить силу и здоровье. Социальная пища помогает четче определить роли в стае – когда шесть волков питаются одной тушей, внутренние органы достаются альфе, бета получит крестец и бедро, где много мышечного мяса, а омеге останется содержимое кишечника и неподвижное мясо, то есть шея, позвоночник и грудная клетка. Волк-сигнальщик получит три четверти неподвижного мяса и четверть переваренной растительной пищи из желудка. Диета рядовых волков состоит поровну из неподвижного мяса и содержимого желудка; дозорному достанется три четверти содержимого желудка и четверть неподвижного мяса. Если вы приметесь за порцию, которая предназначена не вам, даже случайно, вас тут же опрокинут на спину. Эмоциональная пища – молоко или содержимое желудка – возвращает волка в тот возраст, когда он был послушен и ел все, что давала мать. Скормите такую еду взрослым волкам, и они успокоятся. Сперва я не понял, чего хочет молодая волчица, – возможно, она решила меня проверить и посмотреть, не попытаюсь ли я отобрать у нее еду. Но она подняла ногу и снова бросила. Поэтому я поднес оленью ногу ко рту и принялся есть.

Каково на вкус сырое мясо?

Не хуже нежнейшего филе.

Последние месяцы мне приходилось перекусывать в основном кроликами и белками. И вдруг дикие волки решили поделиться со мной добычей. Возможно, стая и не ждала от меня помощи на охоте, но все же хотела, чтобы я был хорошо накормлен, как и любой другой ее член.

Пока я рвал мясо зубами, волчица спокойно наблюдала за мной.

С тех пор каждый раз, когда стая отправлялась на охоту, они приносили мне еду. Иногда ее изваливали в помете или мочились на нее. После охоты они оставались поблизости или позволяли мне следовать за ними, а потом внезапно покидали меня. Иногда я выл, и если волки были в пределах слышимости, они отвечали. На обратном пути стая выла мне. От этого звука у меня всегда слезы наворачивались на глаза. Он напоминал телефонный звонок от любимого человека, которому пришлось ехать по гололедице: я возвращаюсь, все хорошо, мы скоро будем вместе.

Благодаря ему я понял, что у меня появилась новая семья.

Джорджи

Я знала, что мой сын – гей, еще до того, как он понял это сам. В нем присутствовала какая-то мягкость, способность замечать детали, а не только весь мир целиком, что отличало его от других мальчиков в детском саду. В их руках палка становилась ружьем или хлыстом. Когда Эдвард брал в руки палку, она превращалась в ложку, чтобы перемешивать печенье из грязи, или в волшебную палочку. Если в игре они с другом наряжались, Эдвард никогда не выбирал роль рыцаря, а охотно играл принцессу. Когда я хотела узнать, не полнит ли меня новое платье, то обращалась за честным ответом не к Каре, а к Эдварду.