Джоди Пиколт – Обращаться с осторожностью (страница 14)
Мы с Шоном переглянулись и покачали головами.
– Доктор Кавендиш – шотландец. Он один из лучших специалистов по несовершенному остеогенезу в мире. Если верить ему, у вас есть веские основания подать иск о медицинской халатности на вашего акушера-гинеколога. Вы помните, миссис О’Киф, что на восемнадцатой неделе у вас был предельно четкий снимок УЗИ… Это веское доказательство, которое упустила из виду ваша акушер-гинеколог. Ей следовало заблаговременно распознать болезнь ребенка, а не увидеть сломанные кости на позднем сроке. После этого она должна была предоставить вам эту информацию в ходе беременности, что могло бы повлиять на конечный результат.
У меня голова пошла кругом, а Шон выглядел растерянным.
– Подождите. Что это за иск?
Рамирес посмотрел на тебя:
– Неправомерное рождение.
– И что это, черт подери, значит?!
Адвокат бросил взгляд на Марин Гейтс, которая прокашлялась и пояснила:
– Иск о неправомерном рождении дает родителям право подать в суд на возмещение ущерба, вызванного рождением ребенка с тяжелыми формами инвалидности и уходом за ним. Это означает, что, скажи вам врач заранее о дефектах ребенка, у вас появился бы выбор, продолжать беременность или нет.
Я вспомнила, как несколько недель назад сорвалась на Пайпер: «Тебе обязательно быть всегда такой идеальной?»
А что, если один раз – с тобой – она все же не была идеальной?
Я была прикована к креслу, как и ты. Не могла пошевелиться или вздохнуть. Вместо меня заговорил Шон.
– Хотите сказать, что моя дочь не должна была родиться? – обвинительным тоном сказал он. – Что она ошибка? Я не собираюсь слушать этот бред!
Я взглянула на тебя: ты сняла наушники и впитывала каждое слово.
Когда твой отец встал, то же сделал и Роберт Рамирес:
– Сержант О’Киф, знаю, как ужасно это звучит. Но термин «неправомерное рождение» – юридический. Мы вовсе не хотим, чтобы ваш ребенок не рождался, она прекрасна! Мы просто считаем, что, когда врач не выполняет требования стандартного ухода за пациентом, кто-то должен понести за это ответственность. – Рамирес шагнул вперед. – Это медицинская халатность. Подумайте о времени и всех деньгах, которые ушли на заботу о Уиллоу и которые вы потратите в будущем. Почему за чужую ошибку должны расплачиваться вы?
Шон навис над адвокатом, и на мгновение я даже подумала, что он сметет Рамиреса со своего пути. Но вместо этого муж ткнул ему пальцем в грудь.
– Я люблю свою дочь, – грозно сказал Шон. – Я люблю ее.
Он поднял тебя на руки, дернув за наушники так, что перевернулся DVD-проигрыватель и на кожаный диван опрокинулся сок.
– Ах! – воскликнула я и полезла в сумку за салфеткой, чтобы вытереть лужицу.
Эта роскошная кремовая кожа будет испорчена!
– Все в порядке, миссис О’Киф, – буркнула Марин, опустившись на колени рядом со мной. – Не переживайте.
– Папочка, мультик еще не закончился, – сказала ты.
– Закончился. – Шон забрал у тебя наушники и бросил их на пол. – Шарлотта, идем скорее отсюда.
Пока я вытирала сок, муж вылетел в коридор, словно поток лавы. Я поняла, что оба юриста внимательно смотрят на меня.
– Шарлотта! – прогремел из приемной голос Шона.
– Э-э-э… спасибо. Мне правда очень жаль, что мы побеспокоили вас. – Я поднялась, скрестив руки на груди, будто от холода, и попыталась собраться с чувствами. – Просто я… есть кое-что… – Я подняла голову, глядя на юристов, и сделала глубокий вдох. – Что будет, если мы выиграем?
Часть вторая
Зашвырните в море меня, на самое дно.
Втрамбуйте в соль и во влажный песок.
Никакой деревенский плуг не разроет тогда мои кости.
Никакой тогда Гамлет не возьмет мою челюсть в руку, сказав,
что закончились шутки – и мой рот теперь пуст.
Длинные зеленоглазые падальщики расклюют мне глаза,
лиловая рыбка будет играть с моим черепом в прятки,
а я стану песнею грома, грохотом моря —
там, внизу – на грунте из влаги и соли.
Зашвырните в море меня… на самое дно.
Нагреть малиновое пюре до комнатной температуры в большой кастрюле. Взбить яичные желтки с 3 унциями сахара в большой миске, добавить муку и малиновое пюре, вернуть смесь в кастрюлю.
Готовить на слабом огне, постоянно помешивая, пока смесь не загустеет. Не допускать кипения. Снять с огня и вмешивать шоколад до его полного растворения. Добавить ликер. Накрыть основную смесь пленкой, чтобы не появлялась корочка.
Тем временем смазать маслом и посыпать сахаром шесть формочек. Нагреть духовку до 425 градусов по Фаренгейту.
Взбить белки до образования устойчивых пиков с оставшейся унцией сахара. На этом этапе вы сможете наблюдать момент, когда две разные смеси соединятся – когда вы добавите яичные белки в шоколад. Ни одна из них не захочет уступать: темнота шоколада станет частью пены от яичных белков, и наоборот.
Ложкой перенесите субстанцию в формочки, всего на одну четверть ниже края. Немедленно запекайте. Если суфле поднялось, наверху появилась золотисто-коричневая корочка, а когда вынимаешь его из духовки, оно опадает под весом своего обещания, значит блюдо готово.
Шарлотта
Ты не могла бы прожить жизнь без столкновений. Врачи объяснили нам это в первую очередь, рассказывая про тупиковую ситуацию несовершенного остеогенеза: будь активным, но не ломайся, потому что, если у тебя перелом, ты не можешь быть активным. Родители, которые держали своих детей в сидячем положении или заставляли передвигаться на коленях, чтобы уменьшить вероятность упасть и получить трещину, также подвергали их риску, ведь мышцы и связки могли недостаточно окрепнуть, чтобы поддерживать кости.
Когда речь шла о тебе, Шон предпочитал рисковать. Опять же, не он в большинстве случаев оставался дома, когда ты была с переломом. Но он не один год убеждал меня, что периодические травмы – небольшая цена за настоящую жизнь. Может, теперь я смогу убедить его, что два глупых слова вроде «неправомерного рождения» ничего не значат в сравнении с будущим, которое тебе могут обеспечить. Несмотря на стремительный уход Шона из офиса адвокатов, я надеялась, что они снова позвонят мне. Засыпая, я думала о том, что сказал Роберт Рамирес. Проснулась я с незнакомым привкусом во рту – то ли сладким, то ли кислым. Только через несколько дней я поняла, что это надежда.
Ты сидела на больничной койке, накинув на «ортопедические штаны» одеяло, и читала книгу с интересными фактами, пока мы ожидали укола памидроната. Сперва ты приезжала сюда каждые два месяца, теперь нам нужно было совершать поездки в Бостон лишь дважды в год. Памидронат не являлся лекарством от НО, скорее поддерживающим препаратом, который помогал пациентам третьего типа, как у тебя, ходить, а не быть прикованным к инвалидному креслу. До этого препарата даже обычный шаг мог привести к микротрещинам в ступне.
– Вы можете не поверить, глядя на ее переломы бедер, но Z-показатель гораздо лучше, – сказал доктор Розенблад. – У нее сейчас минус три.
Когда ты родилась и тебе сделали DEXA-сканирование на определение плотности костей, твой показатель был минус шесть. Девяносто восемь процентов населения попадает в плюс-минус два. Костная ткань всегда делает новые кости и поглощает старые, памидронат замедляет темп абсорбации костной ткани. Он позволяет тебе двигаться, чтобы укрепить кости. Однажды доктор Розенблад объяснил это мне, держа в руках губку для мытья посуды: кости обладали порами, а памидронат немного заполнял отверстия.
За пять лет лечения ты перенесла свыше пятидесяти переломов, а я и представить не могла, какой бы была жизнь без препарата.
– Уиллоу, у меня для тебя на сегодня отличный факт, – сказал доктор Розенблад. – В случае крайней необходимости, если нужна замена плазмы крови, можно использовать массу внутри кокоса.
Твои глаза расширились.