Джоди Малпас – Признание этого мужчины (страница 59)

— Джон?

Уткнувшись в подбородок Джесси, слышу низкий гул раздраженного голоса Джона, и отчетливый вопрос: какого хрена Джесси нужна такая до глупости быстрая бл*дская тачка.

— Где ты? — спрашивает Джесси, целуя меня в голову между словами.

На этот раз я не слышу ответа. Все, что доносится до моих ушей, — это сирены, со всех сторон. Отстраняюсь от груди Джесси и обнаруживаю массу полицейских машин и две «скорые». Все из-за меня? Но потом замечаю смятую груду металла, и эта машины — не моя. Как и та, что обвилась вокруг фонарного столба неподалеку. Пробираясь сквозь хаос людей и брошенных машин, замечаю, что моя Мини прижата к перилам, отделяющим дорогу от тротуара. Я содрогаюсь.

— Джон, не останавливайся, пока не выяснишь, кто в моей гребаной машине. — Джесси отключается и засовывает телефон обратно в карман. Он тянет меня за подбородок. — Детка, посмотри на меня.

Я пристально смотрю на него. Не знаю, что сказать.

— Где твой шлем? — в конце концов, выдаю я.

Он делает глубокий вдох и обхватывает мои щеки ладонями.

— Гребаный ад. — Он крепко целует меня в губы. — Почему ты отказываешься играть по правилам? — Он покрывает поцелуями мои нос, губы, веки, щеки. — Ава, я послал за тобой Джона. Почему ты не позволила ему отвезти тебя на работу?

— Потому что хотела разорвать Мэтта на куски, — признаюсь я. — Но ты меня опередил.

— Я был так зол, Ава.

— Я бы никогда не довела это до конца. Я бы не убила нашего ребенка. — По крайней мере, я должна это сказать.

— Ш-ш-ш. — Он продолжает целовать мое лицо, и я, наконец, поднимаю руки, чтобы крепко его обнять. И никогда не отпускать.

— Прошу прощения, сэр, — привлекает наше внимание незнакомый голос с той стороны, где стоит полиция. — С юной леди все в порядке?

Джесси смотрит на меня и начинает проводить всестороннюю визуальную оценку.

— Не знаю. Ты в порядке?

— В порядке. — Я неловко улыбаюсь. — А как насчет других водителей?

Я смотрю на две разбитые машины.

— Всего несколько порезов и синяков, — сообщает полицейский. — Вам всем очень повезло. Может, мы вас осмотрим, прежде чем приступим к вопросам?

Он добродушно улыбается и подает сигнал машине скорой помощи.

Я чувствую себя героиней драмы и немного обеспокоена.

— Со мной все нормально, честно.

Джесси рычит и бросает на меня свирепый хмурый взгляд.

— Я отшлепаю тебя по заднице этим «нормально».

— Но я действительно чувствую себя нормально.

В отличие от моей машины. Она выглядит ужасно. Мамино наставление о том, чтобы мы никогда не расставались на дурном слове, никогда не было так актуально. Я оценила это и больше никогда не уйду от Джесси на плохой ноте. Никогда.

Джесси преувеличенно вздыхает от досады и откидывает голову назад.

— Ава, пожалуйста, не бросай мне вызов. У меня не возникнет проблем с тем, чтобы прижать тебя к машине скорой помощи, чтобы они могли подтвердить, что с тобой все в порядке. — Он опускает голову. — Выбираешь легкий путь или трудный?

— Легкий, — тихо соглашаюсь я. Я сделаю все, что он скажет. Отстраняюсь от его груди. — Моя сумочка.

— Я принесу. — Он убегает.

— Мой телефон на полу! — кричу ему вдогонку, но он просто машет рукой над головой в знак того, что услышал. Он возвращается через несколько секунд, и полицейский ведет нас к машине скорой помощи, проталкиваясь сквозь растущую толпу пешеходов.

Парамедик протягивает мне руку, но у меня нет возможности ее принять. Меня поднимают и сажают в белый фургон.

— Спасибо. — Я улыбаюсь Джесси и смотрю, как полицейский достает из кармана блокнот и ручку.

— Сэр, пока ее осматривают, не могли бы вы ответить на несколько вопросов?

— Да, могу. Но вам придется подождать.

— Сэр, мне нужно задать вам несколько вопросов. — На этот раз полицейский просит не очень вежливо.

Джесси поворачивается к нему всем телом, в его позе отчетливо читается угроза. Он уничтожает копа.

— Моя жена и ребенок в машине скорой помощи, и единственный способ, которым вы можете помешать мне позаботиться о них, — это если убьете. — Он отступает назад и разводит руки в стороны. — Так что, пристрелите меня нахрен.

Полицейский смотрит на меня, и я виновато улыбаюсь. Последнее, что мне нужно, чтобы Джесси арестовали. Не знаю, связано ли это с накалом эмоций, но полицейский кивает и жестом приглашает Джесси присоединиться ко мне. Сердитый взгляд моего уничтожающего Лорда все еще прикован к его лицу, когда он поворачивается ко мне, но вскоре исчезает. Его лицо находится на уровне моего живота, но в данный момент его глаза опущены и смотрят на мои голые ноги.

Протянув руку вперед, он проводит пальцем по внутренней стороне икры.

— Детка, ты порезалась.

Я опускаю взгляд.

— Где? — спрашиваю я.

Я ничего не чувствую. Задираю платье повыше, но там никаких признаков пореза. Выше, еще больше крови, но никакого пореза. В замешательстве смотрю на Джесси, но он застыл, наблюдая, как я ищу источник кровотечения. Его глаза поднимаются к моим. Они широко распахнуты и беспокойны. Мною овладевает дурное предчувствие. Я начинаю мотать головой, когда он задирает мое платье так высоко, как только может.

Никакого пореза.

Кровь течет из моих трусиков.

— Нет! — вскрикиваю я, осознание обрушивается на меня, как торнадо.

— О, Господи, — он одергивает подол платья и запрыгивает в машину скорой помощи, заключая меня в объятия. — Черт возьми, нет.

— Сэр?

— В больницу. НЕМЕДЛЕННО!

Меня осторожно кладут на каталку, и я слышу хлопок металлических дверей, заставляющих меня вздрогнуть. Я поворачиваюсь к груди Джесси, цепляясь за его футболку, и прячу от него лицо.

— Прости меня.

— Тихо, Ава.

Он сжимает волосы у меня на затылке и оттягивает от себя. Его зеленые глаза затуманены.

— Пожалуйста, просто молчи. — Он проводит большим пальцем у меня под глазом, утирая слезы. — Я люблю тебя.

Это мое наказание. Наказание за ядовитые мысли. Я заслуживаю этого, но не Джесси. Он заслуживает счастья, которое подарил бы ему этот ребенок. Он — продолжение меня, а я знаю, как Джесси не может мной насытиться. Я уничтожила его мечту. Я должна была раньше все понять. Должна была указать новый адрес в приемной доктора. Должна была позволить Джону отвезти меня на работу. Я не должна была ехать в офис Мэтта. Есть столько всего, что я сделала и не сделала, что могло бы изменить ход событий.

Меня разъедает стыд, и он останется со мной на всю оставшуюся жизнь. Все произошло не так, как я сначала задумывала по глупости, но конечный результат — тот же. Я убила нашего ребенка.

Глава 19

Окружающая тишина причиняет боль. Всю дорогу в машине скорой помощи я рыдала, а Джесси постоянно говорил мне, как сильно меня любит. Я не могла не думать, что он просто не знал, что еще сказать. В этих трех словах нет ни утешения, ни уверенности. Он не сказал, что произошедшее неважно, потому что это не так. Он не сказал, что это не моя вина, потому что это не так. И он не сказал, что у нас все будет хорошо, и я не знаю, будет ли у нас все хорошо. Как раз в тот момент, когда я начала видеть свет в конце бесконечного туннеля проблем, мы столкнулись с наихудшим видом разрушения — уроном, который невозможно исправить. Теперь наша любовь подвергнется запредельному испытанию, но боль, поселившаяся глубоко внутри, не наполняет меня надеждой. Я не уверена, что мы сможем это пережить. Он будет вечно таить на меня обиду.

Джесси выносит меня из «скорой», отказываясь от инвалидного кресла, которое выкатывает медсестра. Молча следует за доктором по оживленному коридору, все время глядя прямо перед собой и бросая односложные ответы любому, кто задает ему вопросы. Я ничего не чувствую, кроме громкого сердцебиения Джесси под ладонью у него на груди. Все нервные окончания, кажется, умерли. Я онемела.

После того, что кажется вечностью мягкого покачивания вверх и вниз в объятиях Джесси, меня опускают на огромную больничную кровать в отдельной палате. Он нежен, и все его действия ласковые и наполненные любовью, он гладит мои волосы, слегка приподнимает мою голову и накрывает мне ноги тонкой простыней, лежащей в изножье кровати. Но слов утешения или ободрения по-прежнему нет.

Нас со всех сторон окружают аппараты и медицинское оборудование. Медсестра остается, но парамедики «скорой» уходят, кратко рассказав о том, что со мной произошло, и о показаниях, которые они уже сняли по дороге в больницу. Медсестра делает заметки, засовывает мне что-то в ухо и прижимает к груди. Она задает вопросы, и я спокойно отвечаю, но все это время не спускаю глаз с Джесси, который сидит в кресле, закрыв лицо ладонями.

Медсестра заставляет меня отвести взгляд от моего скорбящего мужа, когда протягивает мне халат. Она улыбается. Сочувственной улыбкой. Затем выходит из комнаты. Я держу халат некоторое время, пока мне не кажется, что, возможно, прошла неделя или даже год. Мне хочется, чтобы прошел год. Исчезнет ли мучительная боль и чувство вины к тому времени?

Наконец, я соскальзываю на край кровати, спиной к Джесси, и тянусь, чтобы расстегнуть молнию на платье. В тишине слышу, как он встает, будто мои движения внезапно вырвали его из кошмара и запустили его непременные обязанности.

Он встает передо мной, но мои горящие от слез глаза не отрываются от пола.