Джоди Малпас – Признание этого мужчины (страница 102)

Я недоверчиво фыркаю, прежде чем уткнуться носом ему в шею и возобновить свое обычное скольжение кончиком пальца по его шраму.

— Тебе тепло? — спрашивает он, переплетая наши ноги и обнимая меня сильными руками.

— Мммм. — Вздыхаю и закрываю глаза, наслаждаясь каждой частичкой его красоты: его ароматом, его прикосновениями, его сердцебиением и его телом.

С каждым моим пребыванием на седьмом небе под названием Джесси, я все больше и больше люблю на нем нежиться.

Глава 30

Мой сладкий сон прерывает кашель. По крайней мере, это звучит как кашель, но ни мой мозг, ни тело еще не готовы встретить новый день, поэтому я отмахиваюсь от хриплого кашля и вжимаюсь глубже в твердое тело подо мной.

Вот, снова этот звук, и его становится трудно игнорировать. На самом деле, он чертовски раздражает. Приоткрыв один глаз, первое, что вижу, — безмятежную красоту Джесси. Раздражение стихает, и я тянусь, чтобы почувствовать, какой он на ощупь спустя третий день без бритья.

Опять кашель. Не задумываясь, поворачиваюсь, чтобы отыскать источник шума, выставляя напоказ свою наготу, и вижу… Кэти.

— Вот дерьмо!

Плюхаюсь обратно на грудь Джесси, от резкого движения он пробуждается.

— Джесси! — шепчу, будто так она меня не услышит. — Джесси, проснись!

Он улыбается, прежде чем открыть глаза, и его блуждающие руки обхватывают мои ягодицы и сжимают в знак признательности моему голосу.

— Если открою глаза, то увижу широко распахнутый взгляд «трахни меня», да?

Его голос глубокий и хриплый, и в сочетании с этими словами у меня обычно сжимается живот от сексуального предвкушения. Но не этим утром.

— Нет, ты увидишь широко распахнутый взгляд «тревога», — шепчу я. — Открой глаза.

Его веки приоткрываются, показывая зелень глаз, лоб хмурится, и он смотрит через мое плечо, когда я наклоняю голову.

— Ох, — теперь его глаза широко распахнутые и пораженные. — Доброе утро, Кэти.

— И вам того же, голубки, думаю, вам нужно купить пижамы. — Веселый тон Кэти заставляет меня съежится еще больше. — Или, по крайней мере, не снимать нижнее белье. Я буду на кухне готовить завтрак.

Слышу торопливые шаги, удаляющиеся от нашего обнаженного шоу, и в отчаянии выдыхаю, снова роняя голову Джесси на грудь. Он посмеивается. Ему хорошо, я его скрываю.

— Доброе утро, детка. — Он раздвигает ноги, и мое тело оказывается между ними. — Дай увидеть твое личико.

— Нет, оно ярко-красное. — Утыкаюсь ему глубже в шею, будто мое смущение может исчезнуть, если спрятаться достаточно глубоко.

— Какая застенчивая.

Знаю, он ухмыляется, и я была бы рада обойтись предположениями, но он не позволяет и заставляет меня покинуть мой уголок, чтобы убедиться. Он действительно ухмыляется.

— Может, отведем тебя наверх?

— Да, — ворчу я, прекрасно понимая, что приход Кэти, должно быть, означает, что времени много, но сейчас мне все равно. Похоже, я пытаюсь добиться, чтобы меня уволили, и мне не пришлось бы доставлять Джесси удовольствие выполнять его требование, увольняясь самой.

Осторожно сажусь и проверяю, где Кэти, затем громко смеюсь, когда Джесси тоже садится, высовывая голову из-за спинки дивана, чтобы проверить. Он смотрит на меня, приподняв брови, и слегка озадачен моей маленькой вспышкой.

— Что тебя так развеселило?

— Ты выглядишь как сурикат!

Я хихикаю, откидываясь назад и полностью обнажая себя. Сквозь неудержимый приступ смеха поднимаю руку, чтобы поправить лифчик на груди, будто это спасет мою скромность, когда я без трусиков.

— Угомонись! — смеюсь я.

Он фыркает со смесью веселья и обиды на свою истеричную жену и мягко отталкивает меня, чтобы освободить ноги, прежде чем встать и обхватить мое дрожащее тело. Меня, все еще смеющуюся, забрасывают на плечо, и когда он шагает к лестнице, передо мной встает великолепный вид на его упругую задницу.

— Там, откуда я родом, это означает нечто совершенно иное. — Он шлепает меня по заднице. — Это тебе нужно угомониться.

— Я знаю, что это значит. Я иронизировала. — Я провожу ладонями по его спине. — И я не угомонюсь.

— Мужчина может жить надеждой.

Он перепрыгивает через две ступеньки за раз, но я не подпрыгиваю и не трясусь у него на плече, и он не пыхтит и не сопит. Нет, он взлетает по подсвеченной снизу ониксовой лестнице, как бывалый спецназовец.

— Вот. — Он ставит меня на ноги и включает душ. — Залезай.

— Надеюсь, теперь ты будешь запирать дверь своего кабинета, — говорю я, когда перед моим мысленным взором возникает образ милого, невинного лица Кэти.

Он смеется.

— Это только для наших глаз, детка. Ключ у меня, и я спрятал его среди груды кружев в ящике с твоим нижним бельем. Хорошо?

— Хорошо, — соглашаюсь я.

Я уже опаздываю, но это не мешает мне шагнуть вперед и схватить его утреннюю эрекцию. Понятия не имею, откуда она появилась так быстро, но я рада ее видеть. Он вздрагивает, и я ухмыляюсь, медленно, небрежно обводя большим пальцем головку, не сводя глаз с пульсирующей плоти.

— Ава, — слабо предупреждает он, отступая назад, но это просто означает, что моя рука движется по его длине.

Джесси шипит и закрывает лицо ладонями. Он у меня в руках. Потирает щеки, предполагая, что так может восстановить часть контроля.

— Если я не возьму тебя сейчас, член будет ныть весь день.

— Возьми меня, — тихо говорю я, так хорошо помня эти слова. Делаю шаг вперед, преодолевая расстояние между нами, и Джесси отнимает ладони от лица, являя столь знакомое страстное выражение.

— О, я так и сделаю, — отвечает он, приподнимая меня и опуская на туалетный столик. — Теперь тебе не убежать.

— Я и не хочу.

— Хорошо. — Он наклоняется и нежно целует меня. — Мне нравится твое платье.

— На мне его нет, так что ты мне его не испортишь.

Он улыбается у моих губ, и я открываю глаза, обнаруживая ярко-зеленые озера искреннего счастья.

— Приятные воспоминания? — спрашивает он.

— Очень. Теперь можешь прижать меня к стене?

Я не могу идти на работу с беспощадным гулом между бедер. Ему нужно избавить меня от давления, нарастающего у меня в паху. Я всегда находила его неотразимым, но эта непрекращающаяся потребность постоянно иметь его захватывает мою жизнь. Я опаздываю на работу, мне насрать, и я знаю, что ему тоже.

В ночь запуска «Луссо» мы в шоке повернули головы в сторону дергающейся дверной ручки. На этот раз нас отвлек рассерженный крик Кэти. Я выпрямляюсь и вырываюсь из тумана похоти.

Джесси исчезает у меня на глазах, и я сижу на туалетном столике, гадая, что же, черт возьми, происходит. Быстро спрыгиваю на пол и бегу в гардеробную, хватаю первую попавшуюся рубашку, бросаюсь к комоду за трусиками, одновременно просовывая руки в рукава. Застегиваю рубашку на ходу, слишком торопясь, чтобы мешкать. Я уже на полпути вниз по лестнице, когда в поле зрения появляется входная дверь. Джесси, в одних белых боксерах, выводит Кэти из дверного проема, где она хорошо справляется с тем, чтобы не впускать того, кто стоит по другую сторону.

— Я думала, это Клайв, — хрипит она, явно измученная сражением.

— Кэти, я разберусь. — Джесси отводит ее в сторону и успокаивающе гладит по руке, пока она поправляет фартук и волосы.

— Кем, черт возьми, она себя возомнила? — злобно выпаливает она. Никогда раньше я не видела такую Кэти.

— Кэти, — мягко успокаивает ее Джесси, — пожалуйста, иди и приготовь завтрак для Авы.

Он что-то шепчет, без усилий закрывая дверь, будто не хочет, чтобы я слышала, но настойчивый стук с другой стороны подводит его.

Смотрю, как Кэти уходит, шипя и ругаясь, а когда оказываюсь у подножия лестницы, мой взгляд устремляется на Джесси. Он меня заметил, и настороженность на его лице мгновенно заставляет нервничать.

— Что происходит? — спрашиваю я.

— Ничего, детка, — он пытается улыбнуться, но с треском проваливается. Он сильно нервничает. Не очень хорошо. — Кэти готовит тебе завтрак, иди.

— Я не голодна, — категорично отвечаю я, глядя на него.

— Ава, вчера ты ничего не ела. Иди завтракай. — Его тон с каждой секундой меняется на нетерпеливый, и все это время стук продолжается.