Джоди Малпас – Признание этого мужчины (страница 18)

— Приятно, да? Скажи, что тебе приятно.

— Господи, Ава. Прошу, не надо.

Я поднимаюсь и опускаюсь, все жестче и жестче.

— Ммм. Ты хорош на вкус. — Я свожу его с ума, и знаю, что он хочет этого, потому что легко мог бы остановить мои провоцирующие движения. — Ты мне нужен.

Эти слова — его погибель, я знала, что так и будет. Издав раздосадованный вопль, он берет управление движениями в свои руки, сжимая мою талию и дергая меня вверх и вниз на себя.

— Вот так? — кричит он, почти сердито, потому что не может устоять передо мной.

— Да! — кричу я.

Внезапно Джесси встает, мои ноги все еще обвивают его талию, идет через ванную и прижимает меня к стене.

— Хочешь жестко, детка?

— Трахни меня! — лихорадочно выкрикиваю я, сжимая ноги и возвращая руки в его темно-русую массу волос.

— Черт возьми, Ава. Прекрати ругаться! — Он выходит и врывается снова и снова, мои крики удовольствия звенят в воздухе. — Лучше? — хмыкает он, ударяя сильно и глубоко. — Ты хотела этого, Ава. Так, бл*ть, лучше?

Он действительно обезумел.

Я прижата к стене, поглощая его яростную атаку, и хочу еще сильнее. С меня хватит двух недель нежного Джесси, но я не могу говорить. Мои яростные ответные движения — сигнал к тому, что я действительно хочу еще жестче. Намного жестче.

— Отвечай на гребаный вопрос!

— Сильнее! — кричу я, хватаясь за его волосы.

— Бл*ть! — Его бедра непрестанно двигаются вверх, его скорость и выносливость ошеломляют, и мне нравится каждый жесткий, сильный удар. Они компенсируют две недели нежности и осторожности.

Под ложечкой начинает жечь, и я вырубаюсь от оргазма, который прорывается так быстро, что у меня нет возможности подготовиться к нему. Крепко зажмурив глаза и запрокинув голову назад в отчаянном крике, взрываюсь.

— Я еще не закончил, Ава, — кричит он, кладя руки мне под бедра и двигаясь вперед.

Я тоже. От этого оргазма у меня кружится голова, но на подходе еще один, которой притягивает безжалостная сила. Я нахожу его губы и глубоко целую, до боли обхватывая ногами его бедра и насаживаясь сильнее, когда он бьет вверх, мои крики и его вопли сталкиваются между нашими ртами.

— Да! — я откидываю голову назад. — О Боже!

— Глаза! — яростно ревет он.

Немедленно повинуюсь, стискивая в кулаках его волосы, когда он резко замирает, тяжело дыша и обливаясь потом. Пламя в моей сердцевине тут же гаснет, но затем он стонет и выходит, а я готовлюсь к большему. Он наносит удар, очень сильный. С потрясенным криком ударяюсь спиной о стену, но он не дает мне времени прийти в себя. Резко отстраняется и наносит еще один мощный удар. Он потерял всякий контроль, который у него был. Это будет очень жестко. Крепче вцепляюсь ему в волосы и пытаюсь согнуть ноги, давая доступ, который требует его тело.

— Достаточно жестко для тебя, Ава? — кричит он, снова врезаясь в меня.

— Да! — кричу я. Даже и не мечтая прекратить это.

Он неумолим. Несколько раз Джесси врезается в меня, каждый удар все сильнее и сильнее. Разум отключается, тело расслабляется, и я на седьмом небе от удовольствия. Но потом чувствую, как спина отрывается от стены, меня тащат вперед и укладывают на кровать. Он практически бросает меня на матрас и переворачивает, ставя на четвереньки, прежде чем расположиться позади меня и схватить за бедра. Снова входит в меня жестоким толчком и с бешеным рыком дергает на себя, чтобы встретиться с каждым мощным движением бедер. Утыкаюсь лицом в простыни, вцепляясь пальцами в ткань, на мне выступает пот. Я насквозь промокла.

— Джесси! — выкрикиваю его имя в безумном, восхитительном отчаянии.

— Ты хотела этого, Ава, не жалуйся, мать твою.

Он снова врезается в меня, еще сильнее. Высвобождает всю сдерживаемую звериную мощь, подавляемую слишком долго. Он действительно потерял контроль, и небольшая часть меня задается вопросом, делает ли он это нарочно — пытается шокировать меня или напугать, чтобы вернуть в мир неспешного секса. Если таков его план, он с треском провалится. Моему телу это нужно. Мне это нужно.

Возвращаю свой извращенный разум в настоящее и сосредотачиваюсь на том, чтобы встретить его силу с радушным приемом. Я принимаю все это яростное давления в животе, пробивающееся прямо к сердцевине, готовое взорваться. Это начисто вышибет мне мозги.

— Сильнее! — кричу я, держась за простыни.

— Ава! — Его пальцы стискивают мои бедра, безжалостная хватка на чувствительной области не беспокоит меня ни в малейшей степени. Я слишком занята, концентрируясь на приближающемся оргазме, который разорвет меня на части.

И тут он поражает меня, снова заставая врасплох и отправляя из этого мира в море удовольствия. Я кричу. Он кричит. Затем я падаю на кровать, Джесси следует за мной, полностью накрывая меня поджарым телом. Его дыхание резко отдается у меня в ухе, а наши покрытые потом тела покраснели и сильно вздымаются. Ощущаю себя абсолютно насытившейся. Я совершенно измотана, но чувствую себя намного лучше. Снова чувствую нас.

Он стонет, кружа глубоко во мне, его горячее освобождение согревает меня и делает целостной. Я скучала по этому.

— Спасибо. — Я тяжело дышу, закрываю глаза и нахожу огромное утешение в его сильном, бешеном сердцебиении у меня за спиной. Даже не могу собраться с силами, чтобы беспокоиться о том, что он только что кончил в меня. Не то чтобы это действительно имело значение.

Он ничего не говорит. Единственный звук в хозяйской спальне колоссальных размеров — наше прерывистое дыхание. Громкое, затрудненное и довольное. Но затем он поднимается с меня, и исчезновение его тепла, укрывающего мое тело, заставляет немедленно повернуться, чтобы посмотреть, что он делает. Он уходит, схватившись руками за голову, а я смотрю, как его обнаженная спина исчезает в ванной. Я все еще борюсь за то, чтобы унять сердцебиение и выровнять дыхание, но вместо того, чтобы чувствовать себя пресыщенной и счастливой, испытываю неуверенность и вину. Я заставила его потерять самообладание. Подтолкнула, соблазнила и лишила контроля, и теперь, хоть и добилась своего, чувствую себя виноватой. Он изо всех сил пытается обуздать свою власть над моим телом, хотя почему я должна беспокоиться об этом. Я знаю истинную причину его беспокойства, и это должно искоренить мое чувство вины, но это не так. Я смирилась с тем, что никогда не пойму его до конца. Приняла все его недостатки и сложности. Все они — часть мужчины, которого я сильно люблю, — мужчины, с которым у меня такая мощная связь, что она сводит нас обоих с ума. Мы разделяем напряженность, которая калечит нас обоих.

Он появляется в дверях ванной, все еще голый и мокрый, и его грудь по-прежнему заметно поднимается и опускается. Я пристально смотрю на него. Он пристально смотрит на меня.

Сев и подтянув колени к груди, испытываю неловкость, ощущая себя маленькой. Между нами не должно быть такого.

— Это я брал твои таблетки. — Его челюсть тикает, а мышцы шеи выпирают.

От слов, произнесенных без раскаяния или сожаления, мои глаза расширяются, и я выпрямляюсь. Его лицо ничего не выражает, и, хотя я уже это знала, я потрясена. Услышав, как он признает это вслух, мое и без того учащенное сердцебиение убыстряется.

— Я сказал, что это я брал твои таблетки, — повторяет он сердито.

Это больше нельзя игнорировать. Внутри меня поднимается дремлющий гнев, подталкивая выпустить его. Завтра должны прийти месячные, и я уверена, что их не будет. Этот мужчина, мой сумасшедший муж, только что абсолютно беззастенчиво признался в краже противозачаточных таблеток, и теперь мое отрицание превращается в кипящую ярость.

— Ради всего святого, женщина! — его руки в отчаянии взлетают к голове. — Я брал твои гребаные таблетки!

Я даже не пытаюсь обдумать ситуацию, потому что в ней нет абсолютно ничего разумного. Он внимательно и осторожно наблюдает за тем, как я приближаюсь к нему, и когда останавливаюсь перед ним, отвешиваю ему пощечину. Ладонь мгновенно вспыхивает, но я слишком зла, чтобы сосредоточиться на боли. Его голова повернута в сторону, глаза опущены, и я все еще слышу только наше прерывистое дыхание, только теперь это не пресыщенное, затрудненное дыхание, а вздохи, наполненные гневом. Он поворачивается ко мне, и прежде чем я осознаю, что делаю, моя рука снова взлетает, но на этот раз он ловит мое запястье перед своим лицом. Я вырываюсь и в бешеном порыве гнева продолжаю колотить его в грудь кулаками. И он мне позволяет. Просто стоит и принимает неистовые побои, пока я кричу и воплю. Когда я думаю, что могу упасть от изнеможения, отступаю назад и теряю контроль над слезами.

— Зачем? — кричу на него.

Он не пытается прикоснуться ко мне или приблизиться. Остается стоять в дверях, по-прежнему без эмоций на лице. Даже нет хмурой морщинки, но я знаю, что он, должно быть, обеспокоен, и очень сосредоточен на том, чтобы не сдерживать свою обезумевшую жену.

— Ты игнорировала это, Ава. Мне нужно было, чтобы ты признала это. — Его голос мягкий и ровный. — Нужно было вызвать у тебя реакцию.

— Я не имею в виду, зачем ты мне это сказал. Я знала! Я имею в виду, какого хрена ты так поступил?

Его хмурая морщинка появляется. Как и прикушенная губа. Не знаю, почему он еще думает об этом. Ничто не может умалить того факта, что это просто пи*дец. Он облажался, и я облажалась, потому что игнорировал это все это время.