Джоди Малпас – Одна откровенная ночь (страница 45)

— Миллер, пожалуйста! — Тянусь за ним, чтобы схватить за руку, но он уворачивается. — Миллер.

Он поворачивается, отбрасывая меня назад своим свирепым взглядом. Челюсть сжата, грудь часто вздымается. Замечаю в нем жесткость, говорящую о нынешнем душевном состоянии. Тяжесть взгляда буквально придавливает. Миллер указывает на меня.

— Никогда не говори так, — предупреждает он. — Никогда! Слышишь?

Он выбегает, хлопая дверью. А я остаюсь. Не могу сдвинуться с места после такой вспышки ярости. Миллер никогда не злился на меня так сильно. Он выглядел так, будто готов разбить что-нибудь. И я, конечно, уверена, что он никогда и пальцем меня не тронет. В этот момент боюсь, что кто-то может попасться под горячую руку.

— Блядь! — Я слышу, как он матерится, а затем его шаги приближаются.

Застываю на месте, пока Миллер не появляется в дверях гостиной. Он направляет палец в мою сторону.

— Ты остаешься здесь. Поняла?

Не знаю, что произошло. Что-то в его приказе заставляет меня двигаться и встать перед ним до того, как я успеваю взвесить все «за» и «против». Бью его по руке.

— Не указывай мне!

— Оливия, не дави на меня.

Совсем не важно, что я не планирую никуда идти и оставлять бабушку одну. Это принцип.

— Да отвали!

Миллер сжимает челюсти.

— Прекрати все усложнять! Ты останешься здесь!

Перед глазами встает красная пелена, и я выпаливаю то, что удивляет нас обоих.

— Ты знал?

Миллер втягивает шею, хмурость исчезает.

— Что?

— Ты знал, что она вернулась? — кричу я, думая о том, как же хорошо Миллер справился с ситуацией. Никакого шока. Спокойствие, будто он знал и был готов. — Когда я сходила с ума, а ты успокаивал меня, ты знал?

— Нет.

Он не сдается, но я не верю. Миллер способен на все, лишь бы уменьшить мою боль. Мы молчим. Тед увиливал от ответа, Уильям игнорировал меня, а Миллер практически уронил телефон на стол, когда услышал имя Грейси. А затем я вспоминаю о звонке Сильвии с предупреждением об ищущей меня женщине. Описание подходит Софии, но и моей матери тоже. Ясность — замечательная вещь.

Кровь вскипает в венах.

— Ты попросил Уильяма скрыть это от меня, да?

— Да, блядь, я сделал это! — кричит Миллер, поражая меня. — И мне не жаль! — Он почти агрессивно обхватывает мое лицо ладонями, касается моего носа своим и смотрит в глаза. — Я. Не. Знал. Что. Мне. Делать.

Из-за его хватки не могу говорить. Киваю. Мной овладевают эмоции. Напряжение, волнение и страх. Миллер пытался защитить меня от еще большей боли.

— Не уходи. — Он изучает мое лицо, взглядом блуждая повсюду, и хотя это приказ, я знаю, что Миллер желает моего согласия.

Снова киваю.

— Хорошо, — говорит Миллер, а затем решительно целует.

Он отпускает меня. Отступаю назад и возвращаюсь к реальности, видя, как он исчезает.

Дверь громко хлопает.

Затем я рыдаю навзрыд, при этом стараясь быть максимально тихой, чтобы не разбудить бабушку. Глупо. От нашей громкой ссоры она и так могла проснуться. Мои жалкие приглушенные всхлипы не побеспокоят ее.

— Все в порядке, мисс Тейлор?

Поднимаю взгляд и вижу Теда в дверях гостиной.

— Да, — я потираю глаза, — просто устала.

— Понимаю, — отвечает он, и я слабо улыбаюсь.

— Ты тоже знал, что она вернется?

Тед кивает, опуская взгляд.

— Не мне это рассказывать, дорогая.

— Так ты знал ее.

— Все знали Грейси Тейлор. — Он улыбается, по-прежнему не поднимая глаз.

Тед будто боится, что я потребую от него большего, если он посмотрит на меня. Но я не сделаю этого. Не хочу знать.

— Тебе лучше занять свою позицию. — Показываю на пространство позади себя, на его суровом лице появляется удивление. — Прости, что снова ушла, не предупредив.

Тед усмехается.

— Ты в порядке. Это самое главное.

Он проходит к окну и занимает свое место, и я некоторое время наблюдаю за ним, вспоминая его умелое вождение.

Из-за этого не могу сдержаться и спрашиваю:

— Как долго ты работал на Уильяма?

— Двадцать пять лет.

— А чем занимался до этого?

— Служил в армии.

— Ты был солдатом?

Тед не отвечает, лишь кивает, тем самым показывая, что больше не хочет разговаривать, поэтому отстаю от него. Поднимаюсь и иду в ванную, надеясь, что горячий душ поможет излечить не только ноющие мышцы, но и душу с сердцем. Давление на нас только усиливается. Каждый пытается взвалить все на свои плечи. Напряжение скоро сломает нас.

После душа стою перед раковиной и смотрю в зеркало. У меня под глазами темные круги. Только долгий сон и решение всех проблем избавит меня от них. Вздыхаю и открываю зеркальный шкаф, ругаясь, когда с полок в раковину со звоном падает груда косметики.

— Черт, — ворчу я, сгребая тюбики и баночки одну за другой и ставя их на место. Почти заканчиваю, остались тампоны…

Тампоны.

Смотрю на коробку. Тампоны. Задержка. У меня не бывает задержек. Никогда. Не нравится мне нервозность, разрастающаяся в моей груди, и кровь, пульсирующая в висках. Пытаюсь вспомнить, когда у меня были последние месячные. Три недели назад? Четыре? Их не было в Нью-Йорке. Черт.

Бегу в спальню и нахожу пустую упаковку экстренной контрацепции.

Вытаскиваю брошюру, неуклюжими пальцами разворачиваю ее и кладу на кровать. Китайский. Немецкий. Испанский. Итальянский.

— Где, черт возьми, английский? — возмущаюсь, поворачивая бумажку и бросая на кровать.

Следующие двадцать минут я снова и снова читаю. Ничего нет. Кроме некоторой вероятности успеха. Никакой гарантии. Некоторые женщины беременеют. Процент маленький, но он есть. Кровь отливает от головы. Комната начинает кружиться. Быстро. Падаю на спину и смотрю в потолок. Мне жарко и одновременно холодно. Потею и чувствую, что не могу дышать.

— Блядь…

Не знаю, что делать. Пустота. Я совершенно сбита с толку. Телефон! Возвращаюсь к жизни и бегу вниз, на кухню. Трясущиеся руки не слушаются, как и мои глупые пальцы

— Черт возьми! — Я топаю ногой, затем стою неподвижно, втягивая воздух в легкие, и выдыхаю.

Вернув спокойствие, снова пытаюсь. Успех. Открываю календарь. Снова и снова перебираю дни, считаю, думая, что среди безумия совершила колоссальную ошибку. Да. Раз за разом считаю и прихожу к одному и тому же выводу. Неделя задержки.

— Блядь.